Зачем эта Альбина пришла ко мне? Это главный вопрос, который бьется в висках навязчивой, бешеной дробью, заставляя кровь стыть в жилах. Но язык, предательски тяжелый и ватный, отказывается его произнести. Вместо этого из моих губ вырывается что-то слабое, глупое, почти детское:

— Всю совместную жизнь? — голос звучит хрипло и неузнаваемо.

Улыбка Альбины становится чуть шире, но в ней нет ни злорадства, ни торжества. Женщина улыбается скорее… снисходительно, как взрослый человек, который терпеливо объясняющего что-то очевидное ребенку.

— Да. Почти пять лет, которые мы провели вместе, — подтверждает девушка на выдохе, при этом длинными пальцами с безупречным маникюром поглаживают гладкую кожу планшета, лежащего перед ней на столе.

Кажется, в моей голове происходит короткое замыкание. Не иначе. Мысли, уже взбудораженные утренним разговором с Эрастом, теперь носятся с бешеной скоростью, сталкиваются, разбиваются вдребезги, порождая новую волну хаоса.

Пять лет.

Тюрьма.

Сделка.

Фиктивный брак.

Эта женщина.

Я пытаюсь сопоставить все это в единую картину, но у меня ничего не получается.

Виски пронзает острая, колющая боль, а черепную коробку сжимает невидимый тиски, грозя раздавить ее. Инстинктивно хочу зажмуриться, отгородиться от этого сюрреалистичного кошмара хотя бы на мгновение, найти точку опоры в темноте под веками, чтобы попытаться разложить по полочкам новые, сокрушительные факты. Но веки не слушаются. Как бы я ни пыталась оторвать взгляд от женщины передо мной, все мои усилия оказываются тщетными. Альбина будто пригвоздила меня к креслу своим спокойным, всевидящим взглядом. Такое чувство, что жена моего бывшего мужа не просто сидит напротив, а забралась ко мне в голову, устроилась там поудобнее и теперь вальяжно копошится в самых потаенных уголках, переворачивая все с ног на голову. Копошится, копошится, копошится, не давая мне опомниться.

В какой-то момент ощущение чужого присутствия в мыслях становится невыносимым. Мне до смерти надоедает быть объектом для изучения, экспонатом под стеклом. Горячая волна возмущения поднимается откуда-то из глубины души, смывая часть оцепенения. Собираю всю свою волю в кулак, выпрямляю спину, чувствуя, как напрягаются мышцы пресса. Упираюсь локтями в холодную столешницу, складывая руки перед собой, и смотрю Альбине прямо в глаза, после чего задаю свой вопрос, вкладывая в него всю накопившуюся за этот бесконечный день горечь, злость и истощение:

— Что вы от меня хотите? — произношу резко, почти грубо, что меня немного пугает, но и одновременно с этим придает сил.

Реакция Альбины снова оказывается полной неожиданностью. Улыбка девушки не гаснет. Напротив, она становится еще шире, искреннее, и в глубине темных, пронзительных глаз жены моего моего бывшего мужа вспыхивает самое настоящее, неподдельное тепло и… интерес? Замираю, полностью сбитая с толку. В какую игру она черт побери играет?

— Знаете, я кажется, понимаю, почему Марк не смог бы вас забыть, — произносит она, мягко, почти нежно, что еще больше сбивает меня с толку. — Не каждый человек умеет в столь… неоднозначной ситуации, как у нас с вами, взять себя моментально в руки и перейти к сути дела. Этого дорогого стоит. Уверена, чем ближе мы с вами познакомимся, тем больше вы мне понравитесь.

“Я? Понравлюсь? Жене моего бывшего мужа?” — в голове проскальзывает настолько абсурдная мысль, что я почти физически чувствую, как почва уходит из-под ног. Во рту пересыхает, язык прилипает к небу.

Происходящее — какая-то изощренная пытка? Новая, хитроумная игра Марка? Или у этой женщины, облаченной в кашемир и уверенность, напрочь съехала крыша?

Видимо, вся палитра моего ужаса, недоверия и полнейшего смятения ярким плакатом отражается на моем лице, потому что выражение лица Альбины смягчается еще сильнее, в нем появляется что-то почти материнское. Жена моего бывшего мужа наклоняется вперед через стол, сокращая дистанцию между нами. Ее парфюм… теперь я отчетливо различаю нотки сандала, жасмина и чего-то еще, пряного и дорогого… окутывает меня теплым, гипнотическим облаком.

