Теперь страх появляется уже в моих глазах.

— Черт. Прости, — выскальзываю из нее, словно это может изменить тот факт, что сперма уже стекает по внутренней стороне ее бедер. — Черт. Это моя вина. Мне следовало...

Она снова смеется и вскрывает упаковку бумажных полотенец, лежащую на полке. Лейтон так спокойна. Как ее может это совершенно не волновать?

— Я пью противозачаточные, так что насчет беременности можешь не переживать, — она крутит пальцем в воздухе. — Но все же отвернись.

Она протягивает стопку бумажных полотенец, и я отворачиваюсь к стене, чтобы привести себя в порядок.

Запускаю пятерню в волосы.

— И все равно, это было беспечно с моей стороны, просто я был так...

— Увлекся моментом? Я тоже. Все нормально, но, Хейс?

Оборачиваюсь: она как раз натягивает штаны.

Секс в подсобке – это, конечно, горячо, но ровно до того момента, пока вам не приходится соображать, как все за собой убрать. Лейтон достает мусорный пакет и подставляет его, чтобы я выбросил бумажные полотенца.

— Как-то это странно, — замечаю я, и она смеется.

— Таков уж секс без презерватива. Но, Хейс, мне неловко спрашивать, однако... — ее взгляд смягчается.

Я натягиваю и застегиваю джинсы.

— Что?

Она мнется.

— Ты в последнее время сдавал анализы?

— О, черт, да, конечно, — я забираю пакет, кладу на полку и сгребаю ее в охапку. — Да, сдавал, и я чист. С этой стороны можешь не переживать.

— С моей тоже.

Я притягиваю Лейтон еще ближе, и ее улыбка становится шире.

— Но я все равно извиняюсь.

Она утыкается лбом мне в плечо.

— А мне нравится, что мы настолько растворились в моменте, что даже не остановились, чтобы подумать об этом.

— Тогда почему ты не смотришь на меня, когда это говоришь?

Она пожимает плечами.

— Это смущает. У меня никогда не было такого секса... В смысле, я никогда...

Я напрягаюсь.

— Ты девственница? Черт, — я выпускаю ее из объятий и провожу руками по волосам. — Келли меня убьет. Я лишил тебя девственности в подсобке уборщика?

Она смеется, обнимает меня со спины и скользит ладонями вверх по моей груди.

— Я не была девственницей. Просто имела в виду...

Я разворачиваюсь в ее объятиях.

— Во время секса я часто начинаю слишком много копаться в голове, так что... — она пожимает плечами, и розовый румянец на щеках красноречиво говорит о том, что ей совсем не хочется об этом говорить. — Думаю, этот разговор лучше отложить до того момента, когда твои родители не будут сидеть в кафетерии, гадая, куда мы запропастились. Да и бедный Элиас.

Я наклоняюсь и целую ее в губы.

— Мои родители в порядке. И, наверное, стоило бы посочувствовать Элиасу, но мне его не жаль.

Она запрокидывает голову, взгляд становится серьезным.

— Он просто коллега.

Я шумно выдыхаю.

— А я чертовски ревновал.

Лейтон смеется.

— Я знаю. Ты не очень-то умеешь скрывать эмоции.

— Но мы ведь покончили с этой ерундой из серии «ты мне не нужен», да? И теперь вот это... — я киваю на нас, потому что не хочу выпускать ее из рук. — У нас все по-настоящему.

— Да, — она встает на цыпочки и целует меня. — У нас определенно все по-настоящему. Но можем пока не объявлять об этом официально всем друзьям, пока я не поговорю с Келли?

— Я могу прямо сейчас достать телефон, — я дергаюсь, но Лейтон крепче сжимает ткань рубашки.

— Лично.

Мои плечи поникают.

— Эй, нет, это не попытка оттянуть неизбежное. Мы вместе. Все и так уже в это верят, но давай пока только мы будем знать, что это правда, пока она не вернется. Я просто хочу заверить ее, что между нами ничего не изменится. Сама мысль о том, чтобы сообщить это, пока она в отъезде... Я не хочу делать это так.

Не могу сказать, что виню ее. Келли постоянно твердила держаться подальше, и я правда боюсь, что она разозлится. Но если Келли увидит нас вместе, будет гораздо проще убедить ее, что это к лучшему.

