— Простите, парни, я пас.

— Пас? В смысле пас? — первым возмущается Деккер, что удивительно.

— Лучшая подруга? — спрашивает Истон.

Я ввел обоих в курс дела после того, как увиделся с Лейтон на похоронах.

Я киваю.

— Бери их с собой, — говорит он.

Я немного поражен тем, насколько хорошо изучил Истона за какие-то полгода дружбы.

— Не-а, лучше закажите стейк со всеми гарнирами и отдайте Руби.

У хозяйки бара на первом этаже дома суровый вид, но если узнать поближе, она не так уж и плоха.

Деккер качает головой, не собираясь читать нотации.

— Мы нужны? — он поворачивается к выходу, и мы с Истоном следуем за ним.

— Нет, сам справлюсь. Наверное, просто закажу пиццу, а заодно вспомню навыки раскрашивания, не выходя за контуры.

Хоть я и не уверен, что буду заниматься только этим. Судя по тому, что звонила Келли, Лейтон, должно быть, медленно сходит с ума, ведь сестра ясно дала понять: она не хочет, чтобы я приближался к лучшей подруге.

— Надо бы позвать их на игру. Я бы с удовольствием познакомился с этой лучшей подругой, — ухмыляется Истон.

— Мы с ней уже знакомы, — напоминает Деккер.

— Разве? — его темные брови сходятся на переносице.

— В больнице, когда у Твити родился ребенок.

Мы втроем здороваемся с некоторыми игроками чикагских профессиональных хоккейных команд.

Останавливаемся у стадиона «Уэббер-филд» – дальше нам не по пути.

— Та блондинка? Не сообразил, что это она, — Истон ошеломленно моргает. — Да она тебе не по зубам, парень.

Деккер бьет его тыльной стороной ладони в грудь.

— Ну все, я пошел.

— А когда сможем поговорить о твоей сестре? Ты из тех парней, кто говорит «руки прочь от моей сестренки», или сезон открыт? — со смехом бросает Истон, пятясь назад.

— Пошел ты, Ист, — я показываю ему средний палец.

Он ржет, пока не скрывается в «Хлеву», а я заказываю такси, которое, слава богу, приезжает через пару минут.

Сидя на заднем сиденье, я размышляю, стоит ли написать Лейтон, а потом задумываюсь: тот ли это номер, что у меня сохранен? Прошли годы с тех пор, как мы в последний раз созванивались или переписывались, да и то это было в общем чате с Келли.

Пока взвешиваю все «за» и «против», такси притормаживает у припаркованной у обочины машины возле дома. Что ж, решение принято – визит станет сюрпризом.

Я благодарю водителя, выхожу и оглядываю дом с тротуара. Внутри во всех окнах горит свет, а через одно из них замечаю Линкольна, бросающего мяч в стену.

Я взбегаю по ступенькам и стучу. Дверь открывается почти мгновенно, и взгляд опускается на Монро.

— Монро! — узнаю голос ее старшей сестры, Лейк. Она влетает в прихожую и, затормозив в носках, замирает, увидев меня. Лейк быстро справляется с удивлением и переключает внимание на Монро. — Ты же знаешь, что нельзя открывать дверь.

— Я думала, это бабл-ти, — хнычет Монро.

— Не имеет значения, — она встает перед младшей сестрой, задвигая ее себе за спину.

Из-за плеча Лейк выглядывает Линкольн с широко раскрытыми глазами.

— Хейс Карлайл?

Лейк отмахивается от него, словно я какой-то серийный убийца, прикидывающийся чистильщиком вентиляции, а затем скрещивает руки на груди.

— Ее здесь нет.

Для одиннадцатилетки она слишком сильно походит на типичного подростка. Или, может, все такие благодаря соцсетям.

— Вообще-то, есть, — возражает Линкольн.

Монро просовывает голову между ног старшей сестры.

— Лейтон наверху, потому что ей нужна чертова минутка для себя.

Я еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, услышав эту фразу из уст ребенка.

— Лейк довела ее до слез, — сдает сестру Линкольн.

Обвиняемая резко оборачивается.

— Ничего я не доводила.

Помню я такие взгляды от собственной сестры.

— Ладно, народ, так мне можно войти?

— Нет, — Лейк пронзает меня взглядом.

