Глава 16

Мои брови ползут вверх так высоко, что кажется, вот-вот скроются в линии волос.

— Простите, что?

Аркадий Викторович, явно растерянный моей реакцией и не ожидавший такой фамильярности от важного клиента, вскакивает с места. Его пухлое лицо покрывается легкой испариной. Он направляется ко мне, широким жестом указывая на кресло рядом с Марком — то самое, откуда он только что обрушил на меня свой бомбардировочный “ты теперь моя”.

— Давайте, Елизавета Павловна, присядите, и мы все спокойно обсудим, — произносит начальник удивительно мягко, явно стараясь меня успокоить, но плохо получается. Я как стояла на месте, так и стою. Тогда Аркадий Викторович предпринимает попытку усадить меня насильно, надавливая мне на поясницу.

Я сопротивляюсь, намеренно “приростая” к полу.

Корни моих каблуков будто вросли в дорогой ковер директорского кабинета. С места не сдвигаюсь. Вместо этого впиваюсь в начальника гневным взглядом, который, кажется, мог бы прожечь броню.

— Какая еще конференция?! — отчеканиваю каждое слово — О чем вы вообще говорите? Я ничего не знаю ни о какой конференции!

Аркадий Викторович тяжело вздыхает, видимо, он очень лоялен к Марку как к заказчику или просто боится его, поэтому всеми силами старается “утихомирить” меня, даже поглаживает ладонью по моей спине, что, если честно, бесит меня еще больше.

— Я не стал ничего тебе говорить, Лиз... Елизавета Павловна, — поправляется он, — пока не было согласовано все на самом высшем уровне и не подписаны все документы. Но через месяц, — он делает паузу для важности, — мы закрываем “Карлтон” полностью для сторонних посетителей на все выходные. С пятницы по воскресенье включительно. К этому времени не должно остаться ни одного занятого номера, ни одного постороннего гостя.

Мои глаза широко распахиваются.

Лихорадочно соображаю.

Закрыть целый пятизвездочный отель на выходные? Это не просто конференц-зал и пара люксов. Это сотни номеров, рестораны, спа, бассейн. Такое возможно только под событие невероятного масштаба и денег. Юбилей министра? Саммит нефтяных магнатов? Судя по Марку, видимо, его юридическая империй разрослась до небес. Форум партнеров? Судья всех судей? Это должно быть что-то глобальное, требующее полной конфиденциальности и эксклюзивности.

— А ты будешь курировать это мероприятие, — доносится сладкий как яд голос Марка. Он откинулся в кресле, наблюдая за моей реакцией как за спектаклем.

Я окидываю бывшего мужа презрительным взглядом, потом возвращаюсь к Альберту Викторовичу.

— Что? И почему я об этом только сейчас слышу?! — невольно повышаю голос. Профессионализм трещит по швам под напором шока и ярости. — У нас уже есть забронированные номера на те выходные! Гости, которые планировали свадьбы, юбилеи! Что прикажете с ними делать?! Отменять в последний момент? Рвать контракты? Судиться потом?

Аркадий Викторович отмахивается от моих опасений, как от назойливой мухи. Его лояльность к Марку явно перевешивает заботу о репутации отеля и моих проблемах.

— Отмени, верни деньги или перенеси бронь в другой наш филиал, — произносит он небрежно. — Это уже твои проблемы. Разберешься.

Меня буквально передергивает от беспечности и предательства начальника. Раньше подобного рода мега-события согласовывались обязательно со мной, как с начальником отдела бронирования и ключевым операционным менеджером. Договора без моего хотя бы виртуального участия не заключались никогда. Что поменялось? Ответ приходит мгновенно — Марк. Мой бывший муж. Не сомневаюсь, это он настоял на том, чтобы меня исключили из переговоров. Вывел из игры. Почему? Боялся, что я узнаю его имя и попытаюсь выйти из сделки? Или это часть его игры? Его “таймаута”?

В любом случае, я обязана попробовать вырваться. Выпрямляюсь, собирая остатки достоинства.

— Аркадий Викторович, прошу прощения, — говорю я максимально официально, глядя начальнику прямо в глаза, — но, к сожалению, в этом деле налицо явный конфликт интересов. Личная история. Мы с господином Радионовым, — я даже не смотрю в сторону Марка, — расстались не самым лучшим образом. Боюсь, личные… чувства могут негативно повлиять на рабочие процессы и объективность.

