— Милый, знакомься, это Майк, но он предпочитает, чтобы его называли Маслом. Знаешь, такой же скользкий.

Ее тон заставляет меня еле сдерживать смех.

— Майк тоже сойдет, — неловко переминается он с ноги на ногу.

Я протягиваю руку.

— Очень приятно, — мы обмениваемся рукопожатием. — Ну и как справилась моя девочка?

— Отлично. Просто великолепно.

— Я же говорил, что не о чем волноваться. Что обязательно найдется какой-нибудь услужливый папаша, который поможет. Спасибо, Масло...

— Можешь звать меня Майк...

Я игнорирую его жалкие попытки.

— Прошу прощения, нам пора домой, нужно кормить детей, — тянусь к сумке со снаряжением. — Давай я понесу, — не убирая руку с ее талии, я увожу Лейтон прочь. — Бывай, Майк.

— Ага, пока, — как-то отстраненно бормочет он.

Я шлепаю Лейтон по заднице в надежде, что он сейчас смотрит, просто чтобы окончательно прояснить: она моя.

— Ты что творишь? — сквозь зубы шипит Лейтон.

— Просто играю роль, малышка, — снова целую ее в щеку. Буду использовать любой повод для нежностей.

— Ну, раз так. Когда приду на бейсбольный матч, я схвачу тебя за член.

Я смеюсь.

— Думаешь, я буду против?

Лейтон прислоняется головой к моей груди, и я прижимаю ее к себе еще крепче. Буду притворяться до тех пор, пока она не поверит, что в том, что происходит между нами, нет ни капли фальши.

Хейс

Я вхожу в здание больницы, и в этот момент в кармане вибрирует телефон. В глубине души я надеюсь, что это Лейтон – вдруг хочет вместе пообедать или зовет пересечься в перерыве? Она ведь знала, что я буду здесь.

К сожалению, это всего лишь сестра.

Келли: Ты почему от меня все скрываешь?!

Я: Я как раз поднимаюсь к маме.

Келли: Думаешь, я с ней утром не разговаривала? Это я и так знаю. А ну выкладывай, как это вы с моей лучшей подругой вдруг заделались «парой». Вчера вечером мы с Лейтон поболтали...

Я усмехаюсь и прислоняюсь к стене возле лифта.

Я: Прости, не припомню, чтобы я был обязан с тобой советоваться.

Келли: Когда дело касается Лейтон – обязан.

Я: Ну, в таком случае – мы встречаемся.

Келли: ЛОЖЬ и провокация, старший братец.

И тут она, как и ожидалось, начинает строчить сообщения одно за другим. Келли так легко взбесить. Я выдерживаю паузу и отвечаю, только когда добираюсь до нужного этажа.

Келли: Только попробуй ее обидеть – убью.

Келли: Если она из-за тебя хоть слезинку уронит, ты мне больше не брат.

Келли: Держи ширинку застегнутой, а язык за зубами.

Келли: Тебе вообще есть что сказать в свое оправдание?

Тут можно было бы повести себя по-разному, но я все же остаюсь старшим братом, который обожает подначивать младшую сестренку.

Я: Что могу сказать? Твоя подруга мне нравится, и я об этом ни капли не жалею.

Я: Все, мне пора.

Я: Маме скоро к врачу.

Я: Напишу потом, как все прошло.

Я: Давай.

Я перевожу телефон в беззвучный режим, запихиваю в карман и открываю дверь в кабинет. Отец машет рукой, я подхожу к устроившимся в углу родителям, у окон, выходящих на озеро Мичиган.

— Чего это ты так улыбаешься? — спрашивает мама, когда наклоняюсь, чтобы ее обнять.

— Да так, Келли решил взбесить.

Она на мгновение крепко прижимает меня к себе и посмеивается.

— И зачем тебе это?

Я лишь пожимаю плечами.

— Весело же.

Я обнимаю отца и сажусь в кресло напротив. Мы с Лейтон решили, что сегодня я расскажу родителям о ситуации. Они ее знают, и не хочется, чтобы раньше времени что-то себе навоображали, а потом разочаровались. Но теперь, сидя перед ними, я невольно задаюсь вопросом: о чем мы вообще думали?

