— А ты не спала? — бросает муж мне с убийственной небрежностью.

Возмущение подкатывает ко мне волной, смывая остатки слабости. Как он смеет?!

— Нет! — вырывается у меня, резко, почти криком. — Ни разу! Ни с кем! Потому что я уважала наши отношения! Уважала тебя! Хотя теперь вижу — зря!

Марк всего секунду вглядывается в мое лицо, а потом… пожимает плечами, его губы искривляются в чем-то среднем между усмешкой и гримасой раздражения.

— Ну это твои проблемы, — тяжело вздыхает он. — У тебя же была возможность, но ты ею не воспользовалась. Теперь не жалуйся на двойные стандарты.

Мир вокруг сужается до лица моего мужа. До этих циничных глаз. До этой отвратительной философии. Я пытаюсь переварить услышанное, но мой мозг отказывается складывать слова в осмысленную картину. Он же несет бред. Совершенный, запредельный бред.

— Хочешь сказать... — слова даются мне с трудом, — ...что все время, пока мы были в отношениях... ты... ты... с Дашей? С самого начала? Сразу после свадьбы? Или даже... до?

Марк выпрямляет спину, переставляет локти на стол, наклоняется ко мне. Его взгляд становится пронзительным, почти изучающим. В нем нет ни стыда, ни смущения. Только расчет.

— А если я скажу “нет”, ты поверишь? — спрашивает муж тихо, но каждый слог, вылетевший из его рта, отдается в моей пустой грудной клетке.

Горький, язвительный смешок вырывается из меня сам по себе.

— После той фотографии? — шиплю я. — Нет, конечно. Ты врешь. Ты врешь всегда, когда тебе это выгодно. Как настоящий юрист.

Лицо Марка на секунду искажает что-то непонятно… Досада? Злость?

Вот только определить, что именно мне удалось уловить, не получается, муж отводит взгляд, постукивает пальцем по столешнице.

— Кстати, откуда она у тебя? — спрашивает он неожиданно, меняя тему с мастерством фокусника. — Фотография с мальчишника.

Мстительное удовлетворение теплой волной разливается по моим замерзшим венам. Хоть что-то его задело.

— Твоя благоверная выложила на свою страничку, — говорю четко, наслаждаясь тем, как пальцы Марка резко сжимаются в кулак. — Видимо, решила напомнить тебе о былых “подвигах”. Или о них мне намекнуть. Что ж сработало на ура!

Марк слегка недовольно поджимает губы, его взгляд становится жестким.

— Ясно, — бросает он сквозь зубы.

Хмурюсь, всматриваясь в лицо мужа. Раньше я читала Марка, как открытую книгу. Могла назвать каждую его эмоцию, каждую мысль. А сейчас… передо мной загадка в дорогом костюме. Маска, за которой ничего не разглядеть. Или… страшная мысль леденит душу… или я видела только то, что Марк мне показывал? Красивую, удобную для него картинку? Жаль, что я уже никогда не узнаю правду. И не хочу ее знать. Потому что оставаться с Марком я не собираюсь.Эта игра кончена.

— Знаешь, — начинаю я, мой голос звучит удивительно спокойно, почти отстраненно. — Я пришла сюда, чтобы узнать, как вот это могло произойти, — указываю подбородком на мужа… точнее, на его штаны, в кармане которых лежит телефон с той самой фотографией. — Спросить, зачем ты женился на мне, после этого. Но... — делаю паузу, глядя ему прямо в глаза, — …я даже представить себе не могла, что ты можешь так низко пасть. До обвинений в “недевственности”. До всего этого... циничного дерьма. В общем, не переживай. Я сама подам на развод. Надеюсь, ты не будешь препятствовать. Это единственное, на что я еще надеюсь.

Марк вскакивает, лицо его искажает истинная злость.

— То есть, ты хочешь похерить наш брак из-за какой-то фотографии и своих истеричных фантазий?! — его голос гремит, эхом отдаваясь в кабинете.

В этот самый момент резко и навязчиво звонит стационарный телефон мужа. Марк срывает трубку, рявкает в нее:

— Я перезвоню! — бросает трубку на рычаг и снова обрушивается на меня. — Ну?! Договаривай! Ты готова разрушить все из-за своей ревности?

Тоже встаю. Больше не хочу сидеть перед ним, как подсудимая. Я не виновата. Ни в чем.

