Тишина повисает между нами, густая и тягучая. Я смотрю на сверкающие огни города, но вижу только тени, сгущающиеся вокруг меня.

Такое чувство, что Марк создает вокруг себя крепость, а я невольно становлюсь заложницей внутри.

Нужно спросить у Эраста, откуда он знает такие подробности, кто мог ему рассказать подобные подробности, но не могу выдавить из себя и слова. И если честно, не хочу ничего знать. Да и вряд ли сам мужчина поделиться информацией, кто является его контактом. Не захочет подставлять.

Поэтому я отбрасываю все лишние мысли из головы и концентрируюсь на другом.

— Эраст… — голос предательски дрожит. — Я не могу. Я не могу этим заниматься. Видеть Марка каждый день, знать, что происходит за закрытыми дверьми… Это… Это пытка. Не говоря уже о его наглости! Он даже посмел пригласить меня на ужин со своей женой! Как Марк мог подумать, что я приду? Как? — слезы подступают к горлу, но я глотаю их. — Могу ли я просто отказаться? Уволиться? Сказать Альберту Викторовичу, что я не выдержу? Даже если он занесет меня в черный список… Может, я смогу найти работу в другом городе? В другой области? Вряд ли там Марк сможет мне навредить…

Эраст смотрит на меня с такой жалостью и пониманием, как мне на самом деле больно. После чего протягивает руку через стол, накрывает мои ледяные пальцы своими большими, теплыми ладонями. Его прикосновение напоминает якорь в бушующем море страха.

— Теоретически, можешь, — говорит он тихо, но твердо. — Но Лиза… Угроза Альберта Викторовича — не пустые слова. Марк действительно может сделать так, что тебя не возьмут ни в один приличный отель не только в городе, но и в регионе, а может и вообще в России. Его влияние распространяется далеко за пределы судов. Он может надавить на владельцев сетей, на ключевых игроков индустрии гостеприимства. “Рядового менеджера”, пусть и талантливого, никто не захочет защищать, когда противник такой человек. Если только в другую страну переезжать… да, это вариант. Но это бегство. И признание его власти над тобой. А насчет вреда… — глаза Эраста становятся ледяными. — Да, Марк может навредить. Не физически, скорее всего. Профессионально. Репутационно. Слить какую-то информацию, спровоцировать проверки… Он мастер создавать проблемы из воздуха для тех, кто ему перечит.

Отчаяние накатывает волной. Я чувствую себя загнанной в угол, без выхода.

— Значит… нет выхода? — шепчу, глядя на наши сплетенные руки. Его пальцы сжимают мои чуть сильнее.

— Есть, — его голос наполняется сталью. Мужчина выпрямляется, и в его позе появляется та самая непоколебимая уверенность, которая когда-то заставила Марка отступить. — Ты не одна. Я здесь. И я не позволю ему сломать тебя или твою карьеру. Работай. Делай свою работу профессионала. Организуй эту их мерзкую конференцию так, чтобы никто не мог упрекнуть тебя ни в чем. А с Марком… — губы Эраста складываются в тонкую, опасную линию. — С Марком буду разбираться я. Он не посмеет тебя тронуть. Ни словом, ни делом. Я тебя защитил от него однажды, — его взгляд становится пронзительным, — защищу и сейчас. От всего на свете. Обещаю.

Слова Эраста, полные силы и решимости, должны вселить в меня уверенность. И они вселяют… частично. Но в них же слышится отголосок той давней драмы, тех шрамов, которые Марк оставил на нас обоих. Вот только я не могу позволить себе полностью довериться этому мужчине, ведь вспоминаю кое-что, висит между нами тяжелым грузом все эти годы. Поэтому спрашиваю тихо, но отчетливо:

— А как же твоя жена, Эраст?

Глава 22

Тишина, которая мигом воцаряется, в роскошном ресторане кажется оглушительной. Шум приглушенных разговоров, звон бокалов, музыкальное оформление — все это сливается в далекий гул. Кажется, словно кто-то выдернул вилку из розетки реальности.

Я смотрю на Эраста, на его руку, все еще лежащую поверх моей на белоснежной скатерти. Смотрю на лицо мужчины, такое знакомое, ставшее близким за эти годы, и вдруг вижу в нем что-то новое. Что-то… невыносимо тревожное. Мой вопрос о жене мужчины повис в воздухе между нами, тяжелый и неловкий.

