— Оставлю вас. Вам наверняка есть что обсудить.

— Глупости, — мистер Карлайл садится на место, где только что сидел Элиас. — Мы не кусаемся.

Элиас встречается со мной взглядом, безмолвно спрашивая, как поступить. Я бы очень хотела, чтобы он ушел...

— Хейс, почему так долго? — миссис Карлайл берет сына под руку и подводит к нам.

Он бросает салфетки на стол, но не садится.

— Хейс Карлайл? — переспрашивает Элиас, заставляя Хейса перевести взгляд с меня на него.

Хейс натягивает фальшивую улыбку и протягивает руку.

— Ага.

— Хейс, это Элиас. Он врач в отделении акушерства и гинекологии, — представляю я.

Они пожимают друг другу руки, и я замечаю, как Элиас слегка морщится – остается только гадать, насколько сильно Хейс сдавил его ладонь.

— В этом году ты играешь просто как бог.

Если до этого казалось, что челюсти Хейса напряжены, то сейчас они превратились в гранит. Пусть Элиас и хотел сделать комплимент, у Хейса все еще слишком много свежих ран с прошлого года.

— Я знаю, он проводит потрясающий сезон, — миссис Карлайл берет меня под руку. — И я думаю, это все благодаря кое-кому, — она подмигивает, но Хейс даже не смотрит в мою сторону.

— Ему обеспечена «Золотая Перчатка», а если нет – значит, все куплено, — мистер Карлайл расставляет тарелки перед тремя пустыми стульями. — Садитесь и ешьте, все остынет.

— Я сейчас вернусь. Пойду в уборную, — Хейс не ждет ответа и просто уходит.

Я провожаю его взглядом.

— Присаживайся, Элиас, и расскажи то, над чем Лейтон так смеялась, — предлагает мистер Карлайл.

Миссис Карлайл садится рядом с Дэйвом, выглядя не менее заинтригованной, чем ее муж.

Элиас опускается на стул, не сводя с меня глаз. Я должна спасти его, правда должна, но вместо этого кладу руку на плечо миссис Карлайл.

— Я сейчас вернусь.

Она похлопывает меня по руке.

— Не торопись, милая. Я, пожалуй, схожу еще за печеньем. Я сегодня праздную.

Сжимая ее руку, я искренне радуюсь хорошим новостям.

— Лейтон? — окликает Элиас, когда я отхожу от стола.

Я поднимаю руку в примирительном жесте. Следовало бы все объяснить, но сначала нужно разобраться с Хейсом.

Я иду по коридору, уворачиваясь от посетителей и персонала, спешащих на обед. Лавирую в толпе, ускоряя шаг, чтобы перехватить Хейса до того, как он скроется в туалете. Оказавшись достаточно близко, я окликаю его. Он не останавливается, и я перехожу на легкую пробежку, стараясь не привлекать внимания, что довольно сложно, учитывая, что я бегу по больничному коридору.

Хватаю его за руку.

— Хейс, — выдыхаю, пытаясь восстановить дыхание.

— Забей. Возвращайся и ешь, пока перерыв не закончился.

Я оттягиваю его в сторону от потока людей, ближе к стене.

— Все не так, как ты думаешь.

Он бросает на меня мимолетный взгляд, избегая смотреть в глаза.

— Все нормально. Это же фальшь, помнишь? Я не имею права злиться.

— Но злишься? — голос дрожит, потому что мне больно видеть, как он страдает. Хейс думает, я не умею читать язык его тела? Да черт возьми, даже Монро бы поняла, настолько это очевидно.

— Просто возвращайся к своему идеальному парню. Он ведь подходит под все пункты списка, так?

— Хейс, — я не хочу обсуждать «Короткий список безопасных парней», когда все тело ноет от желания к нему.

— Он – беспроигрышный вариант, верно? — он делает шаг вперед, отгораживая нас от коридорного хаоса, и вклинивается бедром между моих ног. — Тот, на кого можно положиться?

Хейс прижимается ногой к моему центру, и руки инстинктивно впиваются в его плечи. Стальные бицепсы напрягаются под моими пальцами. Его рука ложится мне на талию, удерживая на месте. От него так и веет жаром. Разочарование, вожделение и собственнический инстинкт – все слилось воедино. И да поможет бог, я жадно приму все, что он готов предложить.

