— Доброе утро. Прошу прощения, что заставил ждать, денек выдался сумасшедшим, — говорит он.

У него сумасшедший денек?

Ну-ну, приятель, попробуй-ка оказаться в зоне боевых действий без какой-либо подготовки. Конечно, я часто бывала в доме Скай, дети меня знают, и мы близки, но никогда не планировала ужины, разве что когда сидела с ними, да и тогда мы просто заказывали доставку. Я совершенно не готова к истерикам Лейк по поводу одежды, к тому, что Линкольн постоянно лупит мячом в стену, и к заявлениям Монро в духе «сегодня я ем только это». Особенно сейчас, когда мы все скорбим и пытаемся осознать потерю их родителей.

— Сумасшедшим, да? Так много жизней нужно разрушить? — Келли поднимает брови.

Я пихаю ее ногой под столом, но та даже не морщится. У нее выработался иммунитет. Взгляд прикован к мистеру Ноттингу. Он посмеивается, а Пегги дарит нам неловкую улыбку.

Если бы меня спросили, то дала бы ему лет пятьдесят. Он привлекателен, явно следит за собой: аккуратная борода с проседью и искрящиеся голубые глаза. Наверное, поэтому каждый раз, когда его вижу, на нем синий костюм. Заставляет людей тонуть в глазах и забывать о том, сколько он берет за час.

— Доброе утро, Келли, рад снова вас видеть, — в его глазах мелькает искра веселья.

— Утро, Марк. Опять без кофе, да? — она откидывается назад, закидывает ногу на ногу и кладет предплечья на подлокотники. — Лейтон может вычесть из вашего счета расходы на бензин и дорогу?

Понятия не имею, почему Патрик и Скайлер выбрали мистера Ноттинга, но, думаю, он знает свое дело и поможет сориентироваться на этом неизведанном пути.

Он переводит взгляд на меня, игнорируя Келли. Уверена, посмотри я сейчас на нее, увидела бы донельзя самодовольную ухмылку.

— Теперь, когда у вас было время обдумать новости, прошли похороны и все начнет понемногу утихать, хочу обсудить, что вы думаете об опекунстве над детьми. Если готовы двигаться дальше, нам нужно подать ходатайство в суд.

Я бросаю взгляд на Пегги, затем снова на него, ища того, кто поможет во всем разобраться.

— Ходатайство в суд? Они указали меня опекуном. Дело ведь решенное, разве нет?

Келли выпрямляется в кресле, ее внутренние сирены тревоги завыли в унисон с моими.

— Да, Патрик и Скайлер указали, что хотят видеть вас опекуном Лейк, Линкольна и Монро. Но теперь суд должен вас утвердить.

— Утвердить? — голос Келли гулким эхом отскакивает от темных стен.

Он бросает на нее мимолетный взгляд, прежде чем снова переключить внимание на меня.

— Мы должны заявить, что вы хотите их забрать...

Паника накрывает с головой, пульсируя в венах так, словно кто-то дернул рубильник пожарной тревоги. Все это время я задавалась вопросом: что будет, если откажусь? Возьмет ли на себя эту роль тетя Ирис? Отец Патрика? Куда отправятся дети? Я чувствовала себя загнанной в угол и потерянной. Но теперь, когда мистер Ноттинг намекает на то, что меня могут и не утвердить, я просто не представляю, как могу не сделать этого.

Мысль о возвращении в тихую, пустую квартиру разливается по венам ядом. Я уже привыкла к хаосу. Не представляю, как сильно буду скучать по детям, если их заберут. Кроме того, для Скай и Патрика явно было важно, чтобы именно я воспитывала детей, и я хочу почтить их волю.

— Я хочу их забрать.

Я поворачиваюсь к Келли. На ее губах расцветает мягкая улыбка, словно она только и ждала, когда я твердо заявлю о своем решении. Келли сжимает мою руку в знак молчаливой поддержки. У меня и правда самая лучшая подруга на свете.

Мистер Ноттинг кивает Пегги.

— Тогда начнем с подачи ходатайства об опекунстве.

— Но судья должен согласиться, что я подхожу на роль опекуна? — страх пробирает, словно мелкий зуд, перерастающий в сыпь. Мозг лихорадочно подсчитывает: моя должность, зарплата, сбережения. Сочтет ли судья, что я способна о них позаботиться?

