Черт. Черт. Черт. Ледяная волна ужаса смывает ярость.

Я сама дала Марку оружие. Подсказала, где искать слабые места. Мой бывший мужинет не упустит этого. Он будет копать. Искать разрыв. И использовать его. Против меня. Против Эраста. Против всего, что мы только что пытались изобразить.

Я открываю рот, не зная, что сказать.

Не сомневаюсь, Эраст чувствует мою панику, мою беспомощность. Его рука на моей талии сжимается сильнее. Он делает шаг вперед, наполовину заслоняя меня собой.

— Ты слышал о таком понятии как отношения на расстоянии, Марк? — спрашивает мужчина, и в его тоне слышится непробиваемая уверенность. — Если семья переживет такое испытание… — Эраст делает микроскопическую паузу, его взгляд стреляет Марка в упор, — …то она окажется достаточно крепка и продержится до конца наших дней. Наша пережила.

Эраст бьет прямо в цель. В самое больное. Напоминает Марку о его браке, который не выдержал испытания не расстоянием, а его же подлостью. Вижу, как в глазах бывшего мужа вспыхивает пламя чистой, первобытной ярости. Его лицо искажается гримасой бешенства. Губы дрожат, сжимаются в белую нитку. Марк готов взорваться. Готов броситься. Здесь и сейчас.

Но Эраст не дает ему и шанса. Не дожидаясь ответа, не глядя на меня, он резко разворачивается, крепко, почти больно хватает мою руку выше локтя и тянет за собой.

— Поехали домой, — говорит он громко, отчетливо, перекрывая возможную реплику Марка. — Мне очень хочется твоих блинчиков. Прощай, Марк.

Миг, мы разворачиваемся и идем к выхожу. Быстро. Почти бежим по залу к выходу. Я едва поспеваю за широким шагом Эраста, спотыкаясь на каблуках. Не оглядываюсь. Но кожей спины, каждым нервом чувствую взгляд Марка. Он прожигает меня насквозь. Наполненный такой ненавистью, такой немой клятвой мести, что по спине бегут ледяные мурашки.

Эраст почти вталкивает меня в лифт, нажимает кнопку. Двери смыкаются, отрезая ресторан, музыку, свет… и этот уничтожающий взгляд.

Тишина лифта оглушает. Я прислоняюсь к холодной стенке, закрываю глаза. Дышу прерывисто, пытаясь загнать обратно подступившие слезы. Нет, их причина не в боли, а скорее в бессилии.

Я чувствую приближение бури. Бури, которую мы сами и развязали.

Ад уже близко, а мы на его пороге.

Глава 31

Тишина в машине Эраста кажется оглушающей после ресторанного ада. Только урчание двигателя и свист шин по мокрому асфальту нарушают тяжелое безмолвие, нависшее между нами. Я сижу, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрю на мелькающие в темноте огни Москвы, но вижу только его… только Марка. “Вижу” ледяные, полные обещания мести глаза бывшего мужа. Его кулаки, сжатые до побеления костяшки пальцев. Его губы, искаженные немой яростью.

“Завтра на работе” — слова эхом отдаются в висках, нагоняя холодный пот на спину.

Ад начинается завтра и продлится тридцать дней.

Мое внимание приковывает кольцо. Оно все еще на моем пальце. Платина, холодная и чужая, но удивительно хорошо сидящая. Бриллиант тускло мерцает в свете уличных фонарей.

Это кольцо — символ лжи и напоминание о том, как далеко зашел Эраст ради… чего? Ради защиты? Ради победы в этой идиотской игре перед Марком?

Сжимаю кулак, чувствуя впивающийся в ладонь металл.

Нельзя… нельзя оставлять кольцо на себе. Оно жжет кожу предательством — предательством самой себя, своих принципов, той хрупкой реальности, что мне удалось выстроить после развода.

Резким движением сдираю кольцо с пальца. Металл царапает сустав, оставляя тонкую красную полоску. Больно. Но это хорошая боль. Настоящая.

Разжимаю ладонь. Кольцо лежит на ней, сверкая холодным, обманчивым блеском.

Миг, и я протягиваю украшение Эрасту.

— Спасибо, — произношу хрипло, голос кажется чужим в тишине салона — Большое спасибо, что… защитил меня там. Но… — я ищу слова, глотая ком в горле, — …но это было лишним. Кольцо… поцелуй… — тепло стыда заливает лицо при воспоминании о губах мужчина на моих, о его руке, прижимающей меня к крепкой грули на глазах у Марка и всего ресторана. — Ты перегнул палку, Эраст.