Эраст не отдергивает руку, но его пальцы чуть напрягаются. Он медленно откидывается на спинку стула, и этот жест кажется капитуляцией перед неизбежным разговором. Взгляд мужчины теряет боевой огонь, сменяя его на глубокую усталость, почти печаль.

— Анна? — произносит Эраст тихо, и имя, сорвавшееся с его губ, кажется чужим, отстраненным. — Мы… развелись. Неделю назад. Окончательно.

Воздух вырывается из моих легких коротким, прерывистым всхлипом. Я машинально отдергиваю руку, прижимая ладони к холодной задней поверхности стола. Пальцы дрожат.

— Что? — шепчу, ведь голос не слушается. — Как? Почему? Ты же… ты же никогда не говорил… Я думала…

Мысли путаются, то и дело накатывая на меня лавиной.

Прошло пять лет. Пять лет после той кошмарной ночи, когда Эраст увел меня из дома Марка. Пять лет с момента, когда образовалась наша странная, глубокая, такая важной для меня связь.

Миг, и я снова вспоминаю, как все начиналось.

После того “супа”, после больничного Эраста, он вернулся на работу, еще с остатками синяка под глазом, но с привычной выправкой. Вот только теперь все изменилось. Мужчина стал чаще заходить в кабинет отдела бронирования — сам он сидел в отдельном, — не только по работе. Сначала просто приходил ко мне, чтобы спросить, как дела. Потом — предложить кофе. Потом — позвать обед.

— Ты вчерашний отчет видела? — Эраст стоит в дверях нашего маленького кабинета, опираясь о косяк. Его лицо серьезное, но в глазах светится невероятно теплая искорка. Я же в тайне радуюсь, что никого кроме меня в кабинете нет.

— Видела, — улыбаюсь, отрываясь от экрана. — Ты же знаешь, я все вижу. И уже разбираюсь с ним.

— Хорошо, — одобрительно кивает Эраст. — А видела ли ты, что уже час дня? Ты же еще не ела, правда? — выгибает бровь. Кровь заливает мое лицо, и я отрицательно качаю головой. — Пошли. Знаю местечко с отличным борщом. Недалеко.

Мы ходили в это “местечко” раз в неделю минимум. Обсуждали все подряд: работу, дурацких гостей, новых фильмы. Выяснилось, что мы оба фанатеем от “Форсажа”. Помню наш первый совместный просмотр этого боевика у Эраста дома — шестая часть, на огромном телевизоре, с пиццей и пивом. Мы орали на экран, спорили о сценах погони, смеялись до слез над Вин Дизелем. Было так… легко. Так по-дружески.

Эраст водил меня на выставки. Рассказывал про импрессионистов в Пушкинском. Эраст стоял перед Моне дольше всех, молчаливый, погруженный в свои мысли, а потом повернулся ко мне и сказал:

— Знаешь, Лиза, это как облака над отелем утром. Мимолетные. Идеальные. Но они в любом случае уходят.

Я тогда не поняла глубины его слов. Просто кивнула, тронутая сравнением.

Мы ужинали после работы в маленьких кафешках, где нас никто не знал. Говорили часами. Эраст рассказывал о Берлине, куда его тогда уже начали зазывать, но не сильно активно, о своих амбициях. Я делилась страхами и надеждами, злостью на Марка. Эраст слушал. Всегда слушал. И давал советы не как начальник, а как старший друг.

Мудрый. Надежный.

Работа… Да, работа нас тоже объединила. Когда моя стажировка закончилась, и встал вопрос о постоянном месте, многие в отеле подняли брови, когда узнали, что его предложили мне по совету Эраста. Все вокруг шептались за моей спиной. Особенно Саша, моя бывшая подруга, с которой мы начинали практикантками вместе. Она не прошла отбор. Я — прошла. И не просто прошла — меня назначили старшим менеджером по бронированию, под непосредственное начало Эраста.

— Ты понимаешь, что все думают? — шипит Саша, загоняя меня в угол служебного коридора. Ее лицо искажено злобой и обидой. — Что ты заняла место не потому, что умная! А потому что трахаешься с начальником! Марк был прав, что бросил тебя! Ты шлюха!

Слова подруги ранили тогда. Сильно. Потому что я знала, что это неправда.