Хейс

— И что же это значит? — спрашивает судья.

Похоже, моя безумная затея, рожденная злостью и бессилием, начинает приносить плоды.

— Именно то, что вы думаете. Я ее парень. Она – моя девушка. Всю неделю я помогал с детьми. Наш союз ничуть не слабее любого законного брака.

Господи, Хейс, продолжай и дальше нести чушь, а там посмотрим, что из этого выйдет.

— Смешно. Совершенно очевидно, что они не пара. Иначе сразу бы использовали этот аргумент для защиты. Он лжет, — вставляет мистер Локс.

— Ваша честь, я человек публичный и предпочитаю не афишировать личную жизнь ради благополучия тех, кого люблю. Мы с Лейтон не собирались об этом трубить, но слушать, как мистер Локс раз за разом твердит, будто она одинока... Я просто не могу молчать, зная, что Лейтон – лучшее, что могло случиться с детьми. После родителей, разумеется. В любом случае, теперь у нее – как и у них – есть я.

— О боже, — шепчет рядом сидящая Ирис.

Мисс Дюпон недоверчиво моргает.

— Да, — в ее голосе слышатся нотки самовнушения. — Моя подзащитная состоит в серьезных отношениях, — она бросает взгляд на Лейтон, до боли закусившую щеку. — Хейс Карлайл – молодой человек Лейтон Синклер; он готов помогать и, очевидно, располагает необходимыми средствами, — адвокат поворачивается к мистеру Локсу с ехидной улыбкой, и тот шумно выдыхает. — Продолжает ли она работать акушеркой? Безусловно. Но к тому же имеет партнера, с которым они вместе планируют график.

— Бейсболист, который проводит в разъездах больше времени, чем дома? — Локс в упор смотрит на меня.

— Только во время сезона. К тому же у меня бывают домашние матчи, и, как верно заметила мисс Дюпон, денег на любые нужды детей хватит сполна. Мы можем нанять любого специалиста, чтобы они ни в чем не нуждались. Но послушайте, — перевожу взгляд на судью. — Весь переходный период я провел в их доме. Лейтон потрясающе ладит с детьми, и они ее обожают. Она всегда действует только в их интересах. С Монро отмечает «Национальные праздники», Линкольна собирается тренировать в любительской лиге. А с Лейк у них... ну, совершенно особая связь.

Судья пристально изучает мое лицо, и я начинаю всерьез опасаться: не видит ли он ложь насквозь? Если загремлю за решетку, карьере точно конец – все разлетится в щепки.

— Вы ведь понимаете, что лжесвидетельство в суде карается законом? — одна бровь судьи вопросительно ползет вверх.

— Понимаю, — отвечаю предельно кратко в надежде, что он не разглядит блеф.

Судья кивает.

— Объявляю пятиминутный перерыв. Я удаляюсь в кабинет, чтобы еще раз все обдумать и взвесить варианты. Вернусь и сообщу, кому, на мой взгляд, стоит передать временную опеку.

Судебный пристав поднимается с места.

— Всем встать!

Мы поднимаемся, и судья покидает зал заседаний.

Лейтон тут же пересаживается ко мне.

— Что ты творишь? — шепчет она.

— Лейтон, для детей нет никого лучше. Я больше ни единой чертовой минуты не мог слушать, как этот козел поливает тебя грязью.

Ее плечи опускаются, и Лейтон замирает, глядя в потолок и сдерживая слезы.

— Вообще-то, в его словах была доля правды.

Я кладу одну руку ей на бедро, а другую – на плечо, заставляя посмотреть мне в глаза.

— Никакой правды там не было. Даже не думай об этом.

Ирис наклоняется к нам.

— Ребята, просто к слову: вас слышно. Так что лучше помалкивайте и постарайтесь изображать влюбленных голубков.

Мы мельком бросаем взгляд на Артура и Джулианну. Те сверлят нас глазами, словно медведица-мать, учуявшая людей возле детенышей. Наверняка подозревают, что я лгу: на похоронах-то мы не были парой. Но за последние шесть недель вполне могли завязаться отношения, верно?