— Вы не знаете, да? — тихо спрашивает женщина, при этом в ее голосе слышится неподдельное, искреннее удивление, будто она обнаружила нечто совершенно неожиданное.

— Что именно я должна узнать? — вся моя показная собранность и резкость мгновенно испаряются. Я снова ощущаю себя оголенным нервом. Откидываюсь на спинку кресла, чувствуя, как каждая мышца в теле снова натягивается до предела и начинает ныть. Ладони становятся ледяными и влажными. С силой сжимаю их в кулаки, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

В голове нарастает оглушительный, монотонный гул. Поэтому сквозь этот шум мне едва удается уловить следующие слова Альбины:

— Наш брак с Марком — фикция.

Воздух снова застревает в легких. Я не могу издать ни звука, не могу пошевелиться. Просто силюсь понять, осознать, впустить в себя слова женщины, произнесенные с удивительной откровенностью.

— Да, мы женаты почти пять лет, — продолжает она, не отводя от меня своего пронзительного взгляда. Ее глаза становятся серьезными, почти печальными. — Но за это время мы даже ни разу не переспали. Не знаю, были ли у него женщины вообще… Либо же, возможно, Марк хранил все это время верность вам.

Глава 60

Мне требуется все мое самообладание, чтобы не выкрикнуть: “Что за бред ты несешь?”.

Эти слова буквально рвутся из меня, требуя выхода. Я чувствую, как они подкатывают к горлу горячим, едким комом, грозя сорваться с губ в истеричном, неуправляемом крике.

Впиваюсь ногтями во влажные ладони, без сомнений, оставляя на коже красные полумесяцы. Но благо, остатки рациональности берут верх. Я с силой, чуть ли не до хруста, сжимаю челюсти, чувствуя, как напрягаются скулы, а уже через мгновение заставляю себя сделать глубокий, прерывистый вдох. Холодный воздух кондиционера обжигает легкие, возвращая меня к реальности. Даю себе несколько драгоценных секунд, чтобы переварить взрывоопасную информацию, пока пальцы сами собой сжимаются в бессильные, дрожащие кулаки на коленях, а потом произношу то, что на самом деле важно:

— Во-первых, — мой голос звучит неестественно спокойно, обманчиво ровно, будто моими губами говорит кто-то другой, — я сомневаюсь, что бывший муж хранил мне верность, учитывая его отношения с Дарьей, а во-вторых…

Мне не удается озвучить продолжение, потому что Альбина резко, почти молниеносно поднимает руку вверх, оставляя ее ладонью перед собой. Ее движение изящное и в то же время властное, останавливающее мою речь на полуслове. Тонкие пальцы девушки с безупречным маникюром замирают в воздухе, как будто она ловит невидимое нить нашего разговора.

— О нет, давайте сразу расставим точки над «и», — произносит Альбина твердо, при этом в ее голосе с легкостью улавливаются стальные, не терпящие возражений нотки. После чего девушка откидывается на спинку стула, принимая позу судьи, выносящего вердикт. — У Марка с Дарьей точно не может быть никаких отношений.

Кажется, мой мозг окончательно отказывается работать. Я чувствую, как между бровей залегает глубокая, болезненная складка. Голова начинает трещать еще сильнее, пульсирующая боль нарастает, будто вот-вот расколет череп изнутри. Не выдерживаю, с силой тру виски пальцами, пытаясь выдавить навязчивую, невыносимую пульсацию. Не получается утихомирить боль, но я все-таки выдавливаю из себя хриплый, сдавленный вопрос:

— И почему же?

Альбина медленно, с почти театральной грацией, складывает ногу на ногу. Ткань ее платья шелестит, а лаковые лодочки на невероятной шпильке покачиваются в воздухе, демонстрируя совершенную линию ног. Девушка поправляет невидимую пылинку на колене, и только после этого ловит мой взгляд и отвечает:

— Потому что эта дрянь однажды подставила не только Марка, но и меня, — Альбина делает небольшую паузу, давая мне прочувствовать вес ее слов. — Не буду вдаваться в подробности — если захотите их узнать, спросите у Марка. Но то, что мы с ним женаты — это вина Дарьи. И я вам говорю серьезно: никаких отношений между этими двумя быть не может. Марк терпеть не может Дарью после определенного случая. Да и Дарья… — она делает легкое, презрительное движение бровью, — …далеко не свободна, хоть и пытается подбить клинья к моему все еще мужу.