Мимо постоянно проходят люди, и я лишь надеюсь, что со стороны мы выглядим как просто беседующая пара, а не так, будто я в секунде от того, чтобы умолять его поднять бедро еще чуть выше.

— Думаешь, он не причинит тебе боли, а я причиню? — отчаяние и боль, плещущиеся в темных глазах Хейса, становятся моей погибелью.

— Я никогда этого не говорила, — голос срывается на прерывистый шепот, и он сильнее прижимается ко мне бедром. Я без зазрения совести подаюсь навстречу, совсем немного, судорожно цепляясь за его руки.

Хейс отрывает от меня взгляд, бедро исчезает, и я тихонько скулю, пока он тащит меня за угол. Шаги сбивчивы, он крутит головой, оглядывая коридор в обе стороны. Открывает какую-то дверь, снова осматривается и заталкивает меня внутрь.

Когда Хейс щелкает выключателем, заливая тесное пространство тусклым желтым светом, я понимаю, что это подсобка уборщика. Воздух спертый и пыльный, но мы скрыты от посторонних глаз. Только он, я и пульсирующее между нами желание.

Я прижимаюсь спиной к стеллажам, и он снова вторгается в мое личное пространство.

— Так на чем мы остановились? — он вновь вклинивается бедром между моих ног, вырывая тихий стон. Хейс заправляет прядь волос мне за ухо с такой нежностью, которая совершенно не вяжется с его напором. — Ты собиралась рассказать, почему выбрала его как более надежный вариант?

— Не собиралась. И я не выбирала, — бедра предательски, с жадностью подаются вперед. Он продолжает давить бедром именно туда, куда нужно, и я хочу лишь одного – тереться, пока не разлечусь на куски.

— А со стороны казалось иначе. Думаешь, он способен заставить тебя чувствовать то, что чувствуешь прямо сейчас?

— Нет, — шепчу я, качая головой.

Хейс крепко держит меня за бедра, а я упираюсь руками в его запястья, чтобы скользить по твердому, мускулистому бедру. От давления вдоль позвоночника разбегаются искры, а соски твердеют под тканью бюстгальтера, умоляя о трении.

— Думаешь, он способен заставить тебя забыть собственное имя? Заставить дрожать от желания и кричать от экстаза? — он наклоняется, проводя носом по линии моей челюсти.

Я вздрагиваю, кожа покрывается мурашками везде, куда попадает его дыхание. Его запах окутывает меня – терпкие нотки одеколона и что-то еще, не поддающееся описанию. Просто запах Хейса.

— Скажи, Лейтон. Это его ты хочешь?

Руки скользят вверх по его плечам, обвивают шею и зарываются в волосы на затылке. Меня бьет дрожь – не от страха, а от того, что наконец-то могу перестать притворяться, будто Хейс не тот, о ком думаю каждый раз, когда ласкаю себя.

— Пожалуйста, Хейс.

Он качает головой.

— Так легко ты не отделаешься. Кого ты хочешь, Лейтон?

Очередной нажим бедра, и я стону. Я чувствую, как влага желания пропитывает белье.

— Ты хочешь его? — снова спрашивает он. Рука скользит мне под бедро, приподнимая, и мы оказываемся в той же позе, в какой нас прервал Истон.

— Нет, — правда вырывается наружу, пробивая броню.

Киска все еще прижата к его бедру, но Хейс меня не целует, и это изощренная, абсолютная пытка – быть так близко к тому, чего так жажду, и не получать этого. Его твердый, горячий член упирается в бедро, и меня накрывает такая острая потребность, какой никогда прежде не испытывала. Я отчаянно нуждаюсь в этом. В нем.

— Тогда скажи, Лейтон, чего ты хочешь?

Его рук, губ, тела, сплетенного с моим. У меня больше нет сил сопротивляться. Я вымотана борьбой с чувствами к нему. Чем больше Хейс меня трогает, тем стремительнее рушатся стены, обращаясь в прах.

— Тебя, — я наконец говорю то слово, которого он так ждал.

Хейс откидывает голову, вглядываясь в мои глаза, словно желая убедиться в последний раз, прежде чем мы зайдем слишком далеко. Но отрицать то, что между нами происходит, просто невозможно – настолько мощна и всепоглощающа потребность друг в друге.

— Наконец-то, черт подери.

Хейс