Краем глаза замечаю, как Эраст бросает быстрый взгляд к моей открытой ладони, потом медленно поднимает взор ко мне. В полумраке лицо мужчины кажется высеченным из камня. Тени подчеркивают резкие скулы, напряженную линию сжатых губ. В карих глазах не отражается ничего похожего не на раскаяние, не на сожаление. В них светится та же стальная решимость, что была в ресторане, когда он затеял этот безумный спектакль. Не проходит и доли секунды, как Эраст отводит взгляд обратно на дорогу, крепче сжимает руль. Костяшки его пальцев резко белеют.

— Надо было, — произносит резко, словно пытается отрезать мои сомнения. — Лиза, Марк загнал тебя в угол! — Эраст снова бросает на меня быстрый, на этот раз горящий взгляд. В его глазах появляется необоримая уверенность в своей правоте. — Он видел твои слезы! Видел твою растерянность! Видел, как ты дрожишь! Марк знал, что ты уязвима как никогда. И он бы не остановился. Этот поцелуй… — мужчина делает короткую паузу, челюсть его напрягается еще сильнее, — …это был единственный способ его шокировать. Ошарашить. Заставить отступить хоть на шаг. Единственный способ показать ему, что ты не однати… под защитой. Даже если эта защита… — он замолкает, его взгляд снова возвращается к мокрой ленте дороги впереди, — …даже если она ненастоящая.

“Ненастоящая” — это слово, слетевшее с четко очерченных губ Эраста обжигает сильнее, чем металл кольца. Потому что это чистая, неоспоримая правда.

А вот все остальное ложь — кольцо, поцелуй, внезапный “брак”. И Марк без сомнений ее почувствовал. Этот чертов юрист с его цепким умом, обязательно докопается до правды. и мне страшно даже представить, что после этого произойдет.

— Он не отступил, Эраст, — шепчу я, чувствуя, как по спине снова бегут ледяные мурашки. Смотрю в темное стекло, но вижу не ночной город, “вижу” только холодные серые глаза Марка, полные немого обещания расплаты. — Ты слышал? Он сказал “встретимся завтра на работе”, — голос срывается, предательски дрожит. — Я боюсь, что Марк сделает все, чтобы сломать мою волю. Сделает все, чтобы я уволилась сама, с позором. Или чтобы меня вышвырнули, — хотя не понимаю, зачем ему это нужно. Неужели наш развод так задел его? — Ты понимаешь? После того, что ты устроил… после этого поцелуя… он будет рвать меня на куски. Каждый день. Каждую минуту. И я… — сжимаю кольцо в кулаке до боли. — Я не знаю, выдержу ли.

Машина резко притормаживает перед внезапно загоревшимся красным светом. Эраст поворачивается ко мне полностью. Его лицо в резком свете фонаря кажется осунувшимся, еще более жестким. Но в карих глазах нет не страха, не сомненией. В них виднеется только горячая, почти яростная убежденность.

— Ты выдержишь, — произносит мужчина твердо, без тени колебаний. — Ты сильнее, чем думаешь, Лиза. Намного сильнее его, — теплая и сильная рука накрывает мой сжатый в кулак кулак, лежащий на коленях поверх платья. Пальцы мужчины сжимают мои, пытаясь передать свою уверенность. — И ты не одна. Я здесь. Я буду рядом. Каждый день. На каждой встрече с ним, если понадобится. Он не посмеет… — голос Эраста становится жестким, обволакивающим сталью. — Он не посмеет тронуть тебя, пока я рядом.

Медленно поворачиваю голову, смотрю на мужчина. В его глазах горит решимость, но… она ложная.

— Тебя не будет рядом, — говорю я тихо, с горькой констатацией факта. — Ты больше не работаешь в “Карлтоне”. Ты — заграничный специалист с серьезной позицией, помнишь? — напоминаю ему о том выборе, который он однажды сделал.

Эраст замолкает, но хватку на моей руке не ослабляет. В глазах мужчины мелькает тень. Похоже, он тоже понимает всю шаткость моей позиции. Тишина в салоне снова сгущается, становится тягучей, невыносимой. В ней отчетливо слышен гул моих страхов и его молчаливое признание проблемы.