— Прости, что?

— Лучше бы ты оставил это при себе, — Деккер прячет руки в карманы.

— Малышка ведет календарь Национальных дней, а сегодня День маникюра, так что я веду ее красить ногти.

У Истона такой вид, будто Вега только что поставил его на правый филд.

— Скажи, что ты хотя бы спишь с этой лучшей подругой сестры.

— Ну началось. Мы же шли в «Пипер», помнишь? — Деккер кивает в сторону бара.

Я прищуриваюсь, оскорбленный тем, что, по мнению Истона, мне обязательно нужно переспать с девушкой, чтобы сделать для нее что-то хорошее.

— С чего ты взял?

— Да потому что ты только об этой девке и думаешь. С нами почти не тусуешься. Держу пари, ты все это затеял только ради того, чтобы залезть к ней в трусы.

— Прости, я уделяю тебе мало внимания? В сердце всегда найдется для тебя место, — я прикладываю руку к груди.

— Еще бы. Тебе повезло заполучить меня с первого раза. Во второй придется попотеть, — самодовольная ухмылка Истона говорит сама за себя.

Деккер, качая головой, смотрит на друга.

— Я думаю, это мило, что ты так ей помогаешь.

Ну естественно он так думает, Деккер ведь славится репутацией славного парня в бейсболе. Он редко говорит о ком-то гадости, хотя, вероятно, знает больше грязных секретов, чем кто-либо другой. Из-за молчаливости люди не стесняются болтать при нем лишнее.

— Она лучшая подруга сестры. Та попросила помочь.

— Что ж ты сразу не сказал? Ради Келли я бы тоже помог, — Истон поигрывает бровями.

— Да прекрати. Я не из тех, кто будет рвать и метать, если кто-то из друзей начнет встречаться с сестрой, но не уверен, что хочу, чтобы она встречалась именно с тобой.

— Черт, чувак, больно же, — он хватается за сердце и отшатывается. — Я всего лишь бейсболист, который ищет девушку, способную изменить меня.

Деккер тихонько посмеивается.

— Келли не из таких, — отрезаю я.

— Это кто сказал? — мы с Деккером синхронно смотрим на Истона, и он фыркает. — Ладно, может, я пока не готов остепениться, но не думаю, что вы вправе меня осуждать. Что-то не вижу колец на ваших пальцах.

Тут он уел.

— Было весело, но такси приехало, — направляюсь к темной машине, подъезжающей к обочине.

Я уже берусь за ручку дверцы, когда Истон выдает:

— Дек, у нас же никаких планов. Почему бы не сделать маникюр?

— Я за, — Деккер уже стоит у меня за спиной.

— Это не групповая поездка, — я не открываю дверь, намеренно не давая им залезть.

— Ведешь себя как дрянная девчонка, — Истон озирается по сторонам с таким видом, будто искренне не понимает, почему кто-то может не хотеть ехать с ним в одной машине. — К тому же, мои ногти в ужасном состоянии. А твои, Дек?

— У меня кутикула отросла, — подхватывает он.

Я смотрю на часы. Пора ехать.

— Твою ж мать... поехали. Но вы не останетесь там на все время.

— Испаримся ровно в тот момент, когда Лейтон захочет поиграть с нянькой, — Деккер запрыгивает в салон, как только я открываю дверь.

— С нянем, — шутит Истон, залезая следом.

— Заткнитесь, или высажу вас на следующем перекрестке, — сажусь последним, и мы втроем втискиваемся на заднее сиденье, как шпроты в банке.

Как только трогаемся, и водитель подтверждает пункт назначения, Истон пытается высвободить плечо, чтобы повернуться ко мне:

— Расскажи-ка поподробнее про этот календарь Национальных дней. Звучит как что-то, что может мне зайти.

Вкратце я обрисовываю суть цели Монро на год, и возникает стойкое ощущение, что он и правда распечатает календарь и будет вычеркивать пункты, настолько его это заинтересовало. Но если он думает, что я буду крутить колесо на бейсбольном поле в День колеса, он глубоко заблуждается.

Мы подъезжаем к дому, и я замечаю на крыльце Лилиан, мать Лейтон, с сумкой на плече, а на ступеньках сидят Монро и Линкольн, дети покойных Скайлер и Патрика.

— Это еще что за злая Мэри Поппинс? — бормочет Деккер.