— С какой стати она должна что-то доказывать? Очевидно же, что родители считали ее подходящим человеком для воспитания детей.

Я сжимаю руку Келли. Она всегда первой бросается на мою защиту.

Мистер Ноттинг поднимает руку.

— Позвольте объяснить, как все будет происходить дальше. Уверен, вы были немного ошарашены, когда я зачитывал завещание. Итак... — он снова бросает взгляд на Пегги, а я вдруг чувствую себя третьей лишней на свидании. Они знают, что будет, еще до того, как об этом узнаю я. — Мы подаем ходатайство, в котором сообщаем суду, что по завещанию вы назначены опекуном и действительно хотите взять на себя эту роль. Затем всем остальным членам семьи будут разосланы уведомления, и у них будет возможность заявить о себе, если захотят воспитывать детей.

Должно быть, он замечает, как краска сходит с моего лица, потому что слегка опускает голову.

— Понимаю. Но в девяти случаях из десяти из этого ничего не выходит. Просто часть процедуры. Если кто-то захочет возразить, он имеет на это право. Тогда одному из участников будет выдана временная опека, пока суд будет решать, что лучше для детей.

Я резко поворачиваюсь к Келли, и та ободряюще сжимает мою ладонь. Скайлер хотела, чтобы это была я, и Патрик, очевидно, был согласен. Я лихорадочно перебираю в уме всех, кто мог бы заявить о правах. Тетя Ирис говорила, что хотела бы, но ни за что не угонится за ними, хотя и обещала помогать по мере сил. У Скай не было других братьев или сестер. Мы обе были единственными детьми в семье и заменили друг другу сестер.

— Они достанутся тебе, — пытается успокоить меня Келли, но в голову закрадывается пугающая мысль.

— Артур и Джулианна, — шепчу я.

Келли мотает головой, но я не уверена, что их можно списывать со счетов. У него отличная работа, сама Джулианна сейчас работает, но на похоронах не забыла сообщить, что, как только забеременеет, они смогут позволить себе, чтобы она стала домохозяйкой. Джулианна приставала с указаниями и не раз намекала, что ее материнские инстинкты, кажется, развиты лучше.

— Брат? — уточняет мистер Ноттинг. — Тот, которому достался дом на севере?

Я киваю. Тот самый дом, где Патрик и Скай останавливались перед смертью. Меня это нисколько не расстроило. Я бы ни за что не хотела получить тот дом, это вечное напоминание о случившемся. И в походы я больше ни ногой.

— Полагаю, мы скоро узнаем, есть ли у него желание взять опекунство. А пока подадим документы. Если до слушания никто не заявит о правах, все пройдет гладко.

— Хорошо, — говорю я. Мы с Келли переглядываемся.

На похоронах Артур не проявлял особого интереса к детям. Он и раньше-то не был идеальным дядей. Конечно, убит горем из-за смерти брата и невестки, но так ничего мне и не сказал, узнав, что опекуном назначили меня.

— Если кто-то все же заявит о правах, я направлю вас к коллеге, у которого больше опыта в подобных делах, но будем надеяться, что до этого не дойдет, — он встает из-за стола, перегибается через него и протягивает руку. — Спасибо, что пришли, — его улыбка перемещается на Келли, и та легонько хихикает. — Я буду на связи.

Я пожимаю руку, а когда он протягивает ее Келли, та вкладывает свою ладонь.

— Всегда рад встрече, мисс Карлайл.

Я перевожу взгляд с одного на другую. На щеках играет легкий румянец, Келли прикусывает краешек губы... И, надо заметить, ее рукопожатие длится куда дольше моего.

Я прочищаю горло, и они расцепляют руки. Мистер Ноттинг собирает бумаги.

— Пегги, не проводишь их?

— Конечно, — отвечает она, ничуть не смутившись сценой. Он что, со всеми друзьями клиентов так себя ведет?

Адвокат выходит из кабинета, и я выразительно смотрю на Келли.

Она пожимает плечами.

— Я не его клиентка.

— Зато я – да.

— Что-то я не слышала возражений, когда ты на днях держалась за руки с моим братом, — она выгибает бровь.

Даже удивительно, что Келли впервые заговорила об этом только сейчас.

Я пытаюсь смотреть на нее пустым взглядом, скрывая любую реакцию, словно не прокручивала эту сцену в голове десятки раз за последние несколько дней.