Хорошо. Получи.

Натягиваю на лицо улыбку. Широкую, неестественную. Она режет губы, словно острое стекло. Слезы еще не высохли, тушь размазана, я знаю, выгляжу жалко и нелепо. Но какое теперь значение? Беру руку Эраста Натановича своей дрожащей ладонью, крепко прижимаю ее к своему боку, акцентируя на ней внимание Чувствую, как начальник слегка напрягся, но не отстраняется. Спасибо ему хоть за это, ведь сейчас вся моя опора находится в этом театре абсурда.

— Ну да, — мой голос звучит хрипло, но я заставляю его звучать почти игриво. — Я соврала!

Марк резко поджимает губы. Они становятся тонкими белыми ниточками на его бледном лице. В глазах разгорается суровый ураган ярости, приправленной уже знакомым мне презрением.

— Не подскажешь когда? — муж цедит слова сквозь стиснутые зубы.

Сердце колотится так, что кажется, вот-вот вырвется наружу. Клокочет болью, гневом, обидой. Но улыбка ни на секунду не спадает с моего лица. Я держу ее, как щит, как последнее оружие.

— Когда сказала, что у меня все это время никого не было, — говорю четко, глядя Марку прямо в эти ненавидящие глаза. Натаныч рядом со мной каменеет. — На самом деле, твоя Даша оказала мне услугу, когда выложила те фотографии. Я уже не знала, как от тебя избавиться, чтобы не потерять все... — мой взгляд скользит по знакомой гостиной, по стенам нашей проклятой квартиры, — например, эту квартиру, — голос чуть дрожит, но я выпрямляю спину до предела, расправляю плечи. Гордо. Вызывающе. Смотрю на Марка так, будто он — жалкая соринка под мои ногтем. — Может, даже часть твоей фирмы получится отхапать.

Внутри — кромешный ад. Боль разрывает грудь на части, хочется сжаться, завыть, спрятаться. Но я сижу и… улыбаюсь. Играю свою роль до конца.

Посмотри, Марк. Посмотри, как мало ты для меня значишь теперь.

Муж смотрит. Его взгляд скользит по моему лицу, по моей фигуре, прижатой к Натанычу, и в нем читается только одно: “шлюха”. Последняя, грязная, продажная шлюха.

Не проходит и пары секунд, как губы Марка искривляются в жесткую, беззвучную усмешку. Он отталкивается от стены и делает шаг вперед, в гостиную — его движения плавные, хищные. Опасные.

Не выдерживаю. Вскакиваю на ноги. Натаныч поднимается вслед за мной. Руку от моей талии не отнимает — похоже, чувствует, что я вот-вот рухну на пол.

— Знаешь, — произносит муж низко, его голос пропитан ядом, — я, конечно, подозревал, что устроившись на работу в отель, ты как все... работницы, пойдешь налево, — он останавливается в паре шагов от нас, его глаза сверлят не меня, а Натаныча. — Но чтобы захомутать своего начальника, это еще умудриться надо.

Чувствую, как мужчина рядом со мной резко напрягается. Эраст Натанович выпрямляется, его осанка становится жестче, какой-то военной.

— Следите за языком, — холодно цедит он.

Марк резко переводит взгляд на него. Усмешка мужа становится шире, злее.

— Не вмешивайся! — рявкает он. — Твое начальство знает, что ты принимаешь работников через постель? Интересно, все такое собеседование проходят, или только моя дорогая женушка удостоилась такой чести?

“Женушка”.

Это слово, произнесенное с такой гадливой интонацией, переполняет чашу.

— Хватит! — мой крик разрывает напряженную тишину квартиры, звенит отчаянно, безнадежно.

Но Марк уже не слушает. Его ярость, его цинизм, его желание растоптать меня находят нужный выход.

— Нет, уж ты меня выслушаешь! — он делает еще шаг к нам, смотрит на меня с невозможной злобой. — В любом случае, все что я скажу, ты заслужила, раз ведешь себя как последняя дрянь!

Последнее слово повисает в воздухе, но я даже не успеваю придумать, что ответить, как краем глаза улавливаю резкое движение.

Миг, и раздается глухой, влажный удар.

Хватаю ртом воздух, прикрываю рот ладонями.

Марк отшатывается, пошатываясь, прижимая руку к лицу. Из-под пальцев мужа сочится алая струйка крови, заливая его подбородок, капая на белоснежный воротник рубашки. Глаза мужа, которые секунду назад были полные ярости, теперь стекленеют от шока и боли.

