То, что происходило после того, как я застала бывшего мужа с Дарьей на диване, сложно назвать разговором — скорее, это было психологическое насилие. Но зачем бывший муж поступил так со мной жестоко в тот день, я сейчас не готова обсуждать. Возможно, как-нибудь позже. Возможно, никогда.

Мне сейчас интересно другое. И я очень хочу получить ответы на свои вопросы, поэтому приподнимаю бровь и складываю руки на груди, показывая всем своим телом, что не собираюсь отступать.

— И кто же тебе сделал столь заманчивое предложение? Свобода от тюрьмы в обмен на узы брака? — голос звучит холоднее, чем я планировала.

Марк отводит взгляд, явно не хочет касаться этой темы, но в итоге, не глядя на меня, произносит:

— Тот самый человек, против которого выступил Орлов. Он был отцом Альбины…

— Был? — невольно перебиваю Марка, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Да, был. Он умер почти сразу после нашей свадьбы с Альбиной…

Невольно складываю два и два. Я же правильно поняла? Отец Альбины хотел пристроить дочку в хорошие руки, а Марк ему показался подходящим вариантом. Поэтому бывший муж бросил меня, чтобы, женившись на Альбине, спасти свою шкуру, как выразился Эраст… Или все не так просто?

— А что ты получил взамен, кроме свободы? — делаю предположение, которое явно попадает в точку.

Марк поворачивает ко мне голову, смотрит на меня таким взглядом, словно видит впервые. Да, мой дорогой, я тоже изменилась, стала лучше понимать людей и их внутренние мотивы. Тебя я тоже в какой-то степени понимаю, хотя не принимаю.

— Власть, — бывший муж широко разводит руки в стороны, словно демонстрирует мне свой кабинет. — Отец Альбины, Олег Павлович, был “серым кардиналом”… и когда он умер, его место занял я.

Боль сковывает каждую клеточку моего тела. Так вот что двигало Марком все это время… жажда власти. А наша семья, моя любовь к нему — всем этим можно было и пожертвовать. Господи, так плохо мне не было даже пять лет назад. Горло сжимается с такой силой, что я едва втягиваю в себя воздух, лишь бы задохнуться.

— То есть ты променял нас на вот это все? Верно? — решаю узнать все до конца, голос дрожит, но я не сдаюсь. — Ты бросил меня, чтобы сейчас упиваться властью?

Марк бросает на меня уничтожающий взгляд, после чего вдруг заявляет то, от чего у меня перехватывает дыхание:

— Я бросил тебя, чтобы вывести из-под удара…

Глава 68

Первое, что мне хочется сделать — это усмехнуться. Но смешок застревает в горле, когда я вижу абсолютно серьезное выражение лица бывшего мужа. Марк смотрит на меня так, что у меня внутри все переворачивается, а его слова эхом звучат в моей голове.

Желудок скручивается в настолько тугой узел, что тошнота подкатывает к горлу. Холодный пот покрывает кожу, а уже в следующий момент меня бросает в жар. Хочется выйти из кабинета, перевести дух, освежиться, собрать мысли воедино. Хочется привести себя в порядок, дать себе небольшую передышку. Жаль, что ни одно из этих моих желаний оказывается несбыточным, и все, что мне остается — это сидеть на месте и смотреть на бывшего мужа.

Не знаю, сколько мы вот так просто молча тараним друг друга взглядами, но кажется проходит вечность, прежде чем я наконец тяжело вздыхаю и спрашиваю:

— Из-под какого удара ты меня вывел?

Марк тяжело вздыхает, а потом как-то завуалированно произносит:

— Ты серьезно думаешь, что если бы эти люди за мной пришли бы, не потянули бы тебя за мной?

Марк, похоже, не выдерживает, встает и отходит к окну. Руки сцепляет в замок за спиной. Долго смотрит вдаль. Все это время в кабинете бывшего мужа царит такое напряжение, что в какой-то момент кажется, будто воздух заряжается электричеством. Я чувствую себя так, словно в меня втыкают тысячи иголок. Сидеть становится почти невыносимо. Но я заставляю себя оставаться на месте, потому что кажется, если встану, то сорвусь в бездну из эмоций, где главенствует отчаяние.