Судья возвращается. Мы снова встаем, и Лейтон возвращается на место.

— Прошу садиться, — распоряжается судья. — Итак, время выносить вердикт. Очевидно, что из-за оспаривания опеки необходимо провести расследование. Мы дадим ему ход, но до тех пор право временной опеки остается за Лейтон Синклер. Во-первых, я считаю завещание законным, а во-вторых, мистер Карлайл и мисс Синклер делом доказали, что справлялись со своими обязанностями последние полтора месяца. Вырывать детей из привычной среды, когда их потребности полностью обеспечены, было бы излишней жестокостью – им и так пришлось несладко. Однако я поставлю условие: на время расследования дети должны провести четыре выходных с мистером и миссис Салливан. Дату финального слушания назначим, как только социальные службы закончат проверку. Заседание окончено, — он с силой опускает судейский молоток.

В груди одновременно и щемит, и становится легко, будто кто-то сжал сердце и в то же мгновение снял с плеч неподъемный груз. Еще предстоит разобраться, что делать со спектаклем в «отношения», в который я нас втравил, но одного взгляда на Лейтон достаточно, чтобы забыть о сомнениях. Впервые за весь день ее улыбка касается глаз, а в осанке больше нет болезненного напряжения. В какую бы передрягу я ни вляпался, оно того стоило.

Лейтон

Боже, я правда получила временную опеку? Я смотрю на Вив, нуждаясь в подтверждении, что это не галлюцинации. Она с широкой улыбкой кивает, прежде чем отойти, чтобы переговорить с мистером Локсом.

Мистер Ноттинг похлопывает меня по плечу.

— Я же говорил, что она лучшая.

— Ага, вам бы стоило встречаться.

Он тихонько смеется.

— Ну, мы пробовали. Безуспешно, — добавляет он с лукавой усмешкой, оглядывая зал суда. — А где мисс Карлайл?

— Она уехала в тур с подкастом.

— У нее есть подкаст? — его глаза загораются интересом.

Судя по этой реакции, стоит предупредить, чтобы он не лез, если ищет чего-то большего, чем просто ночь на один раз. Келли совершенно не готова к серьезным отношениям. Если она слишком сильно его заинтересует, тот рискует проснуться в пустой постели.

— Называется «Если честно».

— О, интересно. Обязательно найду.

Подходит Вив.

— Ну вот, на сегодня все. Моя помощница позвонит, и мы договоримся о встрече, ладно? Обсудим, как будет проходить весь процесс. Но это превосходные новости, — затем она смотрит на Хейса. — Наш спаситель.

— Вы правда думаете, что судья собирался отказать во временной опеке? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Я считаю, что вы – лучший вариант для детей. Помимо того, что такова была воля родителей, вы кажетесь очень милым и ответственным человеком, Лейтон. Но не буду скрывать: их брак – неважно, счастливый он или только на бумаге, финансовое положение и способность обеспечить детям жизнь, максимально приближенную к прежней, – все это весьма привлекательно для судьи, как бы прискорбно ни звучало. Так что, я думаю, тот факт, что вы с Хейсом наконец-то обнародовали отношения... — она мнется и подбирает слова, словно и сама в это не верит. А с чего бы верить? В смысле, с какой стати мы с Хейсом Карлайлом вообще могли бы быть вместе? — Это уравнивает шансы. Но как бы там ни было, временная опека остается временной, и теперь предстоит доказать, что вы можете растить детей в любящей семье. Поэтому говорю сразу... когда придет соцработник для проверки жилищных условий, вы оба должны быть там, ясно?

— Я буду там, — заявляет Хейс.

— Но откуда мы знаем, что график соцработника совпадет с расписанием Хейса? — спрашиваю я.

— Я свяжусь с отделом при подаче запроса на проверку, — объясняет Вив, — и дам понять, что придется подстраиваться под ваш график и учитывать, кто вы такие. Обычно они идут навстречу, но бывает всякое. Если у вас игра, я все понимаю... впрочем, не будем забегать вперед.

— Я все устрою, — говорит Хейс с твердым кивком.

Он ненормальный. Как будто я когда-нибудь позволю пропустить игру.