Я сглатываю подступившие к глазам слезы.

— Я поговорю с ним и узнаю, сможем ли мы что-нибудь придумать.

Она встает с кровати и протяжно выдыхает.

— Хорошо. Тебя это не расстраивает? То, что мы хотим с ним увидеться?

Я ни за что не поставлю их в то же положение, в каком росла сама.

— Нет, — натягиваю широкую улыбку. — Нисколько. Это вполне понятно.

Она улыбается.

— Класс. Боже, я так боялась спросить, — она направляется к выходу, но останавливается. — Лейтон?

Я поднимаю на нее взгляд.

— Да?

— Может, тебе тоже стоит сходить к Эллисон... ну, чтобы снова стать счастливой.

Нож в сердце. Прямо по рукоять, да еще и провернули.

Она уходит, а я остаюсь сидеть на кровати, прокручивая в голове каждое ее слово.

Неужели я и правда была такой дурой? Позволила уйти мужчине, который добровольно шагнул в этот хаос и обнял нас всех? И все только потому, что боюсь снова обжечься? Экстренные новости, идиотка: тебе уже больно. И с каждым днем становится только хуже.

— О боже, какая же я дура, — бормочу я.

Звоню маме и прошу приехать посидеть с детьми, а затем вызываю такси. Даже не смотрю в зеркало, просто сую телефон в карман и сбегаю по лестнице. И даже не утруждаю себя тем, чтобы перешагнуть через третью ступеньку.

Все трое детей стоят на кухне и слегка жутковато улыбаются.

— Лейк, присмотришь за братом и сестрой? Тетя Лили уже едет.

— Без проблем. Иди.

Их улыбки становятся еще шире.

— Спасибо, — подбегаю к ним, расцеловываю в щеки и говорю, как сильно люблю.

Затем открываю входную дверь и сбегаю по ступенькам крыльца. Такси уже здесь, так что я лавирую между машинами, припаркованными у обочины. Когда подхожу ближе, задняя дверь открывается, и я отшатываюсь назад.

Из машины выходит Хейс и замирает, увидев меня.

Я резко втягиваю воздух.

— Вылезайте, — доносится с заднего сиденья голос Келли. Я выглядываю из-за его плеча и вижу в просторном салоне не только Келли, но и троих товарищей по команде.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, отчаянно надеясь, что Хейс приехал по той же причине, по которой я бежала к нему.

— Приехал к тебе. Прости за все то дерьмо, что я наговорил. Я люблю тебя. Я вообще не могу без тебя нормально существовать, — он берет меня за руку и отводит на тротуар.

— И правда не может, — подтверждает Истон, вылезая из машины.

— Жалкое зрелище, — добавляет Фостер.

— Нет, это мне жаль, — слезы жгут глаза. — Я не должна была выталкивать тебя из жизни. Я так испугалась, что с тобой что-то случилось, и это всколыхнуло все старое дерьмо, но я ошиблась, когда оттолкнула тебя. Ты был прав: жизнь не будет идеальной, но мы будем справляться со всем. Вместе.

— А я должен был раздобыть телефон и позвонить, чтобы ты не волновалась, — он кладет ладонь мне на щеку. — И вообще, надо было просто бросить Фостера в больнице.

— Спасибо, блин, — бормочет Фостер.

— И что... — не знаю, что должно произойти дальше.

— И то, что я сейчас тебя поцелую, — говорит он, и я киваю, как чертов китайский болванчик.

Вторая рука тоже ложится на щеку, он берет мое лицо в ладони и прижимается губами к моим. Я растворяюсь в нем, окутанная чувством возвращения домой и абсолютной правильности происходящего.

Затем раздаются радостные крики наших друзей и сестры, а в дверях дома прыгают от восторга дети.

— Так, ребятня, живо в дом, пока рейтинг не сменился на «18+», — Келли подгоняет всех к крыльцу и загоняет детей внутрь.

Дверь закрывается, и я обхватываю Хейса за талию, утыкаясь лицом ему в грудь.

— Я люблю тебя.

Он целует меня в макушку.

— Ты – любовь всей моей жизни.

Я сжимаю его еще крепче.

Мы еще долго стоим так, в объятиях друг друга.

Прежде чем отстраниться, я произношу:

— Кажется, стоит быть осторожнее с Лейк. Она только что применила какой-то хитрый психологический трюк, чтобы заставить меня понять, как я была неправа.

