Воспоминание моментально отступает, как только перед нами вырастает юная темноволосая официантка с меню в руках.

— Добрый вечер! Вам столик? — улыбается она.

— Да, спасибо, — отвечает Марк, прежде чем я успеваю что-то сказать. — Если можно, проходите нас вон к тому столику у окна.

Черт! Черт! Черт!

Я не хочу садится за тот столик!

Попросить подобрать для нас другое место? Но это будет выглядеть глупо… совсем глупо с моей стороны. Поэтому я молча, с каменным лицом, иду за официанткой и сажусь на тот самый диванчик, на то самое место, где сидела в своих воспоминаниях. Кладу сумку рядом с собой на сиденье. Тяжело вздыхаю.

Господи, дай мне сил.

Вот только прийти в себя не удается. Едва официантка, положив на стол меню, отходит, как до меня доносится тихий, знакомый, проникающий прямо в мою душу голос бывшего мужа:

— Ты тоже помнишь, да?

Меня буквально передергивает. Резко поворачиваю голову к Марку. Он уже уселся напротив и откинулся на спинку стула. Его поза расслаблена, но взгляд... Взгляд пристальный, пронзительный, кажется, видящий меня насквозь. В глазах бывшего мужа нет насмешки, нет триумфа. Есть что-то другое. Что-то тяжелое и... ожидающее.

Больше не могу терпеть его игру. Не могу дышать этим воздухом, пропитанным прошлым. Собираю все свое мужество и задаю вопрос, который жжет губы:

— Зачем это все, Марк? — произношу хрипло, но громко. Пару человек за соседним столиком оборачиваются. Но мне все равно. — Зачем ты привез меня сюда? Зачем бередишь воспоминания?

Марк не моргает. Не отводит глаз. Он просто смотрит на меня. Смотрит так, будто видит не только меня сейчас, но и ту девчонку, которая когда-то сидела здесь и смеялась над его дурацкими фокусами с сыром. В кафе на секунду становится тише. Кажется, даже музыка из колонок приглушается. И в этой внезапной тишине бывший муж произносит тихие, четкие, и невероятно искренние слова, от которых у меня перехватывает дыхание:

— Похоже, я очень сильно по тебе соскучился, Лиза.

Глава 43

Сердце буквально пронзает острой, жгучей болью. Хватаю ртом воздух, задерживаю его в груди, стараясь хоть как-то остудить пожар, разгорающийся под ребрами.

Глазами неотрывно впитываю выражение лица и взгляд бывшего мужа. Не вижу больше ни следа цинизма, ни расчетливого юриста, прекрасно знающего, как манипулировать людьми. Передо мной словно призрак из прошлого. Тот самый Марк которого я знала. Мой Марк. Марк, что караулил меня у дверей аудитории с букетиком скромных ромашек. Марк, что однажды пел серенаду под окном общежития, рискуя быть облитым водой из вышерасположенных окон. Марк, чьи глаза светились таким теплым, искренним обожанием, когда он приносил кофе в постель на следующее утро после нашей первой ночи. Марк, чьи руки были надежным убежищем, а смех — самым желанным звуком на свете. Во взгляде бывшего мужа сейчас светится та же открытость, та же нежность, тот же блеск, что заставил когда-то студентку-первокурсницу потерять голову.

Вот только я больше не та наивная девчонка. И не могу позволить Марку снова пробраться мне под кожу. Не после той фотографии с Дарьей в темном углу на мальчишнике. Не после его лжи, его холодного цинизма в кабинете, когда я застала их вместе. Не после того, как наши пути разошлись давным-давно и, казалось бы, навсегда, оставив после себя лишь шрамы и горькие воспоминания.

В какой-то момент подумываю вскочить и уйти. Просто встать и уйти как можно дальше от этого места, от Марка, от наваждения прошлого. Но ноги словно приросли к полу под столом, а тело — к потертому бархату дивана. В голове крутится лишь один вопрос, вырывающийся наружу хриплым, сдавленным голосом:

— А как же твоя жена?

Марк, как ни в чем не бывало, откидывается на спинку дивана. Берет в руки меню, которое так и не открыл толком, листает его страницы с преувеличенной небрежностью. Не глядя на меня, произносит:

— А причем здесь она?

