Другой адвокат поднимается с места, одаривая адвоката Лейтон снисходительной ухмылкой.

— Мой клиент – родной брат покойного отца, Ваша честь. Он состоит в браке и убежден, что детей следует передать на воспитание ему и его жене, Джулианне. Обстановка в их семье наилучшим образом скажется на благополучии детей.

— О боже, — ахает Лили, перегибаясь через спинку скамьи. — Отрасти яйца, — бросает она пожилому мужчине на другой стороне.

Отец Лейтон дергает бывшую жену за рукав.

Лейтон оборачивается, чтобы шикнуть на мать, а отец отчаянно машет руками, словно пытаясь показать Лейтон, что он тут ни при чем.

— Возможно, это и так, мистер Локс, но покойные указали Лейтон Синклер. Мне понадобится нечто более весомое, чем свидетельство о браке, чтобы отменить их, как я вижу, предельно ясную волю, — заявляет судья.

Адвокат оглядывается на своих клиентов – брата Патрика, Артура, и ту блондинку, что корчит из себя Марту Стюарт, – и произносит:

— Мы считаем, что Скайлер вынудила Патрика подписать это завещание.

Адвокат Лейтон издает смешок.

— Вы, должно быть, шутите. Это ваш аргумент? Есть хоть какие-то доказательства? — она поворачивается к судье. — Ваша честь, мы не можем гадать, принуждали ли покойного. И это не имеет значения. Он подписал завещание, и юрист, который его составлял, сегодня присутствует в зале суда. Он может подтвердить, что Патрик подписал документ по доброй воле.

Она указывает на безупречно одетого мужчину с седеющей бородой, который сидит чуть ближе к Лейтон, чем следовало бы.

Судья кивает.

— Должен согласиться с мисс Дюпон. Мы не можем руководствоваться домыслами о том, что думал или чувствовал покойный в момент подписания, если нет доказательств обратного. У вас есть что-то еще, прежде чем я вынесу решение о временной опеке?

Другой адвокат начинает лихорадочно рыться в бумагах, в то время как мисс Дюпон опирается локтем на кафедру и смотрит на него с самодовольной ухмылкой, словно уже одержала победу.

Джулианна кивает адвокату, и тот с шумом выдыхает.

— Лейтон Синклер работает по двенадцать часов три ночи в неделю – что, насколько нам известно, оставляет детей на попечении двух бабушек, Лили Синклер и Ирис Ричардс. Другой помощи нет. В то время как у моих клиентов прекрасный дом: четыре спальни, так что у каждого ребенка будет своя комната. Они состоят в законном браке, имеют два источника дохода. Дети ни в чем не будут нуждаться. Более того, мои клиенты готовы и способны содержать семью на один доход, чтобы один из опекунов мог постоянно находиться дома с детьми. В доме моих клиентов они получат любовь и безопасность.

— Со мной они тоже получат любовь и безопасность, — заявляет Лейтон, гневно глядя на Джулианну.

Умница.

— Да, но не сможет вырастить троих детей одна. Ей тридцать лет, и она живет в однокомнатной квартире.

— Боже мой. Откуда он знает, где она живет? — шепчет мама.

— Потому что они копают. Знают о нашей дочери все, — бормочет отец Лейтон.

Адвокат Артура продолжает:

— Мисс Синклер не состоит в серьезных отношениях. Она не сможет поднять троих детей, перебиваясь случайными няньками. Детям нужны стабильность и постоянство, которые могут дать мои клиенты. Мы просим назначить временными опекунами Артура и Джулианну Салливан.

Адвокат Лейтон поднимает руку и прищуривается, глядя на оппонента.

— Во-первых, я считаю выражение «случайные няньки» крайне неуместным по отношению к родной бабушке и двоюродной бабушке, которые присматривают за детьми. Более того, то, что мисс Синклер не замужем, никак не влияет на ее способность быть опекуном. Мистер Локс, полно матерей-одиночек, которые успешно растят детей и совмещают это с рабочим графиком.

Мистер Локс поворачивается к мисс Дюпон.

— Своих собственных детей. Эти дети – не ее, поэтому суд вправе решать, кто должен их воспитывать. Условия проживания моих клиентов гораздо больше подходят для этого, чем условия вашей подопечной.

