Не проходит и мгновения, как бывший муж оказывается рядом и пальцами аккуратно, почти нежно касается моего плеча.

— Лиза? — его голос звучит удивительно тихо, без привычной едкой нотки. — Что с тобой?

Чувства обострены до предела, поэтому никак не получается скрыть реакцию, которая сотрясает мое тело. Шок, смешанный с горькой печалью, искажает мое лицо. Даже эта мнимая забота Марка приносит мне резкую, пронзительную боль. Я вздрагиваю, словно от удара током, и делаю шаг назад, вырываясь из-под прикосновения бывшего мужа.

Пальцы Марка, только что касавшиеся меня, повисают в воздухе.

Как только бывший перестает до меня дотрагиваться, электрические разряды, разыгравшиеся под кожей, моментально стихают. Но вместе с ними меня мигом покидает последняя энергия. Мышцы ослабевают. Жаль, что никакой опоры рядом нет — ни стены рядом, ни перил. Приходится напрягать внутренние резервы, чтобы просто стоять прямо, не позволяя коленям подкоситься окончательно. Поднимаю взгляд и сразу натыкаюсь на серые глаза Марка, которые сейчас кажутся не холодными безднами, а просто... человеческими. И от этого становится еще страшнее.

— Почему... — произношу хриплым, чужим, обессиленным шепотом, — ...ты просто не отстанешь? Почему не оставишь меня... в покое?

Марк сводит брови к переносице, смотрит на меня так пристально, будто пытается проникнуть сквозь стекло моего изнеможения прямо в голову.

— Я просто хочу показать тебе, что не такой уж подонок, как ты думаешь, — говорит бывший муж без уже привычного цинизма. — Столько времени прошло после нашего развода, после нашей последней... встречи, — он чуть запинается на слове “встречи”, наверное, вспоминая ту кровавую разборку в нашей бывшей квартире. Или все-таки он имеет в виду отделение ЗАГСа? — Может, я хочу быть с тобой... друзьями?

— Друзьями? — хриплый, горький смешок срывается с моих губ. — Серьезно?

Марк пожимает плечами. Жест получается каким-то небрежным, почти по-детски неуклюжим. Совсем не вяжется с его дорогим костюмом и статусом владельца “мерседеса”.

— Почему бы и нет? Мы же с тобой довольно долго были вместе. Хоть наш брак и продержался всего год... — он делает паузу, его взгляд скользит по моему лицу, будто ищет подтверждение тому, что я воспринимаю его слова, — ...это не значит, что мы не были достаточно близки. Я, например, знаю, что ты терпеть не можешь чай с сахаром. Но если пьешь кофе... — уголки его губ чуть приподнимаются в подобии улыбки, — ...то туда – полбанки подсластителя высыпаешь.

“А ты пьешь горький кофе. Такой же горький, как ты сам”, — проносится в голове внезапная мысль, но вслух я ее не произношу. Просто смотрю на бывшего мужа.

Мы стоим молча. Шум вечерней улицы: гул машин, отдаленные голоса, — кажется приглушенным, как будто нас накрыл звуконепроницаемый купол. Легкий ветер треплет прядь моих волос, сдувает ее с лица. Марк не сводит с меня глаз. В его взгляде теперь читается не триумф и не презрение, а какое-то... упорство и… усталость, что неожиданно.

Но не проходит много времени, прежде чем он произносит, снова понижая голос:

— Прошу, давай просто поужинаем вместе. Ничего больше от тебя не требуется. Нам же все-таки месяц вместе работать. Нужно же найти общий язык. Иначе этот месяц для нас обоих будет сущим адом.

Где-то глубоко внутри, сквозь толщу усталости и обиды, пробивается холодная капля понимания. Марк... прав. По-своему. Работать бок о бок, обмениваясь колкостями и взглядами, полными ненависти, будет невыносимо. Особенно после вчерашнего и сегодняшнего дня, которые прекрасно показали мне, что такое находиться в постоянном напряжении. Но сама мысль о том, чтобы сесть с бывшим мужем за стол, как ни в чем не бывало... Она вызывает тошнотворную волну отторжения. Почему? Конечно же, дело в прошлом. Слишком глубокие раны Марк мне нанес. А еще мне страшно… страшно, что под маской “друга” скрывается все тот же манипулятор, готовый использовать любую слабину.

