Или, наоборот, плохо?

— Ты готова? Мы уже опаздываем в ресторан, — голос Марка выбивает все лишние мысли из моей головы. Сердце больно режет. В ресторан с Дашей. Вот куда он оказывается опаздывает.

— Всегда готова. Ты же знаешь, что я за тобой хоть на конец света пойду, — елейно произносит Даша и подхватывает Марка под руку.

Они, не оборачиваясь, выходят из приемной. Дверь закрывается. Вокруг воцаряется тишина. Настя, помощница этих двоих, прячет глаза за монитором. Я же стою посреди кабинета, где еще пять минут назад мой мир окончательно рухнул. Диван… этот проклятый диван, маячит пятном позора перед глазами. Кажется, на нем еще видна вмятина от тела. От ее тела.

Плевать.

Правда, плевать.

Разворачиваюсь на каблуках, слишком резко, поэтому голова кружится. Но это меня не останавливает. Выхожу в приемную, игнорирую Настю.

Шаг.

Еще шаг.

Коридор. Лифт. Холл.

Солнце бьет в глаза.

Машина. Ключи трясутся в руках, поэтому никак не могу попасть пальцем на кнопку на ключах. Не знаю, сколько так мучаюсь. И вот, наконец, слышу желанный щелчок.

Падаю на сиденье, хлопаю дверью. Тишина салона оглушает. Но не проходит много времени до того, как ее разрывает пространство пеликанье моего телефона.

Не знаю зачем смотрю на экран, всё равно сообщения, присланные подругой ничего не изменит: “Натаныч рвет и мечет”.

Кажется, сегодня развалится вся моя жизнь.

Плевать!

Правда, плевать!

Бросаю телефон на соседней кресло и завожу двигатель. Его урчание кажется чужим, громким. Выжимаю сцепление, включаю первую передачу.

Газую.

Ничего не чувствую… совсем.

Улицы мелькают за стеклом, цвета сливаются в серо-бурую массу.

Слезы текут по щекам, без рыданий, без каких-либо звуков. Горячие, соленые, назойливые. Стираю их тыльной стороной ладони, оставляя на коже следы туши. Не сейчас. Нельзя расклеиваться сейчас.

“Почему?” — стучит в висках. — “Почему он? Как он мог?”

Внезапно перед глазами всплывает яркая, теплая, невыносимо болезненная картина…

Утро после первой брачной ночи.

Солнечные зайчики пляшут на стене нашей съемной квартирки. Я лежу на кровати, разбитая и счастливая. А Марк… Марк на кухне. В моем старом халате, выглядящим смешно коротком на нем. Он возится у плиты, что-то шипит на сковородке. Не проходят и несколько секунд, как он появляется в двери нашей спальне, в его руках тарелка. Омлет. Кривой, местами подгоревший. На лице мужа улыбка до ушей и гордый блеск в глазах.

— Завтрак в постель для моей жены! — объявляет он торжественно, как будто подал шедевр мишленовского шефа. Он подходит ко мне. Его руки, большие, теплые, обнимают меня, когда он садится на край кровати. Запах кофе, его одеколона и… просто него бьет в нос. Запах дома. Запах любви.

Миг, и меня пронзает еще одна вспышка воспоминаний: ночь перед моей сложной сессией.

Гора конспектов валяется на столе. Я засыпаю лицом в учебнике. Чувствую, как меня осторожно поднимают. Марк. Он укладывает меня в кровать, накрывает одеялом.

— Спи, — шепчет. — Я посижу рядом.

И сидит. Читает свои юридические фолианты под светом настольной лампы. Иногда поправляет одеяло. Его присутствие — тихая крепость. Я засыпаю, зная, что он рядом. Он всегда рядом.

“Всегда?” — мысль режет меня.

Где тот человек? Куда он делся? Как этот… циник, этот холодный, расчетливый ублюдок в дорогом костюме… как он мог быть моим мужем?

Слезы душат. Вдыхаю резко, глотаю воздух. Вижу дорогу сквозь водяную пелену. Сбрасываю скорость.

Держись, Лиза. Держись.

Тебе нужно просто доехать. Просто доехать. Осталось чуть-чуть.

Действительно чуть-чуть, ведь вот он наш дом. Современная высотка, и в ней наша двухкомнатная клетка. Когда мы покупали ее в ипотеку, казалось — это начало всего. Тесновато, да. Всего две комнаты: спальня и совмещенная кухня-гостиная. Белые стены, серый ламинат, встроенная техника на крохотной кухне, модульный диван у стены с телевизором. Минимализм. Наш стиль, как мы тогда решили. Теперь он кажется стерильным, безжизненным… как морг.

