Она смеется.

— Мне до этого еще далеко.

— Ну так вот, — продолжаю я, — они обсуждают День маникюра, и твой брат выдает: «Я отведу ее на маникюр».

— А-а-а! Я так им горжусь! Подожди секунду. У меня тут момент сестринской гордости, — восторгается Келли. — Не думала, что он на такое способен. Хейс молодец – так и хочется отправить ему мем в духе «Так держать!».

— Келли, ты не помогаешь.

— Да, я знаю, но позволь насладиться моментом.

— Ладно. У тебя одна минута.

Она хихикает.

— Окей. Момент прошел – оказалось, на это хватило и десяти секунд.

Солнце греет щеку, блики играют на металлических скамейках.

— Так вот, он хочет прийти, чтобы посидеть с Монро и Линкольном, а заодно отвезти Монро на маникюр в честь Дня маникюра.

— Не вижу проблемы, — говорит она. — Он бы не согласился, если бы расписание не позволяло.

— Но это не может стать постоянным решением. Я должна научиться справляться со всем самостоятельно. Твой брат не может быть моим спасителем. У него своя жизнь.

— Ты уверена, что дело именно в этом? — спрашивает Келли. — Это и есть настоящая причина, по которой ты не хочешь помощи? Или, может, все дело в том, что чувствуешь себя обязанной справляться со всем в одиночку?

Я зажмуриваюсь.

— Келли, не начинай. Пожалуйста, я не в настроении.

— Прости, но это мой долг как лучшей подруги, — мягко говорит она. — Только лучшие друзья могут сказать правду, когда ты не хочешь ее слышать. Кажется, ты боишься опереться на него, потому что вообще не хочешь ни на кого опираться.

Я рву салфетку на полоски, нервно подергивая ногой. Порыв ветра доносит до меня слабый запах картошки фри из столовой, и в животе начинает урчать. Нужно было взять обед.

— Келли, я не хочу это обсуждать, — я оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого нет рядом. Парочка, сидевшая ближе всех, уже ушла.

— Конечно, не хочешь. Никто не любит слушать о своих недостатках, и, уверена, когда-нибудь ты выскажешь мои.

— Хочешь, я начну составлять список? — спрашиваю, смахивая обрывки салфетки в контейнер из-под салата.

— О, так вот во что мы играем? — поддразнивает она. — Я просто пыталась донести, что на Хейса можно положиться. Не думаю, что он тебя подведет.

Я щурюсь от солнца, прикрывая глаза рукой.

— Подведет? Он мне никто. С чего ты вообще так говоришь?

— Да потому что, Лейтон... да ладно. Давай не будем прикидываться дурочками. Ты и сама знаешь.

— О боже, — я закатываю глаза.

— Ты понимаешь, о чем я. Развод твоих родителей. Их ссоры из-за того, с кем останешься. Тот придурок-бойфренд с первого курса.

Я тихо стону, бросая остатки обеда в пакет.

— Твой список недостатков будет очень длинным.

— Я не пытаюсь тебя уличить. Просто говорю, что иногда ты застреваешь в одном паттерне. Тебе кажется, что должна делать все сама, потому что не хочешь, чтобы кто-то тебя разочаровал. Это просто рана. Они есть у всех. У меня есть. У людей каждый день появляются новые.

Я беру бутылку с водой и взбалтываю лед.

— Ты слишком много болтаешь. Это будет первым пунктом в списке.

Она смеется, и звук получается приглушенным, словно Келли откинулась на спину на кровати в отеле.

— Короче говоря, я думаю, что он тот, кому ты можешь доверять. Вот и все.

— Ну да, ты же его родственница, так что неудивительно, что так считаешь. Но мне незачем ему доверять, потому что он не спаситель, и я прекрасно справлюсь сама.

Справлюсь ли? Что бы я делала, если бы он не предложил помощь?

Где-то неподалеку воет сирена скорой помощи. Я бросаю взгляд на двери больницы, представляя, как скоро снова войду туда, притворяясь хладнокровной и спокойной акушеркой, на которую могут положиться пациенты.

Келли говорит все это, полагая, что у нас с ее братом сугубо платонические отношения. Что никогда не перейдем черту, которую она провела.

