— А я и говорю: ладно, — она подмигивает еще выразительнее.

— Ребят...

— Дженнифер Карлайл, к доктору Апостолосу.

Мама встает, и отец поднимается следом. Прежде чем подойти к женщине, выкрикнувшей ее имя, мама наклоняется и щипает меня за щеку.

— Лично я просто счастлива, что вы с Лейтон не встречаетесь.

Она подмигивает – снова – и направляется в другой конец зала ожидания.

— Привет, Марго, — мама скрещивает пальцы на удачу. — Сегодня тот самый день.

Я подхожу и встаю рядом.

Отец кладет руку мне на плечо.

— Это наш сын, Хейс Карлайл, кэтчер из «Кольтс».

— Но у него есть девушка, так что руки прочь, — со смешком добавляет мама.

Мы гуськом заходим в кабинет. Если кто-то в этой очереди еще не понял, кто я такой, то теперь-то уж точно все в курсе.

Спасибо, мама и папа.

Мы выходим из кабинета врача, переполненные благодарностью и восторгом: снимки чистые, от рака не осталось и следа. Мы все так счастливы, что родители разом бросаются обнимать доктора и жестом зовут меня присоединиться. Доктор Апостолос, вероятно, этот момент вовек не забудет. Он не похож на человека, склонного к телячьим нежностям, но родители просто не оставили выбора.

— Пошли отмечать! — объявляет отец с широченной улыбкой на лице.

— В наше место? — мама с папой переглядываются, и я явно не в теме их маленькой тайны.

— Я угощаю, куда идем? — я поведу их, куда только пожелают. Год выдался тяжелым, и раз уж редко бывал рядом, хочу, чтобы сегодняшний день им запомнился.

— На каком этаже? — спрашивает отец, замирая перед лифтами.

— На втором переход к парковке, но мы вызовем такси до ресторана, а потом вернемся, чтобы вы забрали машину, — жму на кнопку вызова.

— Кажется, на третьем, — говорит мама.

— Нет, на втором, — настаиваю я.

— Столовая на втором? — отец хмурится.

— Столовая? — я перевожу взгляд с одного на другого. — Это там вы хотите праздновать?

— Твоя мама обожает их печенье.

Мы заходим в лифт, и отец жмет на кнопку третьего этажа.

— Ладно, столовая так столовая, — сдаюсь я.

Пока едем вниз, быстро строчу Келли сообщение о результатах и пишу, что созвонимся после обеда. Она присылает в ответ эмодзи с хлопушкой, а следом – блюющего человечка.

Мы петляем по залу, стоим в очереди и набираем еды, к которой родители успели прикипеть – слишком уж часто им приходилось здесь бывать.

Когда подходим к кассе и я пытаюсь отвоевать у отца право оплатить счет, мама хлопает меня по руке.

— Твоя девушка здесь.

— Прости, что?

— Лейтон. Вон она, — мама указывает в угол зала на парочку в медицинских костюмах: они о чем-то весело болтают. Парень что-то добавляет, и Лейтон, снова рассмеявшись, касается его ладони. — Ох, милый... Значит, у вас и правда все понарошку? А я-то думала, ты просто так говоришь, — она расстроенно поджимает губы.

Отец победно вскидывает руки.

— Ура! Я выиграл!

Он радуется, что успел расплатиться, пока я в оцепенении наблюдаю, как Лейтон воркует с каким-то мужиком.

— Я пойду поздороваюсь. Ты же не рассердишься? — шепчет мама и направляется к Лейтон.

— Погоди, пап, я нож забыл, — бросаю я.

Чтобы выколоть себе чертовы глаза.

Лейтон

Элиас во всех красках расписывает, как на выходных ездил кататься на горных велосипедах в Висконсин с друзьями из меда, и как все пошло наперекосяк. Он травит байку всем, кто готов слушать, весь сегодняшний день.

— Это было просто нечто. К концу поездки он был с ног до головы в грязи, заляпан птичьими потрохами, а шорты превратились в лохмотья из-за того, что отвалилось сиденье.

Я откидываюсь на спинку стула и прикрываю рот рукой, чтобы не выплюнуть пережеванную картошку фри.

— Ему это до конца жизни будут припоминать. Теперь клеймо навеки, — Элиас протягивает салфетку, потому что я уже плачу от смеха.