Марк, который до этого с видимым удовольствием наблюдал, как меня припирают к стенке, вдруг оживляется. Делает вид, что поражен.

— Ой, да ладно тебе, Лиза! — восклицает он с фальшивой легкостью. — Пять лет прошло! Неужели ты затаила детскую обиду? — он качает головой, изображая разочарование. — Ты же, вроде бы, профессионал высшего класса. Именно поэтому я лично выбрал тебя, — бывший муж делает акцент на последних словах, и в них слышится отчетливый, угрожающий намек, — и именно этот отель, в котором ты все еще работаешь, для проведения моего ключевого мероприятия года. Знаешь ли, это еще тот жет доверия.

Аркадий Викторович переводит взгляд с моей побелевшего лица на уверенного Марка и обратно. Не знаю, о чем думает начальник, но явно ни о чем хорошим.

— Елизавета Павловна, — говорит он твердо, окончательно переходя на формальности, — мне абсолютно все равно, какие чувства вас связывали или связывают с Марком Сергеевичем. Ваше участие в организации конференции прописано отдельным пунктом в подписанном договоре. Это не обсуждается. Вы будете работать с господином Радионовым. Точка.

Ледяная волна страха и бессилия накатывает на меня, но я собираюсь бороться до конца.

— То есть, вы… вы без меня меня женили? — мой голос полон горечи и неверия. — А что если я откажусь?! Просто откажусь вести этот проект?!

Лицо Альберта Викторовича мгновенно каменеет. Добродушие начальника испаряется, остается только холодная расчетливость хозяина.

— Тогда к концу дня, — произносит он ледяным тоном, — вы можете положить заявление об увольнении по собственному желанию на мой стол, — начальник делает паузу, давая словам врезаться в сознание. — Но в таком случае, можете начинать готовить свой переезд в другой город или даже страну сразу. Потому что ни в одном приличном отеле города, да и, думаю, региона, вы работы не найдете. Все узнают, кто сорвал мне сделку века и подвел такого партнера, как Марк Сергеевич Радионов.

Шок сковывает меня окончательно. Воздух перестает поступать в легкие. Я долго боролась за это место. Пахала ночами, доказывала всем и каждому, что я достойна, что я лучшая. Прошла путь от стажера до начальника отдела бронирования престижнейшего отеля. И вот как меня ценят? Меня просто продали, как вещь, вписав в контракт без моего ведома. А теперь еще и грозят профессиональным уничтожением. Горло сжимает словно тисками, слезы предательски жгут глаза, но я не позволяю им упасть. Не перед ними.

— Прошу прощения, Аркадий Викторович, — вдруг произносит Марк, его голос звучит почти учтиво. — Могу я поговорить с Елизаветой Павловной наедине? Пару минут. Безопасно, — добавляет он с легкой ухмылкой, видя замешательство начальника.

Альберт Викторович, к моему полному и абсолютному изумлению, мгновенно соглашается.

— Конечно, Марк Сергеевич, конечно! — он чуть ли не кланяется. — Я как раз хотел... кофе заказать. Освобождаю кабинет, — мой начальник, директор “Карлтона”, буквально выскальзывает за дверь, оставляя меня наедине с моим бывшим мужем в его же собственном кабинете.

Еще никогда Альберт Викторович так не поступал. Кем стал Марк за эти пять лет? Какие рычаги давления он нашел? Какими суммами ворочает? Откуда такое раболепие? Я старалась не интересоваться жизнью бывшего мужа, отгородилась. И похоже, это было огромной ошибкой. Я не видела врага в лицо.

Дверь мягко закрывается. Тишина кабинета становится гулкой, давящей. Марк не встает. Он просто поворачивается в кресле, чтобы смотреть на меня прямо. Его серые глаза сканируют мое лицо, мой страх, мою растерянность, мой гнев.

— Ну вот, — говорит он тихо, почти ласково. — Остались вдвоем. Как в старые добрые, — делает паузу, явно, чтобы я ощутила его власть надо мной. — Так чего же ты так боишься, Лиза? Давай начистоту! Ты можешь поделиться со мной! Все-таки мы не чужие друг другу люди. Связаны историей. И теперь, — он кивает в сторону стола с договором, — контрактом.