— У тебя же есть ключ. Мог бы и сам открыть.

Он пожимает плечами.

— Как-то странно. Я пришел на свидание, а не сидеть с детьми.

Хейс по-прежнему стоит на пороге.

— И чего ты там застрял?

Он снова пожимает плечами.

Откуда эта внезапная неловкость?

— Ты меня еще не пригласила.

Я хватаю его за футболку и втягиваю в дом, захлопнув дверь. А затем для разнообразия сама прижимаю к стене и впиваюсь в его губы. Хейс правильно считывает недвусмысленные намеки и проникает языком мне в рот. Ладони соскальзывают на задницу, он приподнимает меня над полом, и я обхватываю его талию ногами.

Боже, мне все мало. Мы целуемся так неистово, что на губах наверняка останутся синяки. Когда Хейс отстраняется, я невольно стону.

— Черт, у меня уже колом стоит.

— Прости.

Для меня самой в новинку это состояние вечного возбуждения.

— Не извиняйся, это было чертовски горячо. Можешь хоть всегда меня так швырять.

Я улыбаюсь и прикусываю губу, немного смущаясь, хоть ему это и понравилось. Все тело гудит от желания снова почувствовать член внутри.

Я просовываю руку между нами и сжимаю его внушительную твердость.

— Обожаю такой легкий доступ.

— Когда одевался, у меня и в мыслях такого не было. Ты же знаешь, нам вовсе не обязательно...

Я приподнимаю бровь.

— Не хочешь?

— Нет, хочу, просто не желаю, чтобы ты думала, будто я пришел только ради этого.

— Ой, — я небрежно отмахиваюсь, — я так не думаю.

Я подаюсь вперед, чтобы снова его поцеловать, но Хейс отстраняется.

— Что-то не так? — я хмурюсь.

Он качает головой, тяжело вздыхая.

Я разжимаю ноги и сползаю с его колен.

— В чем дело?

— Вегу сегодня уволили.

— Вот дерьмо, — прохожу вглубь дома, и Хейс следует за мной на кухню.

— Я был на таком кураже после всего, что произошло между нами и с мамой. Казалось, это лучший день в жизни, и вдруг – бац. Сказали, там что-то на уровне руководства. Какая-то грызня. Толком неясно, то ли его уволили, то ли сам ушел, но очевидно одно – общего языка они не нашли. Так что теперь ищут временную замену до конца года.

Я подхожу к холодильнику и достаю воду и пиво.

— Тебе что?

— Пиво, если можно, — Хейс прислоняется к кухонной стойке. Я беру две бутылки и иду к нему. — Я порчу нам вечер.

— Вовсе нет.

Я протягиваю бутылку. Он откручивает крышку и делает долгий глоток, затем забирает мое пиво, тоже открывает и возвращает. Я запрыгиваю на стойку рядом.

— В этом можно найти и свои плюсы, — замечаю я, пытаясь отыскать хоть каплю позитива.

— Или может прийти менеджер, у которого уже сложилось обо мне предвзятое мнение по результатам прошлого года.

— Но в этом-то сезоне ты все исправил. Любой новый начальник поймет, что прошлый год был просто досадной случайностью.

Хейс целует меня в щеку.

— Ты чудо.

— Я серьезно. Ты вкалываешь и принимаешь верные решения. Если не понравишься или он вздумает загнать тебя в какие-то рамки – да пошел на хрен.

Он смеется, обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Господи, Лейтон, почему ты так чертовски сексуальна, когда ругаешься?

Улыбнувшись, я спрыгиваю со столешницы.

— Вдруг в итоге достанется менеджер получше. Будет на твоей стороне, а не как Вега.

Хейс согласно склоняет голову.

— Твоя правда.

— Давай заедим стресс и попробуем найти в этой ситуации хоть какие-то плюсы, — я тянусь к шкафчику за чипсами, пытаясь подцепить пакет кончиками пальцев, но все тщетно.

— Сними рубашку, — голос звучит ниже, властнее, и от одного этого звука соски твердеют. Я оборачиваюсь; Хейс пристально смотрит туда, где край майки задрался, обнажая мой живот. — Пожалуйста.

Я опускаюсь полностью на стопу и поворачиваюсь к нему лицом. Хейс не сводит глаз с моей груди. Медленно вытащив руки из рукавов пижамной рубашки, я позволяю ткани соскользнуть на пол. Теперь на мне лишь белая майка.

