— Раз уж ты обзавелся семьей, мы вполне можем сделать это достоянием общественности, чтобы сыграло на руку твоей карьере.

— То есть теперь это уже не «дерьмовое решение, способное погубить карьеру»? — смотрю на него, приподняв брови.

— Я пытаюсь выжать максимум из того дерьма, в которое ты меня втянул, но позволь начать с того, что это далеко не самое умное решение.

Хочется поскорее закончить, поэтому я сдерживаюсь от колкого ответа. Беру телефон, чтобы проверить сообщения, но от Лейтон ничего нет.

Дверь приоткрывается и тут же с грохотом захлопывается. А затем по ту сторону раздаются голоса двух спорящих женщин.

Мы переглядываемся.

— Ведите себя прилично, придурки, — я отодвигаю стул и встаю, чтобы вызволить Лейтон из лап Руби.

Лейтон

Выйдя из метро, я замираю и прижимаюсь плотнее к стене, чтобы не снесло людским потоком. Оказалось куда теплее, чем я ожидала, так что стягиваю толстовку и повязываю ее на талии. Жить в режиме жесткой экономии – удовольствие сомнительное, но когда на руках трое детей, приходится выбирать подземку и автобусы, забыв о такси.

Сверяясь с навигатором в телефоне, я прохожу несколько кварталов в сторону дома Хейса. Встреча должна состояться в заднем зале бара под названием «Пипер». Слышала о нем, разумеется. Это именно то место, куда приходят с единственной целью – затащить в постель кого-нибудь из троих игроков «Кольтс», живущих в этом здании. Тайная комната в глубине бара – нечто вроде самодельного спикизи, куда не протиснуться без личного приглашения одного из парней.

Порой, когда попадаются посты охотниц за игроками, обсуждающих Хейса и его компанию или хвастающихся, что переспали с кем-то, мне с трудом верится, что речь идет о том самом человеке. Даже не будь я новоиспеченным опекуном троих сорванцов, вряд ли бы мне захотелось такой жизни – или парня, чей быт вынуждал бы вечно конкурировать с толпой желающих.

С другой стороны, тот взгляд, которым Хейс наградил меня на днях в подворотне... тело, прижатое к моему, рука над головой. Каждая клеточка во мне умоляла позволить подарить поцелуй. Просто поддаться искушению и посмотреть, что из этого выйдет. А потом в голове зазвучал голос рассудка: «Это больше не твоя жизнь». Я не могу позволить себе такую роскошь – переспать с парнем и ждать, куда выведет кривая. Те времена безвозвратно ушли.

Я перевожу дух после бодрого подъема в гору к жилому комплексу, притаившемуся в тихом анклаве «Кольтс». Улицы усыпаны барами, а витрины каждого магазина пестрят атрибутикой бейсбола или чикагских команд. Вдоль дороги тянутся невысокие трехэтажки и кондоминиумы с террасами на крышах, откуда удобно наблюдать за матчами. Да уж, Хейс живет припеваючи.

Остановившись перед фасадом, чувствую себя так, словно пришла к местной достопримечательности: на глаза попадается картонная табличка с надписью «Хлев», выведенной кокетливым девичьим почерком. К ней приколото несколько белых листков – очередные обещания незабываемого досуга. Не представляю, каково это – возвращаться домой и обнаруживать гору посланий от девушек, жаждущих размять тебе ступни или покормить мороженым с ложечки. Будни профессионального бейсболиста, что тут скажешь.

Я вздыхаю, стараясь подавить раздражение, вызванное записками и непрошеными картинами того, как Хейс принимает чьи-то заманчивые предложения. У «Пипера» добротная деревянная вывеска с черными буквами. В окнах поблескивает пара неоновых логотипов пивных брендов, но в целом витает дух старины – совсем не то, что в пафосных заведениях по соседству.

Глазам требуется пара мгновений, чтобы привыкнуть к полумраку, царящему в баре. Посетителей немного, если не считать занятых табуретов вдоль стойки. Там сидят мужчины с таким видом, будто за каждым закреплено именное место, и если кто-то чужой посмеет его занять, ему тут же велят убираться к чертям.

