Бывший муж смотрит на меня без какой-либо насмешке во взгляде. Скорее, в его глазах светится какая-то странная, непрошенная проницательность. Та, что бьет точно в цель.

Я долго смотрю на Марка, не зная, что ответить. Продолжать врать не хочу — сил нет. Горький привкус обмана стоит во рту. Но и этот разговор продолжать я не намерена, как и позволять бывшегому позволю в моих чувствах, в моих неудачах.

Пока я мучаюсь в сомнениях, к нашему столу подносят пиццу… “Университетскую”. От нее исходит божественный запах сыра, колбасы и теста — тот самый, что сводил с ума в студенческие годы. Этот аромат заставляет мой желудок предательски бурлить, но я подавляю голод, сжимая руки под столом.

Как только официантка уходит, я, вместо того чтобы попробовать желаемый кусочек, подхватываю свою сумочку. Поднимаюсь с дивана максимально быстро, так что даже голова кружится.

— Ты прав, — говорю я, глядя на удивленное лицо бывшего мужа с приподнятыми бровями. — С меня хватит!

Еще мгновение смотрю Марку в глаза… в эти серые, слишком проницательные глаза, которые всегда видели меня насквозь и по прошествии пяти лет ничего не изменилось. И безмолвно произношу: “Хватит этих игр, Марк. Хватит”.

Разворачиваюсь и делаю шаг к выходу. А потом еще один. Вот только далеко уйти мне не удается.

Через пару шагов кто-то резко хватает меня за руку выше локтя и дергает на себя. Я не успеваю сориентироваться, как врезаюсь в чью-то твердую грудь, чувствую теплое дыхание у самого уха, слышу низкий, густой шепот:

— Нет у тебя ничего с Эрастом. И кольца твои — фальшивка. А знаешь откуда я это знаю? Я слишком хорошо помню, как ты реагировала, когда я тебя целовал…

В следующий момент его губы обрушиваются на мои.

Глава 49

Дрожь волной проносится по всему моему телу. Я прирастаю к полу, забывая не только о том, как шевелиться, но и о том, как дышать. Грубые, властные, знакомые до каждой микроскопической трещинки губы Марка разрывают меня на части, выжигая изнутри весь гнев, всю ярость, оставляя лишь оголенные нервы и дикий, предательский трепет.

Пять лет. Прошло пять лет. Это же целая вечность. А мое тело, кажется, не прожило и дня. Оно помнит… помнит каждый вздох бывшего мужа, каждый жест, каждый оттенок прикосновения. В висках стучит, в ушах звенит, и весь мир сужается до одной точки — до жгучего, мучительного соприкосновения наших губ.

Не знаю, сколько мы так стоим, прижавшись друг к другу не только губами, но и телом, кажется вечность. Время просто перестает существовать.

Благо в какой-то момент мое затоптанное и униженное сознание с трудом пробивается сквозь туман, который накрыл мой разум плотным одеялом, и мне кое-как удается понять, где мы находимся. Краем глаза вижу застывшие фигуры официантки и пары за соседним столиком, и до меня мгновенно доходит — Марк целует меня на глазах у всех.

Я… я целую женатого мужчину. Своего бывшего мужа. Манипулятора и лжеца.

Это осознание моментально приводит меня в чувства!

Собрав всю силу воли, я резко вырываюсь из объятий Марка. Воздух с шумом врывается в легкие. Рука сама взмывает в воздух и с резким, звонким хлопком обрушивается на щеку бывшего мужа.

Голова Марка откидывается в сторону.

Миг, и я застываю, страшась реакции бывшего мужа, почти не чувствую жжение ладони, понимая, что последствия неминуемы...

Но вместо того, чтобы сделать со мной что-то… что-то страшное, Марк просто возвращает голову в прежнее положение и… на его губах растягивается медленная, довольная ухмылка.

Меня же посещает озарение: Марк смакует мою реакцию!

— Ты что творишь?! — горячая и слепая ярость заливает меня с головой.

Марк же просто смотрит на меня так, словно ничего не произошло. Но алое пятно, которое проступает на его скуле, отчетливо говорит о том, что я перешла грань… точно также как и мой бывший муж, когда поцеловал меня. Хотя, похоже, Марка это мало волнует. Он лишь пожимает плечами с видом невинной жертвы, а в глазах у него светится торжество охотника, поймавшего цель.

