— Можно твой номер телефона?

— Он у тебя есть, — отвечаю, хотя не уверена, сколько еще смогу продолжать эти игры.

То, как Хейс помогает, как общается с детьми и как смотрит на меня... это заставляет хотеть его и это уже гораздо больше, чем просто симпатия к старшему брату лучшей подруги.

Он округляет глаза.

— Значит, все тот же номер?

Я киваю.

— Тот же.

И ты ни разу им не воспользовался.

— Тебе пора, — указываю на ожидающее такси.

Хейс бросает на меня взгляд через плечо.

— Я позвоню, — затем сбегает по остальным ступенькам.

— Вперед, «Кольтс»! — выпаливаю я, по-идиотски вскидывая кулак.

Я не стала дожидаться, пока Хейс сядет в машину. Зайдя в дом, повернула ключ в замке, чтобы не поддаться искушению выбежать следом. Сердце колотится как сумасшедшее, но заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов, напоминая, что сказка, которую когда-то нарисовала в голове, так и останется выдумкой наивной девчонки.

Сейчас нужно придерживаться «Короткого списка безопасных парней» и помнить: мне нужен тот, кто готов к серьезным отношениям. А Хейс Карлайл, к сожалению, к их числу не относится.

Хейс

Я плетусь вниз по лестнице. Каждый шаг дается с трудом – настолько не хочется прощаться. Тянет вернуться к Лейтон, обхватить ее лицо ладонями и прильнуть к губам. Боже, если бы только мы встретились в другое время, на ином этапе жизни. Я машу напоследок у подножия лестницы, Лейтон бросает какую-то фразу про «Кольтс», заходит в дом и закрывает дверь.

— Ох, черт. Ты влип по-крупному, — произносит Истон, когда я забираюсь в такси. — Весь вечер глаз с нее не сводил.

— Как и ты, придурок. Невежливо пялиться на задницу девушки своего... — я осекаюсь, потому что формально она мне никто. Не девушка и даже не та, кто проявляет ко мне интерес.

— Друга, — заканчивает Деккер.

Но я чувствую: все гораздо серьезнее.

Пока мы едем по темным улицам Чикаго к дому, достаю телефон и нахожу в контактах Келли. Резкая перемена в поведении Лейтон не дает покоя, и я хочу докопаться до сути.

Я: Что, черт возьми, происходит? Почему Лейтон расстроена?

На экране возникают три точки, исчезают, затем мигают снова. Я сжимаю смартфон крепче, теряя терпение.

Келли: Новый номер, кто это?

Я: Келли...

Келли: Может, у нее просто неудачный день? ПМС? Проблемы на работе? Траур? Или она осознала, что стала опекуном троих детей и теперь никогда не перепадет секса?

Член невольно дергается в штанах. Я бы вызвался добровольцем, лишь бы ее трахнуть. Господи, со мной явно что-то не так. И все же, прежде чем успеваю взять себя в руки, перед глазами вспыхивает образ: Лейтон подо мной, а волосы рассыпаны по подушке.

Я: Я серьезно

Келли: А я нет?

Я уже готов швырнуть телефон, когда тот вибрирует снова. Раздражение, копившееся в груди, становится почти невыносимым.

Келли: Ладно... выкручивай мне руки, чего уж там...

Снова ничего. Большие пальцы уже занесены над экраном, чтобы отстучать очередной ответ, но сообщение приходит раньше, чем успеваю отправить ей средний палец.

Келли: Придурок Артур со своей невыносимой женушкой оспаривают опеку. Суд на следующей неделе.

Внутри все обрывается. Дети – вся ее жизнь. От мысли, что кто-то пытается их отобрать, кровь закипает в жилах.

— Ты полегче там, экран раздавишь, — Деккер переглядывается с Истоном, тот смотрит на меня с любопытством, гадая, в чем проблема.

Я: Выкладывай. Дата, время, место

Келли: Больно ты раскомандовался

Челюсти сжимаются. Боже, младшая сестра бывает невыносимой заразой, даже когда вырастает.

Келли: Я вообще не должна этого говорить

Я: И когда это тебя останавливало?

Келли: Верно. Но тут кодекс лучших подруг. Мне было велено молчать и строго-настрого запрещено пускать тебя в суд. Это категорическое табу, Хейс

Я: Понял. Я ей там не нужен

Набирать эти слова больно. Слишком больно для того, кто считается просто другом. Но от этого лишь сильнее хочется быть рядом.

Келли: Я разве так сказала? Что-то не припомню

Я: Колись давай

Три точки появляются и исчезают, с каждой секундой я завожусь все сильнее.

Келли: Если Лейтон спросит – ты НИЧЕГО от меня не слышал

Она скидывает данные, и я сверяюсь с графиком. Кажется, приехать смогу: в тот день тренировка, но игры нет. Мне плевать, через что придется пройти, – я буду там, хочет Лейтон того или нет. Если прошлый год и научил меня чему-то, так это тому, что порой ты и не подозреваешь, как сильно в ком-то нуждаешься, пока этот человек не оказывается рядом.

Лейтон

Я никогда в жизни так не нервничала.

Даже в тринадцать лет, решая, с кем из родителей хочу жить, чувствовала себя увереннее. Тогда, входя в зал суда, я ощущала тяжесть всеобщих ожиданий, пока судья задавал вопросы. Теперь же кажется, что я на месте родителей: еще не переступив порог, уже сгораю от страха, что не получу того, чего хочу.

В коридоре замечаю маму и тетю Ирис, сидящих на скамейке. Отец подпирает стену в нескольких шагах от них. Мама тут же вскакивает, подбегает ко мне и заключает в объятия. Отец присоединяется к нам, и они наперегонки бросаются меня утешать.

— Господи, да оставьте вы ее в покое, — подает голос тетя Ирис, неизменно выступающая в роли сторожевой собаки в их вечных играх по перетягиванию каната.

Я оглядываю коридор и вижу отца Патрика, сидящего через пару скамеек, но Артура или Джулианны нигде не видно. Каждый раз, когда переживала что-то серьезное, рядом была Келли, а если не она – то Скай. Теперь Скай больше нет, а Келли я миллион раз повторила, чтобы она не вздумала прерывать тур. Семья окружает меня, но я чувствую себя одинокой. Мягко говоря, утешители из них никудышные.

— Ну и как дела? Что мы должны делать? — спрашивает мама, ожидая подробностей.

— Я не знаю. Мистер Ноттинг сказал, что мы с ним и еще одним адвокатом встретимся здесь. Тот считает, что она – лучший вариант, так что я доверилась.

— Ему бы уже пора появиться. Слушание должно начаться через десять минут, — настаивает она, и в голосе сквозит тревога.

— Я знаю, мам. Я просто... не знаю, что сказать.

Ее взгляд перебегает на отца.

— Ты должен был помочь во всем разобраться.

Тетя Ирис бросает испепеляющий взгляд на отца Патрика.

— Не могу поверить, что он просто сидит и позволяет нам проходить через все это, хотя прекрасно знает, что дети должны быть с тобой.

И я согласна. Я тоже не понимаю, почему он не принимает большего участия. Хотя никогда этого не делал. Мы как бы приняли Патрика в семью, и хотя у его отца, Артура и Джулианны бывали светлые моменты, все вместе мы собирались крайне редко.

В этот момент двери лифта разъезжаются, и в коридор выходят мистер Ноттинг и высокая блондинка с гладким каре. На ней безупречный черный костюм и туфли на каблуках. Я бросаю взгляд на свой наряд и чувствую, словно меня купили в дешевом супермаркете. В последнее время буквально не вылезаю из медицинской формы и удобной одежды.