Швейцар провожает нас к заказанному автомобилю, я даю на чай и сажусь на заднее сиденье рядом с Лейтон.

Не хочется портить момент, но есть темы, которые можно обсудить только без детей под боком.

— Ты звонила в ту клинику, чей номер был в телефоне Скайлер? — спрашиваю, едва машина отъезжает от отеля и замирает в типичной для центра Чикаго пробке.

— Ах да, все хотела сказать. Это психотерапевт. Но мне ничего не сообщили, кроме того, что врач звонила уточнить насчет назначенной встречи. Даже не сказали, для кого она – для Скай, Патрика или обоих сразу. Но я погуглила: врач специализируется на семейном консультировании, так что, думаю, они собирались идти вместе.

— У них были проблемы? — я удивлен, Лейтон никогда на это не намекала.

Она качает головой.

— Скай ничего не говорила. Я-то думала, у нас нет секретов, но, видимо, ошибалась, — Лейтон хмурится, и я сжимаю ее ладонь. — Перед визитом соцслужбы я убирала туфли и нашла в самой глубине шкафа дорожную сумку: там лежал новый флакон духов и красное белье. А дети обмолвились, что Патрик иногда спал в той комнате.

— По-моемиу, терапия – это нормально. Совсем не гарант, что в браке все шло наперекосяк, — провожу костяшками пальцев по ее щеке.

— Просто обидно, что она не могла поделиться. Я искренне считала их брак образцовым. Идеальная пара, предел мечтаний.

— Может, в ту поездку они и отправились, чтобы снова стать ближе.

Она кивает, прикусывая нижнюю губу. Зная Лейтон, она прокручивает в голове один скверный сценарий за другим. Ей наверняка тяжело – ответов, которые так нужны, уже никогда не получить.

— Ладно, давай просто побудем вдвоем. Нам это редко удается, — она сжимает мою руку.

— Ты восхитительно выглядишь, — я наклоняюсь и целую ее в обнаженное плечо.

Лейтон улыбается от комплимента.

— А ты просто чертовски хорош в смокинге. Чтобы ты знал, — она наклоняется ближе и шепчет мне прямо в ухо: — Позже, этой ночью, будешь сидеть в кресле с развязанным галстуком и расстегнутым пиджаком, а я – на коленях у тебя между ног.

Я притягиваю ее за затылок к себе и впиваюсь в губы. Плевать на помаду и на гребаного водителя. Лейтон доводит меня до исступления.

Шофер деликатно прочищает горло, затем раздается стук в окно. Кажется, приехали.

— У тебя помада, — Лейтон проводит большим пальцем по моим губам.

Безумно хочется снова начать умолять ее, чтобы машина просто развернулась и поехала обратно. Но Лейтон заслужила выход в свет – вечер, который не ограничивается походом в кафе-мороженое или лавку с печеньем, на которой мы в последнее время помешались.

Я выхожу из машины и подаю ей руку.

Можно подумать, Лейтон всю жизнь только этим и занималась – с каким безупречным изяществом позволяет вывести ее из салона. Мы входим в зал рука об руку. Проходя регистрацию, замечаю среди гостей ребят из «Чикаго Фэлконс» и «Гризлис».

Меньше всего на свете хочу здесь находиться, но мы позируем для фото, как того требует Джаггер, и ведем светские беседы. Рука ни на секунду не покидает ее талии. Единственная фальшь сегодня – это попытки изобразить, будто нам действительно хочется проводить здесь время.

После ужина, когда начинаются танцы, ладонь Лейтон сползает на мою задницу – как раз в тот момент, когда болтаем с Роуэном и Кайли Лэндри, которые уже собрались уходить. Почти все «Фэлконс» сваливают вскоре после десерта, оправдываясь нянями и ранними подъемами.

— Нам нужен ребенок, — ворчу я.

— Хм... нет, не нужен. У нас и так есть трое детей, которыми можно прикрыться как предлогом, чтобы уйти. Но, кажется, я обещала немного времени в гардеробе, м-м? — Лейтон заговорщицки выгибает идеально очерченную бровь.

Я скольжу взглядом по ее фигуре.

— Веди.

Она приподнимается на цыпочки и быстро целует меня.

— Встретимся там через две минуты.

— Будь готова через одну. Я уже еле держусь.

Я застегиваю пуговицу пиджака, чтобы стояк не бросался в глаза окружающим. Лейтон хихикает и ускользает из банкетного зала.

Я уже собираюсь идти следом, когда Джаггер по-хозяйски кладет руку мне на плечо.