— Не только из-за нее! — мои слова звучат громко, отчетливо, перекрывая шум в собственной голове. — А еще из-за твоей измены, которую я застала! — я резко указываю головой назад, туда, где стоит злосчастный диван, место последнего предательства мужа. Гнев смешивается с острой тошнотой. — Или ты уже забыл, что я все видела?

Марк так резко сокращает разделяющее нас расстояние, что я даже ничего сделать не успеваю. Он оказывается слишком близко. Его горячее дыхание обдает мои губы, в нем чувствуется гнев и что-то еще… презрение?

— А что ты видела? — шипит муж, сверля меня глазами. — Видела, как я трахал Дашу? Или что-то похожее? Может, я ее пальцами… удовлетворял?

Наглость мужа, его изворотливость выбивают последнюю почву из-под ног. Марк будет отрицать свою измену до последнего?

— Мне достаточно косвенных признаков! — почти кричу я, чувствуя, как слезы предательски жгут глаза. Не сейчас. Только не сейчас. — И ты еще не всю помаду стер! — добавляю, указывая подбородком на губы мужа, где до сих пор виднеются красные следы.

Марк вдруг усмехается. Холодно, цинично.

— Вот именно, Лиза, ты ничего не видела! Ничего конкретного! — он разводит руками, как адвокат, обращаясь к воображаемому суду. — А как однажды сказала моя клиентка, оправдывая своего мужа: “Не в пися в писю — не считается”. Вот будут у тебя доказательства моей измены, тогда и поговорим о разводе. А пока... — муж делает широкий жест в сторону двери, — ...можешь быть свободна.

Глава 7

Я думала, что не смогу испытать больше боли. Но сейчас чувствую себя так, словно мое сердце вырвали из груди голыми руками.

Зато Марку, похоже, хоть бы хны. Он еще несколько секунд с превосходством, словно выиграл очередное дело в суде, смотрит на меня, а потом встает и начинает собираться.

Словно в замедленной съемке наблюдаю за тем, как муж подхватывает пиджак с подлокотника, застегивает пуговицу за пуговицей, при этом не сводит с меня пристального взгляда. Смотрит так, словно ждет очередного взрыва или приступа истерики… но… ничего подобного точно, не произойдет.

У меня внутри словно что-то онемело. Похоже, меня покинули не только силы, из-за которых пришлось сесть на стул, но и остатки чувств, которые не давали мне покоя после того, как я увидела ту злосчастную фотографию.

Или… может быть… просто включилась защитная реакция, чтобы я не смогла испытать еще больше боли.

Плевать!

Правда, плевать!

Главное, то, что я никак не реагирую на то, что Марк, все еще глядя на меня, подхватывает свой кожаный портфель юриста, который, кстати, я подарила ему на выпуск из университета — хотела показать, что верю в него и поддерживаю.

Сижу спокойно, когда Марк огибает стол и останавливается рядом…

И даже не вздрагиваю, когда он нависает надо мной.

Еще несколько секунд, Марк просто смотрит на меня, а потом выдает:

— Молодец, что не истеришь! Буду дома вечером. Приготовь, что-нибудь вкусное. Я привезу вино, и мы обсудим дальнейшие правила, по которым будем жить вместе. Ну и об… изменах, — хмыкает, — поговорим.

Вдруг Марк наклоняется и оставляет поцелуй у меня в волосах.

Я толком ничего сделать не успеваю до того, как он отстраняется и проходит мимо.

Реакция у меня появляется, хоть и запоздалая.

Подгоняемая жгучей волной раздражения, вскакиваю на ноги и кручусь на пятках.

— Засунь свои “правила” в задницу! — выкрикиваю в спину мужу первое, что приходит в голову.

Марк застревает в дверном проеме, где недавно валялась его любовница, а уже в следующий момент раздается тяжелый вздох и… я вижу покачивание головы.

— Дома поговорим, — в итоге, отчеканивает Марк и выходит в приемную.

Стоит виду на противоположную дверь открыться, сразу замечаю Дарью и ее победную ухмылку. Хоть Марк приближается к ней, смотрит она лишь на меня. И я отчетливо вижу злорадство на ее лице.

“Хорошо, что я не общалась с этой девушкой, иначе все могло закончится плачевно, гораздо раньше”, — мелькает в голове.