Они переглядываются, и Истон мотает головой.

— Не-а, мы останемся.

— В конце концов, они твои соседи, даже если и самые никудышные няньки в мире, — Джаггер сердито смотрит на них.

Я не утруждаю себя объяснениями, что мы живем в одном доме, но в разных квартирах.

Заходит Руби с привычным для Джаггера напитком в высоком стакане и двумя кружками пива для Истона и Деккера.

— Я люблю тебя, Руби, — говорит Джаггер.

Она молча уходит. Либо в баре прибавилось народу, либо Руби просто не в настроении терпеть бредни Джаггера.

— Кажется, я ей не нравлюсь, — Джаггер выглядит искренне обиженным.

— Деккер – лучшая нянька в мире. Ты что, не знал, Джаггер? — Истон поворачивается к Деккеру. — Кажется, агент должен знать о тебе такие вещи. Это конкурентное преимущество.

Деккер делает глоток пива и закатывает глаза.

— Отличные новости, сможешь сидеть с тем детским садом, который взял на себя Хейс, — Джаггер бросает на меня выразительный взгляд.

Истон запрокидывает голову.

— А, надо было догадаться, зачем ты здесь. Лучшая подруга.

— Отлично, значит, ты им все рассказал. Давно пора начать сближаться и узнавать друг о друге побольше. Создайте маленькую семью, — Джаггер подносит стакан к губам.

Я оглядываюсь на дверь, надеясь, что Руби не развернет Лейтон на входе. Нужно было предупредить, что мы ждем гостью.

— Я ничего не рассказывал.

Джаггер поднимает брови.

— Но вы же все время тусуетесь вместе. Разве нет? Должны знать друг о друге такие вещи.

Истон и Деккер переглядываются, затем устремляют взгляды на меня, ожидая ответа.

— Игроки «Фэлконс» знали бы это друг о друге, — ворчит Джаггер, лишь подливая масла в огонь недовольства его явным фаворитизмом.

— Хватит сравнивать, — говорит Деккер.

Джаггер поднимает руки, защищаясь.

— Простите, но они словно золотой стандарт, понимаете? Я просто хочу того же для вас. Хотя есть и отличия – вас только трое, а их было четверо. Ну, на самом деле... — он резко замолкает, чуть дольше обычного смотрит на Деккера и мотает головой. — Пожалуй, это все.

— Воу, воу, воу, — Истон поднимает руку. — О чем ты не рассказываешь?

Джаггер пожимает плечами.

— Ни о чем. У меня от вас нет секретов.

Деккер переводит взгляд с меня на Истона, затем снова на Джаггера.

— Брехня.

И тут я солидарен. Джаггер скрывает кучу всего. Он всегда любил драму и сюрпризы. Как тогда, когда организовал мой обмен в «Кольтс» – Джаггер прекрасно знал, как сильно я этого хотел, но даже словом не обмолвился об интересе. А потом в один прекрасный день заявился в Сиэтл, спросил, кто мой папочка, и велел паковать чемоданы.

— Да ничего такого. Идут кое-какие переговоры, но все на очень ранней стадии, так что я не могу ничего сказать, — Джаггер снова отпивает из стакана.

Что еще за переговоры? И почему они связаны с тем, что нас может стать четверо? Кто, черт возьми, может перейти в команду из Чикаго? Если исходить из его слов, то Джаггер думает, что это кто-то, кто захочет зависать с нами.

Нет, не может быть. Неужели Фостера готовят к обмену? Но у него контракт в Сиэтле еще как минимум на три года, так что вряд ли. Не говоря уже о том, что Вега терпеть его не может. Он единственный, кого я был бы рад видеть. Но тут смотрю на Деккера и, судя по тому, как он нахмурился, понимаю, что тот думает о том же. Последний человек, которого он хотел бы видеть в составе команды, – это брата-близнеца.

Джаггер возвращает разговор в прежнее русло.

— Что ж, парни, позвольте сообщить эту новость. Хейс решил побороться за звание «Отец года». Он завел себе фальшивую семью: фальшивую девушку и фальшивых детей. Гениальная идея, не находите? Особенно учитывая, что это год его громкого возвращения.

Сарказм бьет точно в цель, и, черт, то, как он это преподносит, заставляет задуматься о том, что это и впрямь может обернуться серьезной проблемой.

— То есть ты приехал специально из-за этого? — спрашивает Деккер, ничем не выдавая эмоций.