А затем наши взгляды пересекаются, и он смотрит на меня чуточку дольше, чем следовало бы. В его глазах я читаю то, что определенно не совпадает с моими чувствами.

— Сходишь со мной на свидание? — спрашивает он, и весь смех мгновенно оседает пеплом на моем языке.

Я что, дала ложную надежду? Когда он позвал меня на обед, я согласилась только потому, что все вокруг обсуждали его уморительную историю, и мне хотелось послушать. Мы довольно много работали вместе, и мне никогда не казалось, что он заинтересован в чем-то большем, чем просто дружба и рабочие отношения.

— Ох, эм...

— Что ж, это плохой знак, — он проводит рукой по лицу.

— Нет. В смысле... — понятия не имею, что сказать. У меня есть парень. И хотя все это лишь постановка, по крайней мере, так задумывалось. Будь у меня возможность разобраться с детскими травмами, я бы хотела, чтобы это было по-настоящему. Но он брат лучшей подруги, а это влечет за собой проблемы.

— Можешь просто сказать «нет», Лейтон, — голос вырывает меня из мыслей. Мыслей, которые, кажется, вечно крутятся вокруг Хейса.

— Лейтон!

Мы с Элиасом синхронно поворачиваем головы на голос, назвавший мое имя.

— Миссис Карлайл? — шепчу я.

Ах да, точно. Хейс говорил, что у нее сегодня прием, и предложил пообедать вместе, но потом нас прервала Монро: она умоляла завести кота, чтобы было кого обнимать в Национальный день объятий с кошками. Я так и не узнала, во сколько они приедут.

— Как вовремя, — замечает Элиас. — Тебя спасла шатенка средних лет, которая «Не худая и слегка с приветом», — он с недоумением читает надпись на ее толстовке.

Я не могу сдержать смешок:

— Дай минутку.

Я встаю, но она успевает подойти к столику прежде, чем успеваю отойти от Элиаса.

Она распахивает объятия еще за три столика от нас и сгребает меня в охапку, раскачиваясь из стороны в сторону.

— У меня ремиссия. Я здорова!

Она объявляет это так громко, что люди за соседними столиками начинают аплодировать. Она отстраняется, щеки заливает краска, и она машет руками, прося людей перестать, но, когда те продолжают хлопать, женщина так и светится от внимания. И полностью заслужила это после всего, через что прошла.

— Поздравляю, — говорю, снова обнимая ее.

Взгляд невольно цепляется за Хейса и его отца у кассы. Хейс смотрит на меня, потом на Элиаса, затем снова на меня. У него точно такое же выражение лица, как в тот день в кафе с мороженым, когда придурок отпустил дерьмовый комментарий об игре.

— Я знаю. И слышала о вас с Хейсом, — шепчет она, хотя и не настолько тихо, как следовало бы, но в этом вся миссис Карлайл. Своим громким характером Келли пошла в мать. — Твой секрет умрет со мной, но я так счастлива, — она снова обхватывает меня руками, раскачивая, и к горлу подступает тошнота. — Я всегда хотела, чтобы ты стала моей невесткой.

О боже, она уже перебарщивает.

— Лейтон, — произносит мистер Карлайл, подходя с подносами. — Дай-ка я это поставлю, — он шагает к столику, за которым сидит Элиас. — Привет, сынок, ты ведь не против?

— Нисколько, — Элиас откидывается на спинку стула, жуя яблоко и с интересом наблюдая за разворачивающейся сценой.

— Миссис Карлайл только что поделилась прекрасной новостью. Вы, должно быть, на седьмом небе от счастья, — я обнимаю его, но мыслями далеко отсюда. Внимание приковано к высокой фигуре, приближающейся к нам. Челюсти Хейса плотно сжаты, а в руке он мнет стопку салфеток.

— Слава богу. Это был худший год в моей жизни, — шепчет мистер Карлайл на ухо.

На глаза наворачиваются слезы, и я обнимаю его крепче в знак поддержки. Я понимаю, какое огромное облегчение он испытывает.

— Познакомь нас, Лейтон, — просит Элиас.

Мистер Карлайл отстраняется и протягивает руку.

— Дэйв Карлайл, а это моя жена Дженнифер.

Элиас представляется, встает, пожимает им руки, а затем берет поднос.