Снова целую ее.

— Ладно. Но тебя все устраивает? То, что мы пара, и все, что из этого вытекает?

Она морщится, и выглядит это чертовски мило.

— Да. Мы можем вернуться к этому разговору вечером, но сейчас тебе нужно идти в кафетерий, а мне – на работу.

Я опускаю губы туда, где ее шея переходит в плечо.

— Возьми отгул по болезни и проведи этот день со мной в постели.

По ее телу пробегает дрожь.

— С удовольствием бы, но теперь я должна быть ответственным родителем.

— Ладно, используй меня только ради тела, — я беру ее за руку, открываю дверь и медленно выхожу, увлекая за собой.

— Вряд ли ты можешь меня за это винить. У тебя отличное тело.

— Всего лишь отличное? — шучу я, пока мы идем по коридору к кафетерию.

— Я еще недостаточно его рассмотрела.

— И не говори. А я до сих пор не видел твоих сисек. Представляешь, какой это сокрушительный удар?

Она смеется, и несколько человек оборачиваются в нашу сторону, но мне плевать. Идти, держа ее за руку, и знать, что она сама этого хочет – от этого чувствую себя так, словно только что стал Самым ценным игроком Мировой серии.

Мы возвращаемся в кафетерий и застаем родителей все еще беседующими с Элиасом. Я думал, он там уже умирает со скуки, но, похоже, тот действительно наслаждается разговором, а родители слушают не менее завороженно.

— Ой, я съела твое печенье, — говорит мама, когда мы подходим к столу.

Элиас смотрит на часы.

— И где вы были? Мне пора возвращаться к работе, — он встает и протягивает руку моему отцу. — Приятно было пообщаться, и еще раз поздравляю, Дженнифер, — он кивает, но ничего не говорит. — Увидимся наверху, Лейтон.

— Да, я иду следом, — она забирает со стола пачку чипсов и напиток, а затем обнимает мою маму со спины. — Поздравляю, миссис Карлайл. Хейс забронирует столик в хорошем ресторане, и мы все это отпразднуем.

Мама поворачивает голову и целует ее в щеку.

— Я бы хотела познакомиться с детьми.

— Обязательно, мы что-нибудь придумаем, — она переходит к моему отцу и тоже обнимает его сзади. — До свидания, мистер Карлайл.

Затем Лейтон подходит ко мне, обвивает руками шею, приподнимается на носочки и целует так, словно делает это уже много лет.

— Увидимся вечером? — мягко спрашивает она.

Мои руки скользят вниз, наполовину накрывая ее задницу.

— Напиши, когда закончится смена.

Мы целуемся, и хочется углубить поцелуй, но это было бы крайне непрофессионально посреди кафетерия. Лейтон еще раз прощается, и я провожаю ее взглядом, пока та не скрывается из виду.

— Значит, в наши дни секс входит в пакет услуг фальшивых отношений? — мама откусывает кусочек печенья с шоколадной крошкой.

И с чего мы вообще взяли, что сможем их обмануть?

Я направляюсь обратно к кассе.

— Хочешь еще печенья?

Взгляд в последний раз обращается к коридору в надежде уловить еще хотя бы один мимолетный силуэт Лейтон. Черт возьми, я уже очень давно не был так счастлив.

Лейтон

Дети сегодня ужинают у Артура и Джулианны, но моему спокойствию это не особо поспособствовало. И вот теперь я жду Хейса: надеюсь, он придет и отвлечет меня – желательно членом, или языком, а еще лучше и тем и другим сразу.

Для возрастных приливов я еще слишком молода, но стоит вспомнить нас в том чулане, как все тело будто охватывает пламя.

Раздается звонок в дверь. Я вскакиваю с дивана и едва ли не бегу к выходу, но на полпути заставляю себя замедлиться, внушая, что не стоит казаться слишком уж нетерпеливой. Хотя кого я обманываю? Мы шли к этому целое десятилетие.

Распахиваю дверь – вот и он. Волосы еще влажные после душа, на нем спортивные штаны и футболка.

Взгляд Хейса скользит по мне сверху вниз, словно волна, и возвращается обратно.

— Черт, ты прекрасна.

Я специально надела белую майку на голое тело и ту самую пижаму, от которой он не мог оторваться в первый визит. Верх расстегнут и небрежно распахнут.