Монро разлеглась на кухонном острове, подперев подбородок ладонями. Линкольн прыгает от нетерпения, а Лейк настойчиво кивает, всем видом призывая: «Просто открой уже».

Я откидываю последний слой бумаги, и к горлу подступает ком, а глаза застилают слезы. Отступаю на шаг и только качаю головой.

— Ты заслужил эту награду, но раз там заседают одни идиоты, мы решили напомнить: для нас «Золотую Перчатку» выиграл ты, — по щекам Лейтон вовсю катятся слезы.

— Ты знала? — выдавливаю я.

Она кивает.

— Идея ребят. Я только помогла с исполнением.

Я достаю из коробки бейсбольную перчатку, которую они целиком залили золотой краской из баллончика.

Меня снова прокатили с настоящей «Золотой Перчаткой», но в этом году поражение совсем не жжет, потому что я вдруг осознал: то, что ждет под этой крышей, я в любой день предпочту любым триумфам на поле.

— Даже не знаю, что сказать, — я сгребаю Лейк и Лейтон в охапку и машу рукой остальным, чтобы Линкольн и Монро тоже присоединились. — Спасибо, родные.

Переполненный чувствами, я целую их в макушки.

Запаса нежности у Лейк хватает ненадолго, поэтому она довольно быстро выскальзывает из общих объятий. Следом Монро вспоминает про пончик, а Линкольн убегает к телевизору. В итоге мы с Лейтон остаемся на кухне одни.

Я не свожу глаз с золотой перчатки, а Лейтон кладет голову мне на плечо.

— Они пришли сразу, как только ты узнал результаты. Думаю, дети чувствовали себя немного виноватыми, — я пытаюсь возразить, но Лейтон качает головой. — Я сказала: нет, наша семья всегда на первом месте. Бейсбол – на втором. И да, тебе бы очень хотелось получить признание, но теперь другие приоритеты.

— Лучше и не скажешь, — я снова приобнимаю ее за талию. — Удивительно, правда? Как круто может измениться жизнь за такой короткий срок, — я обвожу взглядом комнату, где возятся трое детей.

Линкольн пытается вырвать пульт из рук Лейк, а Монро, не желая оставаться в стороне, лезет в самую гущу потасовки. В конце концов спор переходит в крик, и кто-то из них закономерно получает тумака.

Лейтон оставляет меня, чтобы во всем разобраться.

Я наблюдаю за ними из кухни, и сердце щемит от счастья. Забавно: можно годами гнаться за тем, что кажется пределом мечтаний, а потом выяснится, что ты и близко не там искал.

Успокаивая Монро, Лейтон оборачивается и мерно покачивает ее на руках. Наши взгляды встречаются, и мы улыбаемся друг другу в унисон. Эта жизнь – все, о чем я когда-либо мечтал. Просто об этом не догадывался.

Келли

5 месяцев спустя

Сезон начинается на следующей неделе, поэтому мы собрались у «Пипера», чтобы отпраздновать день рождения Деккера и Фостера, что довольно странно, учитывая, ведь они почти не разговаривают друг с другом. Тем не менее, мы заставили их прийти и заказали каждому по отдельному торту.

Оглядывая комнату, я так и хочу похлопать себя по плечу.

Хейс обнимает Лейтон за талию, уткнувшись носом ей в шею, и нашептывает вещи, которые, уверена, мне лучше не слышать. И ведь даже не догадываются, насколько я была не против того, чтобы они сошлись.

Конечно, хочется получить признание за свои труды, но пусть лучше думают, что это судьба, провидение или что-то в этом духе. Они свято верят, что где-то есть тот самый, единственный человек, предназначенный только тебе, и вот нашли друг друга. Как по мне, так полная чушь, но, глядя на них, я почти готова поверить в предначертанность.

Они всерьез думали, что я не замечала, как годами сохли друг по другу, но ценю, что они уважали меня настолько, чтобы не пытаться переступить черту. Поэтому, когда увидела их вместе в день похорон Скай, я поняла: время пришло. Лейтон нуждалась в Хейсе, а Хейсу нужно было понять, что жизнь не ограничивается одним бейсболом. И, смею заметить, все сложилось просто идеально.

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает Лейк, роясь в моей сумочке в поисках косметики и подкрашивая губы помадой.