Он посмеивается.

— Наверное, научилась у Келли. Надо запретить ей проводить время с детьми.

Он обнимает меня за плечи, и мы поднимаемся по ступенькам крыльца. Кажется, пазл наконец-то сложился. Ну, за исключением одной детали.

Хейс

Мы позволяем всей команде и Келли остаться на ужин. После они забирают детей в кафе-мороженое, даря нам возможность побыть наедине. Фостер поначалу упирался, но Линкольн нашел себе нового кумира среди игроков «Кольтс», чем изрядно досадил Истону.

Лейтон берет меня за руку и тянет к лестнице.

— Пойдем.

— Малыш, я так давно тебя не касался, что хочу смаковать каждую минуту.

Лейтон замирает на второй ступеньке и оборачивается. Мои ладони ложатся ей на бедра, и та наклоняется для поцелуя.

— Я веду тебя наверх не ради секса.

— Тем лучше. Потому что, когда дети лягут спать, я собираюсь целую вечность упиваться твоей киской, прежде чем наконец войти. Я соскучился по своей напарнице по играм.

Ее щеки вспыхивают, и Лейтон издает тихий стон. Господи, обожаю эти звуки.

— Так, завязывай с пошлостями, пока я тебе кое-что не покажу, — она тянет меня за руку, и я послушно следую вверх по ступеням.

Там она останавливается, но ведет не в свою гостевую. Я замечаю, что дверь в спальню Скай и Патрика распахнута. Лейтон затягивает меня внутрь.

Похоже, она в самом разгаре ремонта. Из комнаты вынесли абсолютно все, кроме стремянки и фотографии Лейтон со Скай, оставленной на пустом комоде.

— Ну, что скажешь? — спрашивает она.

— Выглядит круто. Правда, цвет для меня слегка девчачий, — Лейтон наклоняет голову набок, и я подхожу ближе. — Мне очень нравится. Думаю, у тебя выйдет отличная спальня.

— А у тебя? — она поднимаю брови.

Я делаю вид, будто сердце не готово выскочить из груди от намека на переезд.

— Ты хочешь, чтобы я сюда въехал?

— Знаю, внезапно, но пока я разбирала их вещи, перед глазами пролетела вся история их жизни, и я поняла, что хочу того же. Хочу, чтобы в шкафу десятилетиями висела наша любимая одежда. Чтобы в ящике годами копилась косметика. Хочу обрастать общим бытом именно с тобой.

— Какая романтика, — хмыкаю я.

— Слушай, я не мастер слова, но хочу засыпать с тобой каждую ночь. Хочу ленивых рассветов, когда заказываем детям пончики, лишь бы еще немного поваляться в постели.

Я притягиваю ее к себе и целую в лоб.

— Ты крадешь мои реплики. По сценарию это я должен тебя очаровывать, а теперь получается, что ты вовсю окучиваешь меня.

Лейтон кладет подбородок мне на грудь и пристально смотрит снизу вверх.

— Кажется, мы друг друга завоевываем. В этом же весь смысл – чтобы искра не погасла.

— Малышка, эта искра никуда не денется.

— Всякое может быть. Но, как ты сам сказал, такова жизнь, верно? Мы бы ее снова отыскали.

В эту секунду я просто не могу представить, что когда-нибудь перестану ее хотеть.

— Ну так что? — она прикусывает нижнюю губу.

Я вглядываюсь в ее глаза и ладонью накрываю щеку.

— Я люблю тебя, Лейтон Синклер, и с радостью к тебе перееду.

Она шумно выдыхает и облегченно вздыхает.

— А я-то думала, ты скажешь что-то вроде «спасибо, не надо».

Я хмурюсь.

— С чего вдруг?

Лейтон качает головой.

— Потому что казалось, я все между нами испортила, и ты захочешь притормозить. Что мои проблемы...

— Никогда. Давай договоримся: ты меня больше не выставляешь, а я никогда от тебя не ухожу, — перехватываю ее руки, не давая отстраниться, и заглядываю в глаза цвета океана. — Обещаю, я тебя никогда не оставлю.

Лейтон улыбается, даже не пытаясь высвободиться.

— Знаю. И я больше тебя не выгоню. Хотя, может, иногда буду просить поспать на диване, — посмеивается она.

— Никаких диванов. Я ввожу правило: мы не ложимся спать в ссоре. Если придется, я буду часами вылизывать тебя, пока не простишь.