— Проходите-проходите! — Аркадий Викторович машет рукой, его лицо расплывается в широкой улыбке. — Мы вас уже заждались! Иногда мне кажется, что не один вопрос без Елизаветы Павловны в этом отеле нельзя решить!

Мужчина в кресле медленно, невероятно медленно поворачивается, открывая мне свое лицо, и… время останавливается.

Воздух вырывается из легких одним коротким, прерывистым всхлипом.

Передо мной… Марк.

Его серые глаза, такие же пронзительные, такие же холодные и оценивающие, как я помню, смотрят прямо на меня. В них нет ни тени удивления. Только… Удовлетворение? Презрение? Триумф?

Застываю на месте. Ноги каменеют, пальцы судорожно сжимают кожаный блокнот. Шум улицы, доносящийся из открытого окна, голос Аркадия Викторовича — все проваливается в бездонную пропасть. Остается только стук собственного сердца, гулкий и громкий, как набат, и взгляд моего бывшего мужа. Взгляд человека, который пять лет назад разбил мою жизнь вдребезги и исчез, оставив после себя лишь шрамы и сообщения с угрозами.

Марк ухмыляется.

Это тот же знакомый, циничный изгиб губ, который я видела в кошмарах и ни раз.

— Ну привет, Лиза! — голос Марка звучит низко, нарочито небрежно, но каждый слог бьет по нервам, заставляя их звенеть. Бывший муж делает небольшую паузу, наслаждаясь моим оцепенением, моей бледностью. — Не знаю, в курсе ты или нет, — он откидывается на спинку кресла, его взгляд скользит по моей деловой юбке, блузке, по лицу, застывшему в маске шока. — Но ты теперь моя!

Глава 15

Воздух вырывается из легких одним коротким, прерывистым всхлипом.

Серые глаза… все те же пронзительные, холодные, оценивающие серые глаза Марка смотрят на меня.

Пять лет… целых пять лет я не видела этих глаз, не слышала этого голоса, кроме как в редких кошмарах, от которых просыпалась в холодном поту. А теперь Марк здесь. Сидит в кресле директора “Карлтона” с видом короля, вернувшегося в свои владения.

“Ты теперь моя” — эти слова вонзаются в сознание, словно острый кишжал, разрывая хрупкую оболочку настоящего.

Застываю на месте, блокнот в кожаной обложке бессильно повисает в моей руке. Не дышу. Сердце колотится где-то в горле, дико и беспорядочно. Голова кружится сильнее, чем от отчета, мир сужается до одной точки — до лица бывшего мужа.

Кабинет плывет перед глазами.

Пять лет назад. ЗАГС.

Под ногами холодный мрамор.

Вокруг запах дезинфекции и дешевых духов.

Я стою у окна, стискивая сумочку, стараясь не смотреть на дверь, из которой Марк вот-вот выйдет. Хочется, чтобы муж застрял там навсегда. Но моим мечтам не суждено сбыться, ведь не проходит и несколько минут, как дверь открывается, и я вижу его… Марка.

Лицо бывшего мужа еще не до конца зажило после драки — под глазом желто-зеленые остатки синяка, на губе едва заметный шрам. В руках у Марка два листка — о боже, наконец-то, вот они наши свидетельства о расторжении брака.

Муж, уже бывший, подходит быстро, решительно, без тени сомнения или сожаления. Сует один листок мне прямо в грудь, туда, где бьется разбитое сердце.

— Надеюсь, ты довольна! — произносит хрипло, резко. Не кричит, просто холодно констатирует факт.

Ловлю бумагу, едва не выронив.

— Очень! — мой голос звучит чужим, твердым.

Марк коротко и беззвучно усмехается. Окидывает взглядом пустой холл ЗАГСа — пластиковые стулья, выцветшие букеты в вазах, плакаты о счастливой семье.

— Знаешь, а ты хороша, все-таки добилась своего! — он качает головой, его взгляд возвращается ко мне, тяжелый, неотпускающий. — Тебе не кажется, что все это, — он делает широкий жест рукой, — ты зря? Может, я любовь твоей жизни, а ты меня теряешь!

В памяти всплывает последнее сообщение, полученное почти два месяца назад: “Если ты думаешь, что сможешь забыть меня, то ошибаешься. Я всегда буду в твоей жизни... всегда буду рядом, в твоем сердце”.

На языке появляется тошнотворная сладость угрозы. Поднимаю подбородок.

