— Лейтон? — ее голос звучит мягче, когда она заходит в комнату. Я выхожу из гардеробной, и она дарит мне теплую улыбку. — Помощь нужна?

Я думала, что нет. Думала, что хочу сделать это сама. Я так и сказала утром по телефону, и это было как нельзя кстати, ведь у Келли была запланирована запись подкаста. Но она здесь, и я никогда не была так благодарна.

— Да. Спасибо.

— Я мигом, — она поднимает палец и сбегает вниз по лестнице, снова чертыхаясь, когда третья ступенька снизу предательски скрипит. Возвращается уже с коробкой мусорных пакетов и пустыми картонными коробками для переезда. — Командуй, босс.

Мы проводим весь день, сортируя вещи на те, что нужно оставить, отдать или выбросить, и я собираю отдельную коробку с вещами Патрика, чтобы Артур мог их просмотреть. Делимся историями и воспоминаниями о времени, проведенном с ними, и впервые за долгое время я вспоминаю их такими, какими они были на самом деле, а не тем идеалом, который нарисовала в своей голове после смерти.

О том, как Скай вечно ворчала, что боксеры так и не долетают до корзины для белья.

Или как Патрик жаловался, что Скай – фанатка идеального порядка, но при этом выдавливает зубную пасту прямо из середины тюбика. Келли достает пасту из ящика и говорит: «Она и правда это делала», и мы смеемся сквозь слезы.

Скай постоянно пилила Патрика за то, что он никогда не допивал последние несколько глотков воды из стакана.

— И все же они были отличной парой, — говорит Келли, и это напоминает, что я так и не рассказала ни о психотерапевте, ни о сумке, найденной в шкафу.

По какой-то причине я не уверена, что хочу делиться тем фактом, что перед смертью у них, возможно, были проблемы. Пусть в глазах остальных их брак так и останется идеальным.

Закончив, мы садимся на пол и смотрим на груду пакетов и коробок.

— Я знаю, ты не хочешь об этом говорить, но вот сейчас мой брат очень бы пригодился.

— Это точно. Он хорош в перетаскивании тяжестей, — и я имею в виду не только коробки. Келли открывает рот, чтобы сказать что-то еще, но я качаю головой: — Пока нет.

— Как скажешь, — она кивает.

Келли не давила на меня и не пыталась заставить позвонить Хейсу. Я так по нему скучаю. Столько раз была готова сдаться. Но прокрутив в голове все, что он сказал в тот вечер, я поняла, что не смогу быть хорошим партнером, пока не сделаю то, о чем он говорил – не разберусь со своими проблемами. Надеюсь только, что успею сделать это до того, как потеряю его навсегда. От одной мысли, что он может быть с другой женщиной, меня тошнит.

Он появился в моей жизни именно тогда, когда больше всего нуждалась в ком-то вроде него, но я все еще позволяю остаткам сомнений тормозить нас. И когда позвоню ему и попрошу о втором шансе, я хочу сделать это с абсолютной уверенностью, что больше не буду жить в ожидании подвоха.

Келли подходит ко мне и обнимает за талию.

— Я очень тобой горжусь. Это был по-настоящему взрослый поступок. Ты наконец-то надела трусики для больших девочек.

Я тихонько смеюсь и кладу голову ей на плечо, а Келли целует меня в макушку.

Окидываю взглядом комнату и замечаю рюкзаки Скай и Патрика, стоящие прямо у двери.

— С ними еще предстоит разобраться.

— Можем просто отдать их на благотворительность прямо так, если хочешь.

Я уже поднимаюсь на ноги.

— Хочу посмотреть, что внутри. Они были с ними, когда...

— Хорошо, — она идет следом.

Я беру оба рюкзака и кладу на кровать. Келли берет рюкзак Скай, а я – Патрика.

У Скай нет ничего необычного. Одежда, дождевик и другие мелочи, необходимые для однодневного похода.

У Патрика все для ориентирования. Компас, бумажная карта маршрутов, перекусы вроде ореховой смеси и вяленой говядины. Бутылка с водой. А на самом дне, завернутый в футболку, лежит еще один телефон.

— У него был отдельный рабочий телефон? — спрашивает Келли.

Телефоны, которые полиция разложила по боковым карманам рюкзаков, мы уже достали.