Я окидываю взглядом зал и замечаю в глубине дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Хейс велел идти именно туда. Поправив на плече сумки, я лавирую между столами, не сводя глаз с заветной цели.

Понятия не имею, о чем хочет поговорить агент Хейса, но сам он сделал достаточно, чтобы я ответила услугой на услугу. Даже если ради этого пришлось просить отца забрать Лейк с продленки и отвезти домой до того, как за ней заскочит мама подруги, у которой девочка останется на ночь. Раз уж мама сидит с Монро и Линкольном, их пути с отцом неизбежно пересекутся – и я уверена, зрелище будет не из приятных. Впрочем, остается надежда, что при детях они сумеют держать себя в руках.

Я уже тянусь к ручке, но чья-то ладонь накрывает мою и с силой захлопывает дверь.

Я испуганно моргаю и отодвигаюсь. Оборачиваюсь и вижу невысокую рыжеволосую девушку, буквально испепеляющую меня взглядом.

— Ты рановато, так что дам совет: в наших краях поговорка «кто рано встает, тому бог дает» не работает, — коротышка перекрывает дорогу, замирая перед дверью точно часовой на посту, и решительно скрещивает руки на груди.

— Простите, я ищу Хейса. Хейса Карлайла.

Ее нарисованные брови ползут вверх.

— Ага, даже не мечтай.

— Он меня ждет, — уж теперь-то, когда она поймет, кто я такая, наверняка пропустит.

— Придумай что-нибудь пооригинальнее.

Я оглядываюсь через плечо: нет ли где поблизости съемочной группы? Может, я попала в какое-то шоу с розыгрышами? Но вижу лишь тех самых мужиков: они пялятся на меня, а пивные животы живописно нависают над ремнями брюк.

Я снова поворачиваюсь к рыжей и натягиваю дежурную улыбку.

— По-моему, произошло какое-то недоразумение.

Дверная ручка дергается в ее ладони, но девушка вцепляется в металл мертвой хваткой. Она стискивает зубы от напряжения, из последних сил не позволяя тому, кто находится по ту сторону, открыть дверь.

Свободной рукой указывает на угловой столик.

— Если так приспичило, можешь подождать, пока он выйдет. Но сразу говорю: тебе ничего не светит.

Я возмущенно поднимаю голову.

— А с чего вы взяли, что мне от него что-то нужно?

Стоило бы бросить в лицо, что еще вчера он мечтал засунуть язык мне в глотку. Выкуси, ненормальная.

Она наконец отпускает дверную ручку и разминает затекшую руку.

Хейс замер в дверном проеме, и – да, я бы не отказалась от шанса быть с ним. В другой жизни, разумеется, ведь любые возможности, что могли представиться в этой, давно исчерпаны.

— Лейтон.

Я подаюсь вперед, желая, чтобы Хейс снова произнес мое имя именно так – будто весь день только и ждал моего появления.

Рыжеволосая всплескивает руками.

— Сдаюсь, — она уже собирается уйти, но Хейс быстро выскакивает из комнаты и приобнимает ее за плечи, подталкивая обратно ко мне.

— Руби, хочу тебя познакомить. Это Лейтон. Моя девушка, — он подмигивает мне.

Что ж, полагаю, спектакль с «фальшивыми свиданиями» начался.

— Она? — ее брови поднимаются еще выше.

Я скептически осматриваю себя.

— Без медицинского костюма я выгляжу лучше.

Хейс ухмыляется, и взгляд медленно скользит по моему телу вниз, а затем обратно.

— Охотно верю, — подает голос парень на одном из барных стульев.

— А я не прочь поиграть в доктора, — вставляет другой.

— Оба – вон! — Руби тычет в них пальцем. — Вы что думаете, здесь бордель? Не смейте нести подобное в присутствии девушки.

Надо отдать ей должное: мужчины что-то бормочут в оправдание, швыряют наличные на стойку и убираются восвояси.

Она снова поворачивается к Хейсу.

— Слишком уж она милая и славная для тебя.

Я буквально млею от комплимента, пусть даже меня и сравнивают с теми, кого та привыкла видеть под ручку с Хейсом. Ослепительными супермоделями – безупречными и недосягаемыми красотками. Совсем не такими, как я, с золотисто-рыжими волосами и россыпью веснушек на щеках и переносице.