— Как-нибудь переживу. По крайней мере, тебя рядом не будет.

Усмешка мужа… бывшего становится шире, циничнее.

— А тут ты ошибаешься! Я буду рядом всегда! Буду рядом, когда буду тебе нужен. Если что, у тебя есть мой номер, звони, когда понадоблюсь, — Марк делает паузу, и в его глазах вспыхивает знакомый, опасный огонь самоуверенности. — И Лиза… однажды ты станешь моей снова! Скажем так, мы просто берем небольшой таймаут! — подмигивает мне, бросая вызов. Разворачивается и уходит к своей дорогой иномарке, не оглядываясь.

Я все также продолжаю стоять, сжимая в руке свидетельство о расторжении брака и ключи от квартиры, которую Марк оставил мне, как и все, что мы нажили совместно, забрав только свою ненавистную юридическую фирму.

“Таймаут”.

Угроза Сарка в тот день повисла в воздухе, тяжелая и неотвратимая, как приговор. С тех пор я больше ничего не слышала от бывшего мужа. Между нами воцарилась тишина.

До сегодняшнего дня…

Возвращаюсь в кабинет Аркадия Викторовича с трудом. Запах дорогой древесины и кофе врывается в ноздри.

Снова вижу Марка, сидящего напротив. Невольно оцениваю его…

Бывший муж постарел. Не сильно, но заметно. Уголки губ стали чуть глубже, у висков появились первые седые нити в темных, по-прежнему идеально уложенных волосах. Линии лица кажутся жестче, чем я помню, скулы — резче. Но глаза… серые, холодные, — все те же. Они смотрят на меня с той же смесью триумфа и собственнического интереса, как и тогда, в ЗАГСе.

Бездна…

Я падаю в нее, чувствуя, как земля уходит из-под меня.

Ноги становятся ватными, во рту пересыхает. Я понимаю, что нужно взять себя в руки. Но это… невозможно. Не сейчас, когда шок острой иглой пронзил каждую клеточку моего тела. И не отпускает.

Я бы наверное простояла так вечность, мысленно выкрикивая Марку: “Что значит “моя”? Что ты здесь делаешь?!”

Но благо, голос Аркадия Викторовича, громкий и недоумевающий, разрывает ледяную тишину:

— Так вы знакомы?

Марк ни на секунду не от меня своих пронзительных, заглядывающих в душу глаз. Уголки его губ ползут вверх, формируя знакомую до боли, победную ухмылку.

— Конечно! — отвечает он легко,. — Лиза моя бывшая жена.

На лице начальника появляется полное ошеломление. Брови взлетают к линии волос, рот приоткрывается. На работе знали, что я была замужем. Но в подробности личной жизни я никогда и никого не посвящала. Даже фамилию сменила после того, как получила желанное свидетельство о разводе. Поэтому неудивительно, что Аркадий Викторович мог не знать, кто именно сейчас сидит перед ним. Поэтому неудивительно, что он крайне удивлен. Но уже через мгновение ошеломление начальника сменяется широкой, довольной ухмылкой дельца, почуявшего выгоду. Он хлопает в ладоши.

— Так это же замечательно! — восклицает Аркадий Викторович, его щеки розовеют от удовольствия. — Тогда, дорогие мои, думаю, вы сможете понять друг друга с полуслова! Идеальное совпадение!

Слова начальника доносятся сквозь гул в ушах. Взмахиваю волосами в попытке смахнуть с себя наваждение. Тяжело сглатываю, чтобы избавиться от кома, распирающего горло.

— Простите, Аркадий Викторович, — смотрю сначала на начальника, потом, с усилием, на Марка, — но кажется, я чего-то сейчас не понимаю. Что здесь происходит? — делаю паузу, глазами впиваюсь в серые бездны Марка. — И что… что значит “моя”?

Марк откидывается на спинку кресла, закидывает щиколотку одной ноги на колено другой, сминая дорогой безупречный крой костюма. Бывший муж смотрит на меня с тем же наслаждением, с каким наблюдал за моим шоком пять лет назад.

— А то и значит, милая, — произносит он медленно, растягивая слова. — Ты моя Лиза на ближайший месяц. По крайней мере, до того, как в вашем шикарном “Карлтоне” не пройдет масштабная юридическая конференция, которую организует моя компания. Я твой новый клиент, дорогая. Или, вернее, — он усмехается, — твой босс. Так что, будем знакомиться заново… жена.