— Просто хотел проверить еще одну свою теорию, — слишком буднично, слишком спокойно произносит мой бывший муж.

Я же буквально киплю от негодования. Только тот факт, что мы стоим посреди кафе, сдерживает меня, не дает броситься на него с кулаками.

— Какую еще к черту теорию? — шиплю я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Хотел проверить, дрожишь ли ты еще от моих прикосновений, — произносит он тихо, интимно, словно его слова предназначены только для меня, — или же стоит отпустить тебя с миром…

Хватаю ртом воздух, возмущение бурлит в венах. Смотрю на Марка и не узнаю. Вроде бы черты его лица те же: упрямый подбородок, высокие скулы, пронзительные серые глаза. Но в глубине последних таится что-то темное, холодное и опасное, чего раньше не было. Тот парень с ромашками и спетой серенадой исчез, растворился в этом циничном, расчетливом незнакомце. Вот только несмотря на все это, я под слоями жестокости и бесцеремонности, я все равно вижу Марка… того Марка, в которого кто-то влюбилась. Не просто же так он привез меня именно в это кафе? Или я просто придумываю себе то, чего нет?

Все внутри сжимается в один огромный узел. Дыхание перехватывает, грудь сдавливает невидимый жгут. Но несмотря на до жути нервное состояние, ярость куда-то исчезает, словно в воздухе растворяется. Его место занимает отчаяние и… горечь…

— Марк, между нами уже давно все кончено, — выдыхаю я почти шепотом, голос предательски дрожит. — Ты сам разрушил все, что было между нами.

— Ты думаешь, я этого не знаю? — хмыкает Марк, а каждое его словно буквально сочится болью и искреннем сожалением, из-за чего мое сердце предательски сжимается. — Но может, не поздно все исправить?

Если бы не эта искренность, светящаяся в глазах бывшего мужа, я бы наверное плюнула и ушла. Но я замираю, вглядываюсь в лицо Марка, ищу хоть крупицу того прошлого, той правды. Вроде бы что-то нахожу, но не хочу в это верить. Поэтому просто произношу:

— Поздно, — тяжело вздыхаю. — Давно поздно.

Теперь можно уходить. Я даю себе секунду, чтобы собрать остатки сил, потом резко разворачиваюсь и, не глядя на бывшего мужа, почти бегу к выходу, проскальзывая между столиками, чувствуя на спине его горящий взгляд.

Дорога на дома на такси превращается в размытое пятно из огней города за окном и собственных мыслей, несущихся вихрем. В голове прокручивается все произошедшее сегодня вечером, каждое слово Марка, каждый его взгляд. В какой-то момент понимаю, что бывший муж так и не ответил на мой вопрос, что произошло в тот день с Дарьей. Марк ушел от ответа, как всегда, затуманив все своими манипуляциями и этим... этим поцелуем.

Черт, мои губы до сих пор горят. Я прикасаюсь к ним пальцами, и по спине бежит противная, сладкая дрожь. Ненавижу его. Ненавижу Марка! Ненавижу за то, что он сделал. Но еще больше ненавижу себя за эту предательскую слабость.

В какой-то момент вспоминаю, как у нас все начиналось. Как Марк, аспирант-отличник, носил мои книги, дежурил под окном общаги, а потом пробирался в мою комнату по водосточной трубе, потому что комендантша его терпеть не могла. Как тогда еще будущий муж заботился обо мне, когда я болела — варил самый ужасный в мире бульон и читал вслух Диккенса, смешно коверкая слова. Как мы мечтали о будущем, о карьерах. о детях, о загородном доме. У нас должно было быть все хорошо. До смешного, до слез хорошо.

А потом появилась его долбаная юридическая фирма, которую он открыл с Дарьей. И все пошло под откос. Марк стал пропадать на работе, стал другим — озабоченным, напряженным, чужим. А потом я нашла те фотографии с мальчишника. А потом застала их в кабинете...

И теперь эта… тюрьма. О чем Марк тогда говорил с Дарьей в ресторане? Что за тюрьма? Щемящее чувство вины царапает изнутри. Надо было спросить. Надо было добиться ответа. Но какая теперь разница? Все равно поздно. Марк женат. Я... я связана с Эрастом пусть и фальшивыми узами.