Дышать получается тоже с трудом, но я все равно заставляю себя делать хотя бы судорожные, но все-таки вдохи. Выдыхаю прерывисто, в такт ударам сердца, которое, похоже, уже выбрало направление и мчится к поставленной цели. Вот только к какой именно, я пока понять не могу. Мысли перемешались, вычленить из них что-то стоящее не получается. Зато когда Марк начинает говорить, все мое внимание тут же сосредотачивается на нем:

— Лиз, я знаю, что поступил с тобой как самый последний мудак. Знаю, что наговорил тебе всякой дряни. Знаю, что сделал тебе больно. Мне нет оправдания. Если честно, я не пытаюсь оправдаться. Но знай, я не хотел тебя бросать. Для меня это было последним вариантом. Представляю, что ты думаешь… ты думаешь, что я ради власти предал тебя. Но все было совсем не так. В тот момент, когда я согласился на сделку с отцом Альбины, мне уже было нечего терять. Я до этого потерял все, в том числе тебя. Можно сказать, по своей глупости, возможно, частично по наивности, потому что доверился в какой-то момент Даше. Но единственное, что меня оправдывало в тот момент — это то, что ты в безопасности. Ведь рядом со мной, у тебя ее никогда не было бы…

По мере монолога бывшего мужа, все внутри меня еще сильнее сжимается. Тошнота уже вовсю стоит в горле. Мне приходится раз за разом тяжело сглатывать, чтобы не выпустить ее наружу. Меня прилично так трясет то ли от холода, то ли от потрясения, то ли от всего и сразу. Я очень плохо соображаю, слишком много информации вылилось на меня сразу. Но точно знаю, что уходить не собираюсь, поэтому задаю следующий вопрос:

— С чего ты решил, что мне что-то угрожало?

Марк, стоя ко мне спиной, застывает. Я буквально в моменте вижу, как плечи бывшего мужа напрягаются, расширяются. А в следующий момент, он произносит:

— Ты не хочешь этого знать.

Не выдерживаю, моментально взрываюсь. Вскакиваю с места. Перед глазами тут же темнеет, голова кружится, но я не плюхаюсь обратно на стул. Привожу себя в порядок, впиваясь ногтями в ладони, ощущая легкую физическую боль, которая отгоняет душевную хоть и ненадолго. Делаю шаг вперед, но в следующий момент решаю, что это слишком, потому что стопа тут же подгибается, и мне приходится схватиться за стол, чтобы не плюхнуться на пол кабинета бывшего мужа. Благо, Марк не смотрит на меня, поэтому не видит моего позора. А уже в следующий момент я выпрямляюсь, но приблизиться к бывшему мужу не пытаюсь. Но этого не и требуется, потому что вся ярость, которую я вкладываю в свой голос, в любом случае достигает Марка:

— Если ты уж сказал “а”, говори “б”. Хватит от меня что-либо скрывать. Ты своей ложью и так уже причинил мне достаточно боли, поэтому давай, наконец, расставим все точки над “и”. А потом разойдемся и вернемся восвояси.

Дышу часто, прерывисто. Сердцебиение еще больше ускоряется, хотя кажется, куда уж быстрее. Вот только видимо, мой организм находится на грани паники или истерики, потому что я перестаю чувствовать свое тело. Стою лишь на морально-волевых, сдвигаться с места не пытаюсь. Тараню взглядом спину бывшего мужа, стараясь просверлить ее, стараясь безмолвно показать, что не отступлю.

А в следующий момент мне удается выдохнуть, потому что Марк бормочет себе под нос:

— Как хочешь.

Бывший муж вытаскивает телефон из кармана брюк, несколько секунд копается в нем, после чего слышу трель своего мобильника.

Телефон остался в сумке, стоящей на полу. Поэтому мне приходится собраться с последними силами, заглянуть в резервы, чтобы нагнуться и поднять сумочку. Найти гаджет в ней оказывается не сложно, а вот когда я открываю сообщение от бывшего мужа, радуюсь тому, что сзади меня оказывается кресло, на которое я тут же опускаюсь, потому что смотрю на себя и Марка. Точнее, на снимки себя и Марка, сделанные в разных местах. Вот мы обнимаемся перед моей машиной, его губы касаются моей щеки. Вот мы сидим в кафе, я смотрю в окно, задумавшись, а взгляд бывшего мужа, полный нежности и чего-то еще, чего я тогда не разглядела, прикован ко мне. Вот мы просто идем по вечерней улице, держась за руки, и я смеюсь, запрокинув голову. Таких фотографий оказывается много, очень много. Я пролистываю их, а в груди поселяется самый настоящий страх. Поднимаю голову, в итоге, и смотрю на бывшего мужа, который больше не шелохнулся, все так же стоит спиной ко мне и взирает на город с высоты своего нового кабинета.