— Ага, — отвечает Джаггер.

Моя рука сильнее сжимает кружку с пивом.

— Нет. Он все равно собирался приехать, потому что кто-то из «Фэлконс» – Конор или Твити, неважно – заключал спонсорский контракт, и нужно было присутствовать.

Джаггер поджимает губы и сверлит меня недовольным отцовским взглядом. Да плевать, у меня уже есть отец.

— А по-моему, это здорово. В смысле, она классная. И дети тоже, — говорит Деккер, как всегда пытаясь сгладить углы.

— Ага, классные. Могу сказать одно: этот малец, Линкольн, я не шучу, Джаггер, он просто без ума от меня, — Истон откидывается на спинку стула с довольной ухмылкой.

— Умерь эго, — я закатываю глаза.

Истон знает, что меня это бесит, поэтому показывает большой палец.

Джаггер внимательно смотрит на меня.

— Что? — с раздражением в голосе спрашиваю я.

— Ты привязался? — он переводит взгляд на Деккера и Истона. — Он привязался?

— Нет, — голос звучит так, будто я какой-то малолетка, которого подкалывают из-за девочки, в которую втюрился. — Я не привязался.

Истон бьет меня тыльной стороной ладони в грудь.

— Наш мальчик, как раз таки, привязался. Оба делают вид, что терпеть друг друга не могут. Детский сад, штаны на лямках.

— Я ей не нравлюсь, — услышь они разговор в переулке, знали бы, что Лейтон использовала слово «влюбилась», что означает: ей нравится, как я выгляжу, но не готова доверить свое сердце.

— Вот видишь, детский сад, — Истон пожимает плечами.

— Ты слепой, Хейс, — констатирует Деккер.

— Он рассказал, что это лучшая подруга сестры?

Как же хочется стереть эту самодовольную ухмылку с лица Истона хорошим хуком. Вместо этого я лишь прищуриваюсь.

— А ты в большой аляскинской семейке был главным стукачом?

Истон показывает мне язык.

— Я ведь говорил: держись подальше от любых долбаных драм в этом году. И вот к чему мы пришли, — Джаггер откидывается на спинку стула и смотрит на часы.

— Может, вы перестанете обсуждать все так, будто меня здесь нет?

— Запретный плод, — глубокомысленно кивает Истон. — Искушение.

— Это красный флаг, — предостерегает Деккер.

Истон стонет.

— Тебе нужно хоть иногда наслаждаться жизнью.

— С Келли так не выйдет, — я с трудом сглатываю. Если не считать того единственного раза, когда одна девчонка зажала меня в углу на вечеринке. Я тогда был в выпускном классе, а они только перешли в десятый. Она была подругой Келли, и сестра тогда затолкала меня в спальню родителей и орала, чтобы я держался подальше от ее подруг. — Это все фальшь, парни. Просто способ получить опеку.

Джаггер шумно выдыхает.

— Не понимаю, как ты перебрался в Чикаго ради нового старта и оказался в такой заднице. У нас же был план: этот год станет триумфальным, ты будешь пахать без продыху, работать с тренерами, станешь игроком, чье превосходство на поле ни у кого не вызовет сомнений. А теперь решил: да к черту все это, я не хочу быть Хейсом «Вышибалой» Карлайлом, лучшим кэтчером в лиге. Я лучше буду играть в долбаного Уорда Кливера.

Я был прав: Джаггер чертовски зол.

Но это не изменит моих планов.

— А это еще кто? — спрашивает Деккер, совершенно игнорируя то, как у Джаггера раздуваются ноздри от гнева.

Истон поднимает руку.

— Прости, но я поддержу Дека. Кто такой Уорд Кливер?

— От вас никакого толку, — Джаггер качает головой, и теперь он взбешен еще сильнее, что заставляет напрячься: скоро должна прийти Лейтон. — Дайте-ка вспомнить кого-нибудь, кого вы знаете. Фил Данфи.

— Из «Американской семейки»? — кивает Деккер.

— Хейс вообще не похож на Фила, — Истон качает головой.

— Может, просто сменим тему? — я скрещиваю руки на груди.

— Дай договорить, потому что Куинн тоже приехала, и я бы предпочел сейчас быть с ней. Знаешь, с моей настоящей женой?

Я отмахиваюсь.

— Ну так переходи к сути.

Джаггер выпрямляется и кладет руки на стол.