— Просто позволь помочь, — говорит она. — Почему бы не принять помощь, пока она есть? Переживи сначала это дело с опекунством – ты ведь скоро должна все узнать, да?

— Ага, — уже собираюсь продолжить, но тут пробивается второй звонок. Я отвожу телефон от уха, едва не выронив его. — О, это мистер Ноттинг. Подожди секунду.

Сердце замирает. Очень надеюсь, он с хорошими новостями.

Лейтон

— Узнай-ка специально для меня: он предпочитает боксеры или плавки? — Келли смеется.

Я переключаюсь на вторую линию.

— Алло, это Лейтон.

— Привет, Лейтон, это Марк Ноттинг. Сразу к делу. Ты знаешь, я веду строгий учет рабочих часов, так что не хочу впустую тратить минуты – а то твоя лучшая подруга еще явится в офис и устроит разнос.

— А сейчас мы их разве не тратим?

Он усмехается, и я рада, что юмор пришелся кстати.

— Справедливо. Ненавижу выступать гонцом с дурными вестями, но кое-кто объявился и решил оспорить право на опеку.

Все то тепло, что я ощутила, сумев пообщаться с лучшей подругой, с размаху шлепается на землю. Голова идет кругом. Я понимаю, о ком речь, еще до того, как он произносит имена. Будь это тетя Ирис, моя мама или отец Патрика, им хватило бы порядочности сказать лично. Наверняка это Артур со своей мегерой.

— Артур и его жена, Джулианна, — мистер Ноттинг подтверждает мои худшие опасения. — Так что теперь процедура меняется. Мы идем в суд, и на время расследования судья назначит временного опекуна.

Внутри все переворачивается, я с трудом сглатываю подступившую желчь.

— Расследование?

Это что же – визиты соцработников, копание в счетах? Черт, у меня гора нестиранного белья на шесть загрузок, и остается только надеяться, что в банковской выписке название магазина, где я онлайн купила вибратор, выглядит достаточно нейтрально.

— И что это за собой влечет? — нужно выяснить подробности, пока сознание окончательно не покинуло тело.

— Пора привести все дела в идеальный порядок, потому что придется доказывать, что именно ты – наиболее подходящий опекун.

Все тревоги последнего месяца возвращаются, накрывая меня цунами сомнений. Каждая допущенная с детьми ошибка, каждый неверный шаг, каждый момент, когда сплоховала или могла бы справиться лучше. Хлопанье дверью со стороны Лейк, истерики Монро на полу, Линкольн с чертовым мячом... все провалы в роли родителя всплывают в памяти один за другим.

Да черт возьми, может, они и сами не хотят, чтобы я их растила?

Судья, конечно, признает меня негодной. Я и сама-то еле держусь на плаву. Джулианна при необходимости может уволиться. А если нет – у них полная семья с двумя доходами. Куда тягаться? Скай будет преследовать меня с того света, если потеряю детей и позволю Джулианне их воспитывать. Она о той никогда и слова доброго не говорила.

— Так, послушай, — произносит мистер Ноттинг. — Я чувствую, у тебя мысли вразброд. Нужно учесть массу факторов. Дело не только в сравнении «замужем против одиночки». Воля родителей имеет для судьи огромный вес. Скайлер и Патрик доверили детей тебе – так что не паникуй. В Артуре и Джулианне нет ничего, что делало бы их лучше.

Признаться, такое короткое напутствие даже утешает, честно говоря, я и не думала, что он на такое способен.

— Я знаю, что ты их любишь, Лейтон, — произносит он, — и мы сделаем все возможное, чтобы дети остались с тобой. Слушание, скорее всего, назначат на следующую неделю. Будь готова четко дать понять, что дети нужны именно тебе.

— Нужны, — подтверждаю я. — Я же говорила.

— Знаю. Просто сделай так, чтобы и судья это понял. Расслабься и жди. Я свяжусь с коллегой, и мы запустим процесс. Буду держать тебя в курсе.

— Хорошо. Спасибо, что позвонили.

— Разумеется. Я на связи. Тебе нужно будет внести аванс за услуги нового адвоката. Если мой коллега не приглянется, можешь побеседовать с кем угодно другим.

— Ладно. Я сделаю все, что потребуется.