Хейс

— Это мать Лейтон, и я только что произвел на нее паршивое впечатление, — бормочу, выпрыгивая из машины.

Я лавирую между припаркованными авто к крыльцу, подняв руки в примирительном жесте – надеюсь, она меня выслушает.

— Миссис Синклер, мне ужасно жаль. Матч немного затянулся.

— Мисс, — отрезает она.

— Виноват. Мисс Синклер.

Она смотрит мне за спину, и я начинаю всерьез жалеть, что позволил Истону и Деккеру увязаться следом.

Линкольн спрыгивает со ступенек и проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону. Ни «дай пять», ни «классная игра». Вот и вторая причина, по которой стоило прийти одному. Поглядите только, как легко мне нашли замену.

— Истон Бейли? Деккер Дэвис? — в голосе Линкольна слышится благоговейный трепет.

Монро спускается с крыльца и дергает меня за руку.

— Мы пойдем?

— Секунду, — я улыбаюсь.

— Вы опоздали, а меня ждут подруги. Постарайтесь смотреть в оба и не потерять детей, — мисс Синклер сходит по ступеням. — Это что, группа поддержки? Не справляетесь с двумя в одиночку, но хотите, чтобы Лейтон думала иначе?

— Нет-нет, справляюсь. Они сами прилипли, — выдавливаю смешок. Мисс Синклер не улыбается в ответ. Она удаляется по тротуару. — Еще раз прошу прощения!

— Очередной никчемный мужик. Впрочем, ничего нового, — бурчит она себе под нос, направляясь к дороге. — Не отходите от них, Линкольн, Монро. Стоит обоим завидеть пару длинных ног, и они тут же о вас позабудут, — она машет рукой на прощание и скрывается за углом.

— Обаятельная особа, — изрекает Деккер.

— Да уж, в список «Одобрено мамочкой» ты явно не попал, — хохочет Истон.

Я никогда толком не общался с Лиллиан Синклер, но, если верить Келли, развод и измены бывшего мужа настолько ее озлобили, что та больше ни одному мужчине не доверит и выеденного яйца. И позаботилась о том, чтобы Лейтон во всем принимала ее сторону. Мне претит мысль, что Лейтон так и не встретила человека, на которого могла бы положиться. Хотя, возможно, появись такой в ее жизни, мне бы это нравилось еще меньше.

Линкольн скачет вокруг нас.

— А мы будем играть в мяч? Все вместе?

— Нет, мы идем делать маникюр, — заявляет Монро. — Надо успеть до закрытия салона.

— Ладно, для начала – где Лейк? — поднимаюсь по ступеням и захожу в дом, пока остальные тянутся следом. Нужно отвести Лейк на вечеринку.

— Уже ушла. Тетя Лил ее собрала, а мы проводили до дома подруги, — Линкольн заходит в гостиную и хватает перчатку. — Теперь можем побросать мяч? — он кидает мяч, и Деккер, поймав его, тут же пасует обратно.

— Так, пора в маникюрный салон, — констатирую я.

На столе замечаю записку, выведенную девичьим почерком Лейтон, а рядом – ключ на серебристом брелоке в виде половинки сердца.

— Неужто уже успел разбить ей сердце? — Истон косится на брелок, пока я заталкиваю его в карман.

— Не лезь не в свое дело, — шутливо отмахиваюсь.

— Лезть не в свое дело – это его конек. Говорит, бабуля Дори научила, — вставляет Деккер.

Я усмехаюсь, вспоминая, как Истон бахвалился тем, что якобы помирил Твити из «Фэлконс» с бывшей. Монро и Линкольн недоуменно переводят взгляд с одного на другого – они явно не в теме.

Я хлопаю в ладоши.

— Так, пошли!

— Вы что, тоже пойдете в салон? — удивляется Линкольн.

— Подумываю об этом, — Истон поднимает руки и шевелит пальцами в воздухе. — Скоро игра с Техасом, так что как вам идея с надписью «На х...»

Деккер отвешивает ему затрещину.

— Истон!

— Заткнись, — шикаю я.

Истон мгновенно осекается.

— Точно. Попрошу написать: «Техас – отстой».

— Вот это круто! А мне можно так же? — Линкольн смотрит на меня с надеждой, в глазах вспыхивают искорки восторга.

— Ладно, гулять так гулять – маникюр всем, — пожимаю плечами.

— Тебе понравится массаж, — бросает Монро Деккеру.