Но шок длится лишь мгновение, а в следующее — я вижу вспышку чистой, первобытной злобы… звериный оскал.

— С-с-сука! — хрипит Марк, кровь пузырится на губах.

Секунда, и он бросается вперед, не раздумывая. Его окровавленный кулак летит в ответ.

Я не успеваю даже вдохнуть, не говоря уже о том, чтобы крикнуть, как…

Удар!

Тяжелый, глухой.

Попадает точно в челюсть Эраста Натановича.

Глава 10

Голова начальника резко откидывается назад. Он пошатывается, но не падает. В его глазах, обычно таких сдержанных и расчетливых, загорается нечто опасное. Не гнев. Холодная, убийственная ярость.

Мой мир сужается до самого настоящего кошмара, который разворачивается прямо на моих глазах. Потому что не проходит и мгновения, как Эраст Натанович кидается на моего мужа, который только его и ждал.

Воцаряется самый настоящий хаос. Слышу крик, возможно, мой, лязг падающей мебели — кто-то задел журнальный столик, хриплое дыхания дерущихся мужчин. Вижу, алую кровь на паркете и на белых стенах нашей бывшей “клетки счастья”. Это всего лишь капли… всего лишь капли, но….

“Надо что-то делать!” — загорается неоновая вывеска в голове.

Мысль пробивается сквозь панику, как луч света сквозь грозовую тучу. Обезумевший взгляд мечется по комнате, цепляется за кухню… за раковину.

Вода.

Вода!

Отталкиваюсь от дивана, прыгаю через опрокинутый столик. Н чувствуя под собой ног, несусь на кухню. Шум драки за спиной — удары “мяса” о “мясо”, хрип, проклятия — нарастает. Я стараюсь не оглядываться. Боюсь увидеть… что? Смерть? Увечье? Триумф одного из мужчин?

Хватаю первую попавшуюся кастрюльку, сохнущую на сушилке, сую под кран. Вода хлещет с напором, гулко наливаясь в металл. Руки дрожат так, что кастрюля дребезжит. Звуки боя за спиной сливаются в жуткую симфонию разрушения. Вот глухой удар. Хриплый выдох. Еще удар. Еще.

— А-а-аргх!

Это голос Эраста? Или Марка? Не знаю. Не могу заставить себя посмотреть. Сосредоточена на воде. Она уже почти у краев. Еще секунда… Хватаю раскачивающуюся кастрюлю обеими руками, резко разворачиваюсь.

Мужчины на полу. Свернулись в мерзкий клубок ярости. Лицо Эраста Натановича искажено гримасой боли и гнева. Мужчина заносит кулак, бьет Марка в висок. Мой муж вскрикивает, откидывается, но в следующее мгновение, используя инерцию, переворачивает Эраста на спину. Его окровавленный кулак летит вниз, прямо в лицо начальника.

Миг, и раздается громкий, отвратительный треск!

Нос… Это был звук удара по носу.

Марк замахивается для следующего удара. Его лицо, залитое кровью из разбитой брови и, возможно, носа, похоже на маску демона. На нем отражается злоба. Чистая, нечеловеческая злоба.

— Хватит! — оглушительный, исступленный крик рвется из моего горла.

Подлетаю к мужчинам, выплескиваю всю воду из кастрюли прямо на них. Холодная волна обрушивается на дерущихся.

— Блядь! — Марк отшатывается, шокированный, захлебываясь водой. Капли стекают с его волос, смешиваясь с кровью на лице.

Эраст Натанович замирает на полу в сидячем положении. Он прижимает ладонь к носу, из которого хлещет алая струя, заливая его подбородок, шею, рубашку. Глаза мужчины, полные боли и ярости, смотрят поверх пальцев на меня. Дышит начальник тяжело, хрипло.

— О боже, о боже, — бормочу я, падая на колени перед Эрастом. Мой голос дрожит, предательски срывается. — Как вы? Я сейчас скорую вызову!

— Не надо... — просит он хрипло, сдавленно, сквозь прижатую к лицу руку. Кровь просачивается между пальцев, капает на пол. — Это просто кровь... ничего страшного... Дай что-то... просто заткнуть ноздри.

Подскакиваю на ноги, бросаюсь обратно на кухню. Аптечка! Где аптечка? Распахиваю шкафчики один за другим со стуком. Руки трясутся, перед глазами все плывет. Сердце колотится где-то в горле. Мартинки, пластыри, зеленка... Где же бинты? Где вата?