— Решила обойтись без лифчика? — он проводит кончиком языка по нижней губе.

От этого зрелища между ног сладко и тягуче ноет.

Похоже, дилемма с менеджером исчерпана – мы снова принадлежим только друг другу.

Я пожимаю плечами.

— Ты же сам сказал, что хочешь поглазеть на мои сиськи.

Произносить это слово вслух немного странно. Я никогда не вела пошлые разговоры и не отличалась словоохотливостью во время секса.

— Жду не дождусь, когда почувствую их тяжесть в своих ладонях, — он судорожно вдыхает и манит меня пальцем.

Я иду к Хейсу, и его взгляд ни на мгновение не отрывается от моей груди.

Когда подхожу вплотную, он лениво соскальзывает со столешницы.

— Ты хоть понимаешь, насколько сексуальна?

Я не знаю, что ответить. Никогда не чувствовала себя такой – разве что под его взглядом. «Милая» – вот слово, которое я слышу чаще всего. Но никак не «сексуальная».

Хейс проводит пальцем по майке там, где проступают твердые бугорки сосков. Я резко втягиваю воздух.

— Тебе нравится? — карие глаза будто потемнели.

Я киваю. Хейс повторяет движение, вызывая ту же реакцию, только на этот раз я выгибаюсь навстречу его рукам, нуждаясь в большем. Левой ладонью он накрывает мою грудь, проводя большим пальцем по соску с такой нежностью, что внутри все трепещет. На лице мелькает дерзкая ухмылка, он наклоняется и через ткань майки берет правый сосок в рот.

Черт возьми, это невероятно, просто запредельно приятно.

Обхватив за талию, Хейс подхватывает меня и усаживает на столешницу, не отрываясь от груди.

— Само совершенство, — шепчет он в намокшую ткань, перехватывает край майки и медленно тянет ее вверх.

Я поднимаю руки, и Хейс отбрасывает одежду куда-то за спину.

Какое-то мгновение он просто смотрит на грудь, а затем поднимает взгляд на меня.

— Точь-в-точь как я представлял все эти годы, когда дрочил.

Мысль о том, что Хейс доводит себя до кульминации, представляя меня, превращает томительный трепет внизу живота в тянущую, невыносимую жажду.

Я перехватываю его ладонь и направляю к своей груди.

— Теперь они твои.

Его веки тяжелеют, и Хейс сжимает сосок пальцами.

— Еще как мои, черт возьми.

Затем берет мою руку и ведет вниз по своей груди к поясу спортивных штанов. Под ними ничего нет, и когда ладонь накрывает его горячую, тяжелую плоть, та отчетливо пульсирует под моими пальцами.

— А он – твой.

Кажется, я забываю, как дышать. Это ведь правда происходит, да?

Хейс высвобождает руку из-под ткани и подхватывает меня, неся к дивану. Но вместо того, чтобы опустить на подушки, он ставит меня на пол и сам падает на колени.

Глядя мне прямо в глаза, он цепляет пальцами края пижамных штанов и медленно тянет их вниз. Не смотрит на то, как постепенно открывается нагота, – будто хочет увидеть все и сразу, когда я предстану перед ним совершенно раздетой.

Мы не разрываем зрительного контакта. Когда же наконец выпутываюсь из штанов, Хейс снова одаривает меня порочной ухмылкой, прежде чем прижаться поцелуем к животу и слегка отстраниться.

— Садись, малышка.

Я подчиняюсь.

Хейс разводит мои ноги в стороны и рассматривает. На мгновение вспыхивает инстинктивное желание свести колени, но, заметив благоговение на его лице, я расслабляюсь.

— Бьюсь об заклад, на вкус ты просто божественна, — он закидывает мои ноги себе на плечи. Большой палец выводит круги на клиторе, я зажмуриваюсь, и голова бессильно откидывается на диванные подушки. — О нет, ты будешь смотреть.

Я приподнимаю голову и наблюдаю за тем, как он ласкает меня, понимая: даже в самых смелых фантазиях все не было настолько хорошо. Движения неспешны и методичны; Хейс словно прощупывает почву, изучая, что мне нравится и от чего теряю голову. Я медленно рассыпаюсь на части, хотя он еще даже не коснулся меня губами.

Хейс поднимает взгляд, проверяя, смотрю ли я, и наклоняется ближе. Когда язык касается моей плоти, дыхание становится коротким и рваным. Все посторонние мысли разлетаются, точно искры от костра, пока он подталкивает меня к самому краю.