Сейчас я его покину!

Врываюсь в квартиру, хлопаю дверью. Стою в прихожей, дышу. Тишина. Гул холодильника кажется оглушительным. Куда бежать? Что брать? Мысли скачут с одной на другую.

Достаю из шкафа в прихожей спортивную сумку — ту самую, с которой ездила на студенческие сборы. Кидаю ее на диван. Открываю шкаф в спальне.

Моментально вижу висящие рубашки Марка, его костюмы. Боль пронзает сердце. Отворачиваюсь.

Перевожу взгляд на свой отдел. Бережно снимаю с полок несколько любимых свитеров, джинсы, пару футболок. Вытаскиваю белье. Косметичка забираю из ванной. Нахожу ноутбук, зарядки, паспорт. Документы на машину.

Кольцо… свадебное… сдираю с пальца, швыряю в ящик тумбочки. Звонкий стук металла о дерево сотрясает комнату.

Задерживаюсь в ванной, собираясь забрать свою зубную щетку, ведь вижу отражение в зеркале. Вижу себя.

Заплаканные глаза, размазанная тушь, бледность. Я похожа на привидение.

Черт, мне же придется ехать к родителям. К маме с папой. К тем, кто отговаривал от свадьбы с Марком… кто качал головой: “Рано, Лиза. Пожить бы сначала”. Но я никого не слушала, ведь верила в свою сказку.

Что ж, пора расплатиться за свою наивность.

Не проходит много времени, как моя сумка оказывается набита. Застегиваю молнию. Оглядываю квартиру в последний раз.

Кухонный остров, за которым мы ужинали в те редкие вечера, когда Марк был дома. Диван, на котором мы в обнимку смотрели кино. Окно в спальне.

Мы продержались всего год. Всего один проклятый год.

Плевать.

Правда, плевать.

Главное — уйти. Сейчас. Пока Марк не вернулся. Нарушить его планы. Его “правила”. Пусть приезжает в пустоту. Пусть свое “вино” пьет с Дарьей в ресторане.

Подхватываю сумку. Она тяжелая, тянет плечо. Но это меня не останавливает, я всё равно иду к выходу. Рука тянется к замку.

Распахиваю дверь, вылетаю из квартиры и врезаюсь во что-то твердое. Неожиданно. С размаху. Сумка падает на пол с глухим стуком. Воздух вышибает из легких. Отшатываюсь, теряя равновесие. Взгляд, все еще затуманенный слезами и яростью, поднимается вверх.

Я врезалась не в дверь, не в косяк.

Это грудь. Широкая, мужская грудь под темной тканью пальто. Мои ладони инстинктивно уперлись в нее, чтобы не упасть. Сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной силой. Поднимаю голову выше…

Глава 8

… и выдыхаю.

Облегчение разливается жаром по венам. Вот только не проходит и мгновения, как я напрягаюсь снова, ведь слышу грозное:

— Это вы так отравились?

Смотрю на Эраста Натановича, который так неожиданно появился на моем пороге, и не могу поверить, что вижу его. В какой-то момент кажется, что у меня начались галлюцинации, потому что моего начальника априори не может быть на пороге моего дома. Но как бы я не моргала все равно вижу его… вижу Эраста Натановича. Вижу его темные волосы с легкой сединой. Вижу его заостренные черты лица. Вижу карие глаза, глядящие мне словно в душу. Вижу поджатые губы и недовольную гримасу.

Черт, я действительно вижу своего начальника!

Это не мой мозг играет со мной злую шутку. Эраст Натанович действительно здесь и смотрит мне через плечо… на мой чемодан.

Не проходит и пары секунд, как он сводит свои слишком широкие брови к переносице и возвращает вопросительный взгляд ко мне.

Не знаю, на каких морально-волевых я держалась все это время, но стоит встретиться с пытливыми глазами Эраста Натановича, как меня сначала бросает в дрожь, а потом эмоции нахлынывают на меня разом.

Внутри что-то обрывается… что-то похожее, на последнюю нить самоконтроля.

Ноги перестают меня держать, и я оседаю на пол.

Рыдания вырываются из меня с такой силой, что я не могу их остановить. Реву навзрыд, пряча лицо в ладонях, но это никак не помогает скрыть сдержать нелицеприятные звуки.