Мисс Дюпон шумно выдыхает.

— Вы хотите сказать, мистер Локс, что родители-одиночки хуже справляются со своими обязанностями по отношению к детям?

— Нет, мисс Дюпон. Я хочу сказать, что при наличии выбора, а теперь он есть, раз уж мои клиенты оспаривают опеку, для детей будет лучше остаться с родным братом отца, который состоит в законном браке. Джулианна может уволиться, и они все равно будут финансово обеспечены. Смогут дать детям ту же любовь, тот же привычный уклад и ту же безопасность, что были до безвременной кончины родителей.

— Вы издеваетесь. Вы такой... — мисс Дюпон осекается и смотрит на судью. — В завещании сказано, что Скайлер и Патрик Салливан назначили Лейтон Синклер опекуном детей. Мы не можем отменить это решение, поскольку, я уверена, оно не было принято спонтанно. Мы обязаны исполнить их волю в отношении детей.

Она выпрямляется, бросает взгляд на мистера Локса и снова обращается к судье:

— Не имеет никакого значения, замужем мисс Синклер или нет. К делу это не относится. Имеет ли значение ее график работы? Да. Но она уже нашла решение этой проблемы. Полно людей, которые работают и воспитывают детей без партнера.

— Сущая правда, но дети к такому не привыкли, — парирует мистер Локс. — Они привыкли к маме, которая сидела дома. И к папе, который ходил на работу. Они привыкли к маме, которая занималась благотворительностью...

Он все говорит и говорит, а плечи Лейтон поникают все ниже с каждой фразой о том, чего дать не сможет.

— У моих клиентов будет время на детей. Они смогут участвовать в школьных ярмарках выпечки. Состоять в родительском комитете. Жаль признавать, но мисс Синклер на это не способна. В ее графике просто нет времени, чтобы посвящать его нуждам детей так, как это могут делать мои клиенты.

Лейтон наклоняется вперед и закрывает лицо рукой.

Мать вашу. Кулаки сжимаются на бедрах: я пытаюсь подавить гнев, чтобы не перемахнуть через ограждение и не откусить мистеру Локсу ухо в стиле Майка Тайсона.

Мисс Дюпон качает головой.

— Вы же не можете всерьез...

Судья поднимает руку, и оба адвоката замолкают.

— Изначально, ознакомившись с завещанием, я счел дело предельно ясным – временная опека должна быть передана мисс Синклер. Но, выслушав аргументы мистера Локса, я вынужден признать, что на долю детей выпало слишком много перемен. И сохранение привычного уклада в семье такого близкого родственника, как родной брат, действительно может оказаться лучшим вариантом.

— При всем уважении, Ваша честь, последние шесть недель дети находились на попечении мисс Синклер, — уже спокойнее произносит мисс Дюпон.

— Я понимаю. И приму это во внимание, — затем судья переводит взгляд на Лейтон. — Мисс Синклер, выслушав обе стороны, вы искренне верите, что способны дать детям то же, что мистер и миссис Салливан? Что у вас хватит времени и сил заботиться о детях, пока они оплакивают родителей?

Лейтон встает и смотрит прямо на судью.

— Это была серьезная встряска для нас всех, но мы справляемся, Ваша честь.

— При всем уважении, «мы справляемся» – это не совсем то, что нужно, когда речь идет о благополучии троих детей, — встревает мистер Локс.

Чертов ублюдок. Я все-таки откушу ему ухо.

— Тут и сравнивать нечего. В одиночку она не потянет, — добавляет мистер Локс.

Судья поднимает руку, призывая его к молчанию.

Слышать, как он открыто заявляет, что Лейтон не справится, выше моих сил. Слова срываются с губ быстрее, чем успеваю их остановить.

— Она не одна! — вскакиваю на ноги.

Все головы разом поворачиваются ко мне, а ладони становятся влажными.

— Прошу прощения, — произносит судья. — Мистер Карлайл, что вы хотите сказать?

Я не свожу глаз с Лейтон, втайне молясь, чтобы поступок был правильным.

— У нее есть я. Мы с Лейтон Синклер состоим в серьезных отношениях.

Лили ахает.

— Что? Лейтон?

Я всегда жил по принципу «все или ничего», и этот раз – не исключение.