— Тому, что они ни о чем не догадываются. Они здесь только благодаря мне, тебе... ну, то есть, нам.

Она улыбается и смотрит на Хейса и Лейтон, которые любуются тем, как Монро играет в пинбол с Деккером. Линкольн тем временем соревнуется в дартс с Фостером и Истоном.

У Лейк к этому природный талант. В тот день почти не пришлось ей объяснять, что нужно сказать Лейтон, чтобы та наконец поняла: она отталкивает любимого мужчину только из-за детских травм.

— Ты собираешься рассказать? — спрашивает Лейк.

— Не-а, пусть думают, что сами до всего дошли. Но боже, какие же они упрямые.

— И не говори, я с ними живу, — она закатывает глаза так, как умеют только девочки, стоящие на пороге подросткового возраста.

Мы обе смеемся, привлекая внимание Лейтон. Она склоняет голову, глядя на нас. До конца вечеринки нужно рассказать о той заднице, в которой я оказалась, но это может подождать.

— Главное, не забывай всегда использовать с Хейсом реверсивную психологию. Скажи, что он на что-то не способен, и он воспримет это как вызов, — я пожимаю плечами. — Он такой с самого детства.

Лейк выпячивает губы, разглядывая их в карманном зеркальце.

— Уже поняла. На днях сказала, что он слишком слабый, чтобы вынести мусор, и он доказал обратное, сделав работу за меня, — она усмехается отражению.

— Умная девочка.

— Эй, Келли, может, притормозишь с косметикой? — кричит Хейс через всю комнату.

— Отстань от нас. Мы обсуждаем парней, — я толкаю Лейк локтем. — Смотри и учись.

Выпуская Лейтон, он делает шаг в нашу сторону, но та тянет его обратно.

— Парни тупые и воняют, — бросает он.

Вся комната взрывается смехом.

— Говори за себя, — отзывается Истон.

В подсобку заходит Руби.

— Шоколадное молоко, — она с подчеркнутой силой ставит стаканы на стол.

Монро соскальзывает со стула и подбегает к Руби, останавливаясь прямо перед ней.

— Руби, а у тебя есть бананы?

Бросаю взгляд на Лейтон.

— Я думала, она завязала с этими Национальными днями?

Они с Хейсом смеются.

— Теперь переключилась на Национальные дни еды. Сегодня День банана.

Руби треплет Монро по каштановым волосам.

— Нет, но я пошлю кого-нибудь из друзей сгонять за ними.

Лейтон делает шаг вперед, а Хейс тащится за ней, как марионетка на липучке.

— Руби, не стоит. Я куплю по дороге домой.

— Да брось, им не помешает размяться, — она выходит из комнаты.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Пытливые умы интересуются: когда вы начнете плодиться и размножаться, тоже впишетесь в эту семейную традицию с именами?

Деккер, Истон и Фостер поворачиваются к ним.

— Ты беременна? — Истон округляет глаза.

— Нет. Она имеет в виду мою семью и их одержимость тематическими именами, — Лейтон встречается со мной взглядом. — И нет, на мне эта традиция закончится.

— Что еще за традиция? — спрашивает Деккер. — Знаю, что в семье Теди все имена детей начинаются на «Т».

— Прямо как в семье Лейтон. Они все на «Л». Лили, Ленни и Лейтон, — я загибаю пальцы.

Хейс разворачивает к себе Лейтон.

— Я и не знал. Ты никогда не рассказывала.

— Просто к слову не приходилось, — отвечает Лейтон и снова поворачивается ко всем. — Моя мама и ее сестра – Лили и Ирис. Цветы. Мы – на «Л». А Скайлер продолжила традицию с этими тремя.

Лейтон улыбается, глядя на детей, словно вспоминая Скай с теплотой. Знаю, путь был тяжелым, но она проделывает огромную работу, чтобы исцелиться.

— И как же Лейк, Линкольн и Монро связаны между собой? — хмурится Деккер, будто пытается разгадать головоломку.

— Улицы. Лейк-Шор, Линкольн и Монро, — уверенно выдает Истон, довольный догадкой.

Я издаю звук неправильного ответа из викторины.

— Мимо.

Он подмигивает, я качаю головой и улыбаюсь. Вечно флиртует.