Мама приехала за результатами годового обследования. Вид у нее вполне бодрый, но внутри мысли наверняка роятся вихрем. Впрочем, новости ее отвлекут и, думаю, не слишком расстроят. Она поймет, почему мы на это решились.

Я оглядываю комнату и наклоняюсь к ней. Мама понимает намек и тоже подается вперед, а вот отец все так же смотрит в окно на парусники, рассыпавшиеся по воде.

— Мне нужно кое-что сказать, — шепчу я.

Поблизости никого нет, да и те, кто сидит в зале, вряд ли меня узнают, но осторожность не помешает.

— Ты сделал татуировку? — так же шепотом спрашивает мама. Я сощуриваюсь и качаю головой. — А зря, мне теперь все равно. В этом и заключается светлая сторона болезни: перестаешь париться по пустякам.

— Не знал, что ты против татуировок, — я вопросительно склоняю голову набок.

— Раньше была. А сейчас – нет, — пожимает она плечами.

— В общем, дело не в этом.

— Ладно, — она переводит взгляд на отца. — Дейв, есть идеи, что хочет поведать Хейс?

Отец смотрит на меня.

— Что за игра?

Вот так всегда в нашей семье: все превращается в игру.

— Мы не играем, — отрезаю я.

— Я думала, ты хочешь, чтобы я угадала! — мама выглядит озадаченной. — Ты купил ферму!

Больно говорить, что она и близко не угадала, – уж слишком счастливым кажется ее лицо.

— Лучше бы ты купил дом у озера, — подает голос отец, снова отворачиваясь к бликующей на солнце воде. — Если уж тратить деньги, то там, где можно порыбачить. Или парусник – тоже дело. Могли бы вместе брать уроки. Настоящее мужское единение, отец и сын.

— О, это было бы чудесно. Правда, Хейс? — мама лучезарно улыбается.

— Конечно, я подумаю. Но не об этом хотел сказать, — мама открывает рот, но я поднимаю руку. — Чур не гадать.

Улыбка гаснет, мама откидывается на спинку стула и скрещивает ноги с таким видом, будто я только что испортил ей все веселье.

— Ну хорошо. И что тогда?

Я бросаю взгляд на часы: до приема еще минут пять. Хотя Келли говорила, что врачи вечно задерживаются.

— Ну, так в чем дело? — уточняет отец.

— Вы ведь знаете про Лейтон и детей?

Мама выпрямляется в кресле.

— А что с ними? Что-то случилось? Я все забываю сказать, как тобой горжусь за то, что вызвался помочь, — она ласково хлопает меня по колену.

— Да, в общем, из-за всей канители с опекой и прочим мы вроде как объявили в суде, что встречаемся, — когда мамины брови поднимаются к самой линии волос, а на лице расплывается широкая улыбка, я поспешно добавляю: — Но на самом деле нет.

Мама хмурится.

— Ничего не понимаю, — подает голос отец. — Так вы вместе или нет?

— Нет. Но вы наверняка увидите фото в интернете или еще где-нибудь, потому что мы всем говорим, будто встречаемся. Я просто не хотел, чтобы вы решили, что все это всерьез, а потом... ну, в общем, не хотел врать.

— И почему же вы не встречаетесь? — спрашивает отец. — Милая девушка, тебе бы за нее держаться обеими руками.

Спасибо за нож в сердце, пап.

— А-а, я поняла! — мама толкает отца локтем, попадая точно в ребра, и тот хватается за бок.

— Силы к тебе определенно вернулись, — ворчит он.

Оба смеются.

— Значит, на самом деле вы вместе, но всем твердите, что это фикция – на случай, если не выйдет. Чтобы без лишнего давления, — мама многозначительно постукивает пальцем по виску. — Прости, Хейс, меня не проведешь, — нараспев произносит она.

— Мам, я серьезно, это все фальшь.

Она подмигивает.

— Хорошо, милый, — и жестом показывает, как застегивает рот на замок, а ключ выбрасывает.

Отец картинно ловит воображаемый ключ и прячет в карман.

Я обреченно качаю головой.

— Мам, серьезно, между нами ничего нет.