— Горжусь тобой. Вы выглядите так, будто готовы содрать друг с другом одежду.

Так и есть. Ну, или как минимум мы на стадии бурных предварительных ласк.

— Да, оказалось, у нас все по-настоящему. И я бы хотел получить разрешение смыться с вечеринки, чтобы провести остаток ночи в постели с Лейтон.

Джаггер усмехается.

— Так и знал. Говорил Куинн, что вы в конце концов найдете друг друга в темноте и сбросите повязки с глаз. Что ж, счастье тебе к лицу, парень.

— Спасибо. Мне тоже так кажется.

Настолько, что даже есть для этого определение. Если бы кто-то спросил, как я понял, что влюблен в Лейтон, я бы не смог объяснить никак кроме «она видит меня настоящего».

Джаггер хлопает меня по спине.

— Свободен. Поговорим на следующей неделе.

Я жму ему руку, и мы расходимся. Я направляюсь к выходу. Дверь в гардеробную приоткрыта, и я проскальзываю внутрь.

Обожаю Лейтон за эту затею. Может, это станет фишкой – сбегать, чтобы потрахаться в тесных каморках.

Здесь довольно темно, а вещей почти нет – все-таки лето. Может, в это время года гардероб вообще закрыт. Я веду рукой по стене и нащупываю чью-то ладонь. Она тут же перехватывает мою руку и притягивает ближе.

Черт, обожаю, когда она так командует в постели.

Рука скользит по ее талии, я наклоняюсь, чтобы ткнуться носом в шею – так, как ей нравится, – но вместо шеи утыкаюсь во что-то, подозрительно напоминающее мужскую грудь. И тут же осознаю, что рука, которую держу, куда крупнее и грубее, чем у Лейтон.

— Какого хрена? — выдаем мы хором, отпрянув друг от друга.

Вспыхивает свет. Я оборачиваюсь и вижу стоящую у двери Лейтон. Если она там, то кто тогда... Я поворачиваюсь обратно.

— Твити?

— Мать твою, Карлайл, это наше с женой место.

— Ну за что мне это, — стону я.

— Сначала ты подглядывал, как Теди сцеживается в кабинете Руби, а теперь лапаешь меня в темноте. Я начинаю беспокоиться.

— Я не подглядывал, как твоя жена сцеживает молоко!

В дверях рядом с Лейтон возникает Теди.

— О, так ты здесь с Хейсом встречался? Прелесть какая, — Теди берет Лейтон под руку. — Не будем мешать. Простите, что прервали.

— Теди, — рычит Твити.

Она смеется и хлопает Лейтон по плечу, затем подходит к нам.

— Рада была поболтать. Но мы застолбили это место для поцелуев давным-давно. Вам придется найти другое, — она прижимается к Твити, и тот обнимает жену.

— Это был вежливый способ сказать «проваливайте на хрен», — бросает Твити, не сводя глаз с жены.

— Счастливо оставаться. Не заделайте еще одного ребенка, — говорю, направляясь к выходу.

За спиной Теди Твити показывает мне средний палец.

— Возможно, уже поздно. Спокойной ночи, голубки.

Теди целует Твити, а Лейтон гасит свет.

— Ты же сказала, что будешь там, — озираюсь по сторонам, проверяя, не видел ли кто этот позор, пока мы идем к вестибюлю.

— Я всего лишь заскочила в туалет, чтобы снять трусики, но наткнулась на Теди, и до дела так и не дошло. Мы разговорились, и вот... — она смеется. — Только не говори, что теперь захочешь променять меня на Твити?

Я притягиваю ее к себе за талию, а Лейтон продолжает хохотать.

— Еще чего, — бросаю взгляд на клатч в ее руках. — То есть, ты хочешь сказать, что снять трусики теперь предстоит мне?

Она кивает и прикусывает губу – от этого зрелища я просто теряю голову.

— Пошли, — я тащу ее через весь холл, и Лейтон всю дорогу смеется.

Надеюсь, дотерплю до гостиничного номера, но как только окажемся за закрытой дверью, пощады не будет.

Лейтон

Дверь гостиничного номера со щелчком закрывается, и Хейс мягко, но уверенно прижимает меня к стене. Пальцы уже нащупывают бегунок молнии на платье. Мои же руки скользят вверх по его груди, стягивая пиджак от смокинга с плеч. Его губы находят мои, требовательные и жадные, и на мгновение мы превращаемся в сплошное сплетение рук и дыханий – туфли и каблуки брошены прямо у порога.