— Скажите, что это бабл-ти... — я слышу голос Лейтон еще до того, как она спускается по лестнице.

— Еще лучше! Это Хейс! — благодаря Линкольну я чувствую себя так, словно номер навсегда изъяли из обращения, а джерси гордо висит под сводами «Уэббер-филд».

— Оу, — ее удивленный голос звучит не особо радостно. — Лейк, можешь идти. Я сама с ним разберусь.

Я не свожу глаз с Лейк, она с минуту сверлит меня сузившимися глазами, а затем делает шаг назад. Монро путается в ногах и начинает визжать. Лейк не сразу отпускает ее, шаркая ногами по направлению из прихожей.

— Лейк, — произносит Лейтон строгим, по-настоящему материнским тоном.

— Она должна когда-нибудь научиться, — она переступает через Монро, ползающую на четвереньках. — Я буду наверху.

Монро прошмыгивает мимо на крыльцо и оглядывает улицу в обе стороны. Скрестив руки на груди, она обиженно сопит.

— И где мужчина с моим бабл-ти?

Я честно пытаюсь не спускать глаз с малышки, но Лейтон выглядит просто охренительно. Знай сестра, какому искушению меня подвергает, дважды подумала бы, прежде чем просить о помощи. На Лейтон пижамный комплект в розово-белую полоску. Штаны тонкие и свободные, но все равно подчеркивают фигуру. Белая майка облегает тело, приоткрывая полоску живота, потому что рубашка от пижамы не застегнута и распахнута по бокам.

Из «соседской девчонки» она превратилась в чертовски горячую штучку. Неудивительно, что Истон положил на нее глаз в больнице.

Лейтон скрещивает руки на груди, в точности, как и две другие девчонки в этом доме.

— Что тебе нужно?

Совсем не тот теплый прием, на который я рассчитывал.

Хейс

— Покидаем мяч? — Линкольн бросает его мне, но Лейтон перехватывает подачу раньше, чем успеваю поднять руки.

— Ты бы нам пригодилась, — шучу я в надежде разрядить обстановку, но Лейтон лишь сверлит мальчика взглядом. Ни тени улыбки на лице.

— Я сказала: на сегодня с мячом покончено, — она не отпускает добычу и тянет за края рубашки, стараясь прикрыть грудь, тесно обтянутую белой майкой.

Пальцы невольно сжимаются в кулаки.

— Ну пожа-а-алуйста, — канючит Линкольн и смотрит на меня, будто на единственного спасителя, но здесь мое слово ничего не значит. И, честно говоря, «мамочка Лейтон» немного пугает. Но в то же время она чертовски сексуальна.

Я примирительно поднимаю ладони.

— Слушаемся босса.

Наверху хлопает дверь. Лейтон на мгновение зажмуривается и шумно втягивает носом воздух.

— Это домашний мяч, он не оставляет следов на стенах. Папа всегда разрешал! — не унимается мальчишка.

Грудь Лейтон вздымается и опадает – я не могу этого не замечать, потому что, видимо, совершенно не способен унять вожделение к девушке, даже когда рядом дети. Я что, провалился в пубертат, в свои тринадцать? Лейтон занимается воспитанием, держась на последнем издыхании, а я только и думаю о том, как бы втиснуть член ей между грудей.

Явно не создан я для семейной идиллии.

— Сначала закончи математику, тогда и поговорим, — Лейтон кивает в сторону кухни, ее хвост качается в такт движениям. — И Монро, курьер позвонит в дверь, когда приедет. А ну, марш в дом.

Монро фыркает, но топает внутрь, проскакивая мимо моих ног так, словно главный злодей в этой ситуации – я. Собираюсь войти следом, но Лейтон делает шаг навстречу, преграждая мне путь на пороге.

— Передай Келли, что я в порядке.

Лейтон берется за дверную ручку, полы рубашки расходятся, и взгляд моментально прилипает к ложбинке. Боже, ну почему она не моя? В голове лишь одна мысль: каково бы это было – ни детей в доме, ни лишних глаз, только ее губы на моих.

Я помню, каким нежным и робким был поцелуй много лет назад. Но стоило провести языком по ее губам, как Лейтон тут же раскрылась навстречу – будто ждала этого момента так же долго, как и я. Стоило делу дойти до самого интересного, она сбежала. И, пожалуй, именно об этом стоит помнить в первую очередь.