Спокойствие и будничность бывшего мужа в этом вопросе взрывают меня изнутри. Как он может?!

— Как можно скучать по другой женщине, — выпаливаю, чувствуя, как голос дрожит от накала эмоций, — когда рядом с тобой есть та, которую ты… должен любить?!

Марк все так же невозмутимо листает меню. Легкая, едва уловимая улыбка блуждает на его губах, словно он разгадал забавную загадку.

— А тут даже меню не изменилось, — бормочет он себе под нос, словно не слыша моего вопроса. Потом поднимает на меня глаза, в которых горит знакомая искорка, когда-то заставляющая мое сердце биться чаще. — Ты как всегда будешь “Университетскую”?

Моментально теряюсь. Но одно понимаю точно: Марк мастерски ушел от ответа. А тот факт, что он помнит, какую пиццу я любила… что он помнит это спустя столько лет, добавляет в мою и без того переполненную чашу еще больше сумятицы и щемящей боли. Несколько секунд просто смотрю на него, пытаясь разгадать эту загадку в дорогом костюме. Стоит ли настаивать ответить на вопрос? Давить? Выбивать правду об отношениях моего бывшего мужа с Дарьей? Но в какой-то момент понимаю — это же чистейшей воды переход границы.

Я уже балансирую на лезвии между личным и профессиональным. Очень сложно отгородиться от всего прошлого, что связывало нас, особенно когда этот мужчина сидит напротив и смотрит на меня тем самым блеском в глазах, который я считала навсегда утраченным. Но я очень сильно стараюсь, остаться в рамках профессионализма.

“Возьми себя в руки, Лиза! Это же просто ужин, которые поможет тебе пережить следующий месяц. И точка.” — раз за разом повторяю мысленно.

Делаю глубокий вдох, втягивая воздух через ноздри. Откидываюсь на спинку дивана, копируя позу Максима, стараясь казаться расслабленной. Сознательно опускаю плечи, отпускаю напряжение в мышцах спины. Произношу ровно, почти бесстрастно:

— Да, я буду Университетскую. А ты? Мясную? — “Как всегда”, — чуть не срывается с губ, но вовремя прикусываю язык.

Марк усмехается, его взгляд скользит по моему лицу, будто считывая, что я пытаюсь сделать — стараюсь сохранить хоть немного спокойствия.

— Нет, — отвечает он легко. — Сегодня я буду твою.

Поднимает руку, ленивым жестом подзывая официантку. Девушка тут же оказывается у нашего стола с блокнотом наготове. Марк, даже не глядя на нее, произносит заказ, его глаза неотрывно прикованы ко мне, словно таранят мою защиту.

— Университетскую на двоих и два безалкогольных глинтвейна, пожалуйста.

Мое дыхание застревает в груди.

Глинтвейн…

Невероятно, как одно слово может обрушить на человек лавину воспоминаний.

Миг, и я “вижу” зимний вечер в нашей крошечной съемной квартирке. Марк нашел рецепт в интернете, уверял, что это просто. Перед глазами встает ярко-оранжевая эмалированная кастрюлька, “чувствую” запах корицы, гвоздики и апельсинов, заполнивший все пространство. Мы смеялись, толкаясь локтями у плиты, пробуя на вкус и добавляя в наш глинтвейн то сахар, то еще вишневого сиропа… Пока вдруг не поняли, что забыли обо всем, когда смех перерос в страсть. Глинтвейн выкипел, залил плиту, столешницу, пол… Мы стояли посреди этого липкого, пахучего потопа и хохотали до слез, обнимая друг друга.

— …повторить заказ еще раз? — голос официантки выдергивает меня из прошлого.

— Нет, спасибо, — мотает головой Марк, наконец отрывая от меня взгляд, чтобы улыбнуться девушке. — Уверен, все будет верно.

Официантка улыбается в ответ и удаляется. Марк же вместо того чтобы откинуться назад и сохранить дистанцию, наоборот, отталкивается от спинки дивана. Кладет локти на стол, переплетает пальцы. Придвигается чуть ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между нами. Его лицо становится серьезным, почти суровым, когда он вдруг говорит, низким, хриплым шепотом, предназначенным только для моих ушей:

— А кто сказал, что я люблю свою жену?

Глава 44