Мой взгляд машинально скользит вниз, к руке Марка, повисшей вдоль тела. И застревает на золотом обручальном кольце. Два моих лживых кольца словно прожигают кожу в этот самый момент. Но вместо того чтобы зашипеть от боли, я тихо и как-то надтреснуто произношу:

— Ты... действительно женат?

Глаза Марка на секунду расширяются от неожиданности. Но уже в следующее мгновение становятся прежними — внимательными, чуть прищуренными.

— Ага. Не веришь? — он даже слегка поднимает руку с кольцом, демонстрируя его.

Я не хочу уподобляться ему в подозрительности. Хотя бы внешне. Поэтому быстро, почти торопливо произношу:

— Верю. Верю.

Хотя внутри тут же шипит: “Зря ты женился на этой стерве… променял меня на нее”.

Марк улавливает мое мимолетное замешательство и пользуется им.

— Так что? Как насчет небольшого ужина? — чуть склоняет голову набок. — Он тебя ни к чему не обязывает. Это просто... перемирие на час. Для рабочего спокойствия.

Сил сопротивляться больше нет. Ни физических, ни душевных. Битва с Эрастом, напряжение дня, эта встреча — все выжало меня досуха. Я чувствую, как последние барьеры рушатся под тяжестью усталости. Пусть будет, что будет. Я согласна на ужин, который, в итоге, станет формальностью, необходимой жертвой ради относительного спокойствия на работе.

Мне нужно просто как-то пережить этот месяц. А там...

— Хорошо, — соглашаюсь почти беззвучно.

Уголки губ Марка приподнимаются. Не в торжествующей ухмылке, а какой-то другой... облегченной полуулыбке. Бывший муж протягивает ко мне руку и мягко произносит:

— Тогда поехали. Я знаю хорошее местечко неподалеку.

Я смотрю на его протянутую ладонь. Чистую, с аккуратными ногтями, мужскую. Кажется, если я вложу в нее свои пальцы, то перешагну невидимый барьер. Окончательно сдамся. Соглашусь на его правила. Поползу в бездну, из которой уже не выбраться. Мышцы ног снова слабеют. Мысль о том, чтобы сесть в его машину, рядом с Маркетом, вызывает новый приступ дрожи.

Но прежде чем я успеваю собрать волю в кулак для отказа или робкого согласия без жеста примирения в сиде соединенных рук, за моей спиной раздается низкий, твердый, знакомый до боли голос…. голос, который был моей опорой, а теперь стал источником новой боли:

— Лиза.

Только его сейчас не хватало! Каждая клеточка моего тела сжимается в ответ на зов мужчины. Мышцы натягиваются до предела, нервные окончания гудят. Весь мир сужается до голоса Эраста и протянутой руки Марка передо мной. Секунду я стою, зажмурившись, пытаясь отгородиться. Но не выдерживаю. Медленно, как в кошмарном сне, оглядываюсь через плечо.

Да, это действительно Эраст. Он стоит в нескольких шагах от меня, у выхода из отеля. Высокий, подтянутый, в своем безупречном пальто. Выглядит так, словно ему принадлежит весь мир. Обида, копившаяся весь день, подпитанная его высокомерием и действиями за моей спиной, вспыхивает во мне ослепительной, разрушительной волной. Она толкает меня вперед, пересиливая страх, отвращение, усталость.

Прежде чем мозг успевает осознать, что я делаю, моя рука уже движется. Пальцы вкладываются в теплую, чуть шершавую ладонь Марка. Я чувствую, как бывший муж слегка сжимает их — нежно, но твердо. Не смотрю на него. Мой взгляд все еще прикован к Эрасту, к его лицу, где мелькает шок, быстро сменяющийся ледяной яростью. Я вижу, как глаза мужчины сужаются, а челюсть напрягается, когда я произношу:

— Поехали.

Глава 42

— Куда ты меня везешь? — спрашиваю у бывшего мужа, стараясь не смотреть на него.

Мой взгляд упорно направлен за окно, за которым проезжающие мимо машины сливаются в цветные полосы, люди на тротуарах — в спешащие, незначимые тени. Здания мелькают, деревья проплывают мимо и остаются темными силуэтами. На город медленно натягивается полотно ночи. Заходящее солнце, низкое и ослепительное, бьет в глаза, заставляя щуриться. Но даже этот яркий, режущий свет не может выжечь из памяти другое изображение — лицо Эраста. Точнее, его глаза. В именно вспышку настоящей боли, смешанную с невероятным осуждением, которая засветилась в них, когда я вложила пальцы в ладонь Марка… когда сказала: “Поехали”.