Я хмурюсь.

— Не думаю, но все может быть.

— Мне кажется, тебе бы об этом сказали или спросили, когда забирали его компьютер.

Она права. Коллеги Патрика приходили вскоре после его смерти и забрали ноутбук, а также все остальное рабочее оборудование, связанное с безопасностью.

— Что ж, давай зарядим, — Келли протягивает руку, берет зарядку, лежавшую у кровати Скай, и подключает ее.

— А теперь вынесем все барахло до того, как дети вернутся после ужина, — я беру один из пакетов.

Келли была права: с Хейсом перетаскать мешки в гараж было бы куда проще, но мы справляемся и сами.

Мы заказываем ужин, и когда его привозят, садимся есть, и я ловлю Келли на том, что она проверяет счет в игре «Кольтс», когда думает, что я не смотрю. Их нет неделю, и не будет еще столько же.

— Ну и как дела? — спрашиваю я.

— Что? — она поспешно прячет телефон в задний карман.

Я склоняю голову.

— Да брось.

— Он играет просто отвратительно. Не может ни на чем сосредоточиться, — она улыбается, но слишком широко и наигранно.

— Келли.

— Ладно, вообще-то играет просто отлично. Вчера выбил хоум-ран и принес команде победное очко, а сегодня отбил две из трех, — она отмахивается. — Но по ночам наверняка плачет в подушку.

Или находит кого-то, кто согреет постель в отеле.

Нет. Это все старые шаблоны мышления. Я знаю, Хейс бы так не поступил. Только не сейчас.

— Я рада за него.

— Ну да, конечно, — с непроницаемым лицом отзывается она.

— Я правда рада. Хочу, чтобы он добился того успеха на поле, о котором мечтает. Честно.

Она похлопывает меня по руке.

— Знаешь, из-за чего я расстроена?

— Из-за чего? — я наматываю лапшу ло мейн на вилку.

— Я так и не увидела вас вместе. Бьюсь об заклад, это было потрясающее зрелище.

Я улыбаюсь, потому что это и правда было потрясающе. Самые счастливые моменты в моей жизни.

Когда Келли уходит, а дети еще не вернулись, я снова иду в комнату Скай и Патрика. Собираюсь закрыть за собой дверь, но потом решаю, что стоит обсудить с детьми, чтобы отныне она оставалась открытой.

Я замечаю, что экран второго телефона Патрика светится, а сам он вибрирует, подпрыгивая на тумбочке.

Беру его и провожу большим пальцем по экрану, принимая вызов.

— Алло?

— Патрик там? — раздается глубокий мужской голос.

— Кто это?

— Скай? — спрашивает он.

Кто этот человек, и как вышло, что он до сих пор не знает, что Патрика и Скай больше нет в живых?

Хейс

Мы наконец вернулись с выездных матчей, и следующие две недели играем дома. Все было бы просто замечательно, если бы Лейтон и дети по-прежнему были частью моей жизни.

— Просто напейся, и все забудется, — советует Фостер.

— Позвать Руби, чтобы плеснула по стопке? — спрашивает Истон.

Эти двое спелись на почве моих проблем – сейчас у них на уме одно и то же.

— Мне не наливать, — отрезает Деккер.

— Ожидаемо, — Фостер поднимается, собираясь уйти, но замирает, когда дверь распахивается. — О, и снова здравствуй.

Келли выставляет ладонь перед самым лицом Фостера и проходит мимо. Тот тихо усмехается и выходит из комнаты.

Сестра направляется прямиком ко мне и садится рядом.

— Тебе пора бы уже голову из задницы вытащить.

Я сверлю ее тяжелым взглядом, потом беру пиво и утыкаюсь в телевизор.

— Я делаю ровно то, чего она хочет. Держусь к чертям подальше.

В подсобку заглядывает Руби.

— Разрисованный говорит, вы тут жаждете выпить?

— Нет, обойдемся, — отвечает за всех Деккер.

— Разрисованный? — переспрашивает Келли.

— Она так Фостера называет, — поясняет Истон.

— Это ж надо так себя татуировками изгваздать? — Руби брезгливо качает головой. — Да еще и на шее.

Истон смеется, а потом переключает внимание на мою сестру.