— Хейс... — имя звучит едва слышно, пока мои ладони ложатся ему на голову.

Оргазм подступает волна за волной – с каждым движением языка, с каждым прикосновением к клитору. Его пальцы впиваются в ягодицы, притягивая меня еще ближе к своему лицу.

И вот я уже зависаю над пропастью. Каждый раз, когда Хейс смотрит на меня и наши глаза встречаются, я соскальзываю все ниже, пока он резко не всасывает клитор – и тогда окончательно срываюсь в бездну. Я не кричу, лишь тихо скулю, наслаждение разливается по телу не резким разрядом тока, а мощными, перекатными волнами.

Он замедляется и опускается на пятки. Губы влажные от моих соков, и, несмотря на только что пережитую разрядку, я отчаянно жажду почувствовать его внутри.

— Господи, Лейтон, я вот-вот кончу в гребаные штаны.

— А как насчет того, чтобы сделать это в мой рот?

У Хейса отвисает челюсть, а я сползаю на пол, заставляя поменяться местами.

Мы выжимаем максимум из того времени, что осталось до возвращения детей. Три оргазма у меня, два у него – и все равно мало, потому что я хочу Хейса только сильнее.

Лейтон

— Привет, — радостно выдает Монро группе незнакомцев, пока мы пробираемся к местам на сегодняшнем матче «Кольтс», которые достал Хейс. — Привет! — машет она следующей компании. — Привет! — и еще одной.

Глубоко вдыхая, пытаюсь поймать дзен. Линкольн скачет от нетерпения, Монро не перестает здороваться с каждым встречным, а Лейк пребывает в отвратительном настроении с того самого момента, как мы вышли из дома.

— И тогда она заставила делать домашку за кухонным столом и заявила, что я не получу десерт, пока все не проверит. Она вообще в курсе, что я круглая отличница и учусь в классе для одаренных детей? — Лейк без конца жалуется на то, как ужасно было у Артура и Джулианны. И хотя я не в восторге от того, что дети там, они все-таки их семья, а я тем временем отлично провела время с Хейсом. — Она отобрала у Монро пластилин, а дядя Артур отказался поиграть с Линкольном во дворе. Сказал, что устал после работы. Зачем мы им вообще нужны, если не хотят проводить с нами время? — возмущается Лейк.

— Привет, — Монро машет парню, тоже одетому в джерси Карлайла, и он пытается дать «пять». — Нет, сегодня только привет.

Он со смехом кивает. Я одариваю парня извиняющейся улыбкой, и тот идет дальше.

— Ты можешь дать ему «пять», — стонет Лейк и поворачивается ко мне. — Я туда больше не поеду, так и скажи судье.

— Они хотят, чтобы вы были с ними, потому что любят вас. Вы же семья, — я не совсем понимаю, как правильно реагировать, и, наверное, не стоит втайне радоваться тому, что она не хочет туда возвращаться.

— Они нас не любят! — повышает голос Лейк.

В последнее время я все чаще задумываюсь о том, что было бы неплохо найти для детей какого-нибудь психотерапевта, чтобы они могли проговорить все, что сейчас происходит в жизни, и вспышка гнева Лейк лишь убеждает меня в правоте. Делаю мысленную пометку: поискать хороших специалистов, как только появится время.

— Привет, — Монро машет парню, который разносит пиво.

— Можешь сказать, чтобы она перестала со всеми здороваться? — огрызается Лейк.

— И что предлагаешь сделать? Сегодня Национальный день приветствий, — я закатываю глаза.

Это куда хуже Национального дня «Дай пять».

— Не знаю, но она привлекает внимание, — Лейк оглядывает толпу людей, которые наверняка просто умиляются маленькой девочке в джерси Хейса Карлайла.

Мимо проходит группа фанатов в джерси команды из Милуоки.

— Вам никаких приветов, — заявляет Монро. Следом идет компания болельщиков «Кольтс». — Привет!

Лейк издает рык и сжимает кулаки.

— Монро, милая, а в этом дне есть какой-нибудь лимит на количество людей, с которыми нужно поздороваться? — спрашиваю я.

Она замирает и хмурится.

— Забудь. Давай просто дойдем до мест, — я поворачиваюсь к Лейк, — а потом она поздоровается со всеми вокруг, и мы на какое-то время с этим покончим.

Мы стоим на верхней площадке лестницы в секторе, когда Линкольн замечает Истона и Деккера, выходящих из дагаута, и срывается с места, несясь к полю:

— Истон!

— О боже... так, пошли, — пытаюсь побыстрее спуститься по ступенькам, но Монро преодолевает по одной за раз, останавливаясь и помахивая ручкой в стиле «Мисс Америка», попутно раздавая приветы каждому ряду фанатов.

Я подталкиваю Монро в спину. В одной руке сумка, набитая всякими развлекухами на случай, если ей станет скучно, в другой собственная сумочка. К концу дня плечи будут отваливаться.

— Привет. Привет. Привет. Привет, — Монро одаривает этим словом каждого встречного.

Лейк фыркает.

— Мы выглядим глупо, вырядившись в его джерси.

Я оборачиваюсь к ней, одновременно следя за тем, чтобы Монро не споткнулась и не полетела кубарем с лестницы из-за навязчивой идеи поздороваться с каждым человеком на чертовом стадионе.

— Мы поддерживаем его. Точно так же, как он поддерживает нас.

Истон подходит к ограждению, и я замечаю, как несколько человек поднимаются со своих мест, чтобы присоединиться к Линкольну.

Тут Монро видит Деккера.

— Привет, Деккер! — она вскидывает руку и сбегает по ступенькам, прежде чем успеваю ее поймать. — Сегодня Национальный день приветствий!

Она растворяется в толпе людей, жаждущих пообщаться с двумя игроками.

Я мчусь вниз по лестнице.

— Прошу прощения, мне просто нужно... — я протискиваю руку между стайкой детей и хватаю Монро. — Эта моя.

Я пытаюсь вывести ее из толпы, но та продолжает раздавать приветы каждому, кто готов ее растоптать ради автографа. Беру на руки, и Монро обхватывает меня ногами за талию.

— Прости, Хейс в буллпене³⁵, — Деккер указывает направление, но я его не вижу.

Новый менеджер команды – какой-то Рипли. Раньше он был ассистентом в Сиэтле, из-за чего Хейс всю неделю был как на иголках, но, по его словам, мужик вроде бы не держит зла.

— Ничего страшного, — я дотягиваюсь до Линкольна и дергаю его за руку. — Идите готовьтесь к игре. Удачи вам, парни.

Линкольн упирается и продолжает болтать с ними все то время, пока я тащу его обратно.

Заполучив обоих детей, перевожу дух и вижу Лейк: она сидит на нашем ряду, закинув ноги на пустующее кресло впереди, и уткнулась в телефон.

— Пошли на места, — я беру Линкольна за руку, а Монро продолжаю держать на руках.

— Привет, — говорит Монро паре позади нас. — Привет, — машет она следующей компании.

Все они улыбаются и отвечают, но клянусь, я больше никогда в жизни не хочу слышать слово «привет».

Я опускаю Монро на землю и усаживаю обоих между собой и Лейк.

— А теперь давайте просто посидим и придем в себя, ладно?

— Ты вся красная, — замечает Лейк.

Я прищуриваюсь. Она понятия не имеет, насколько я уже вымотана, а ведь игра еще даже не началась.

— Кажется, в следующий раз на бейсбол я пойду одна, — бормочу я.

Я достаю телефон из сумочки, чтобы сделать пару снимков и отправить Келли и Вив – адвокат сказала, что нужно собирать доказательства того, что провожу время с детьми. Видимо, совместные ужины и купания не считаются, поскольку они ее не особо впечатлили.

— Улыбочку, — командую я, и в тот самый момент, когда нажимаю на кнопку, чтобы сделать фото, приходит сообщение. Я щелкаю кадр, и – надо же! – Лейк даже улыбается.

Хейс: Нашли свои места? Без проблем?

Смотрю на поле, зная, что он где-то там. Я так жду возможности увидеть его в игре.

Я: Да, у меня будет идеальный вид на твою задницу всю игру.

Хейс: А ты думала, почему я выбрал именно эти места?

Я: Не уверена, что смогу держать себя в руках.

Хейс: Отлично, значит, к тому моменту, как мы увидимся после матча, ты уже будешь на полпути к цели.