— Ну, например, штамп в паспорте покажешь? — бросает он. — Или свидетельство? Хотя бы фотографию из ЗАГСА? Что-то… осязаемое. А то кольцо… — он презрительно машет рукой в мою сторону, — …особенно, надетое прямо сейчас кольцо ничего не доказывает.

Эраст не моргает. В его глазах вспыхивает что-то странное… Расчет? Решимость? Он медленно кивает, словно принимая правила этой грязной игры.

— Я думаю, у меня есть кое-что получше, — произносит он тихо, но так, что я напрягаюсь всем телом. — Надеюсь, это доказательство тебе подойдет.

Мгновение ничего не происходит, а в следующее — Эраст резко разворачивает меня в своих руках. Одна ладонь все еще лежит на талии, другая — скользит к моей щеке. Лицо мужчины приближается к моему, заполняя все пространство передо мной. В карих глазах отражается не просьба, не вопрос, а приказ. Решимость. И что-то еще… что-то, от чего сердце бешено колотится где-то в горле.

Я не успеваю понять, что происходит, не успеваю вскрикнуть или отпрянуть.Ведь прежде чем до меня доходит весь ужас и невероятность происходящего, губы Эраста находят мои.

Глава 28

Эраст меня целует… целует в ресторане, где полно людей. Целует демонстративно, напоказ. Он не просто прижимается ко мне губами. Нет. Такое чувство, будто мужчина ставит на мне знак собственности.

Его губы твердые, теплые, влажные. Они давят на мои с неожиданной силой, но не грубо, а, скорее, с требованием ответа… с утверждением его личного права. Запах Эраста такой знакомый с нотками древесины, дорогого парфюма, кофе и что-то неуловимого — мгновенно затмевает ненавистный парфюм Марка. Мир сужается до точки соприкосновения наших губ, до жара ладони мужчины на моей щеке, до тяжелого, ровного дыхания, смешивающегося с моим прерывистым.

Я замираю, парализованная шоком, не в силах пошевелиться, не в силах оттолкнуть. Мое тело каменеет, но внутри все содрогается от неожиданного прикосновения, от близости, от немыслимой лжи, ставшей вдруг физически осязаемой.

Эраст целует меня, не закрывая глаз. Его взгляд все так же прикован ко мне, буравит, проникает под кожу, в душу. В нем нет стыда, нет игры. Есть только невероятная концентрация и… обещание. Обещание чего-то большего, чего-то страшного и неизбежного.

Время теряет всякий смысл. Секунды растягиваются в вечность, пульсируя в такт бешеному стуку крови в висках. Я не чувствую свое тело. Оно больше напоминает холодный, чуждый камень, прикованный к месту ладонью Эраста на щеке и его рукой на талии. Не могу пошевелить даже пальцами, не могу отвести взгляда от глаз мужчины, так близких и таких чужих. В голове воцарился вакуум, заполненный лишь жужжанием собственной паники. Я не дышу — воздух застрял где-то в горле комком ледяного ужаса и… чего-то еще. Чего-то предательски теплого, что пытается пробиться сквозь лед.

В какой-то момент я даже перестаю замечать все вокруг. Замерли ли официанты? Смотрит ли кто-то из гостей? Исчез ли мир? Не знаю. Вижу лишь взгляд Эраста. Чувствую его губы на своих. Ощущаю запах мужчины, вытесняющий все остальное.

Постепенно… постепенно губы Эраста смягчают давление. Требование сменяется чем-то иным — настойчивым, но менее властным. Мужчина отрывается от моих губ всего на сантиметр. Его горячее дыхание все еще остается на моей коже. Карие глаза все еще прикованы к моим. Эраст словно пытается найти бурю, бушующую глубоко во мне, за оцепенением, сковавшим мое тело. А еще… слегка улыбается. Тонко, едва заметно. Словно без слов просит прощения за свой жест отчаяния и власти. Но никакого сожаления, никакой слабости не отражается в его глазах. Только решимость и та же странная, жертвенная нежность.

В какой-то момент я начинаю ощущать пол под ногами. Улавливаю звон бокалов где-то вдалеке. Слышу собственное сердце, бьющееся как бешеное. Ощущаю прилив крови к лицу, обжигающий щеки.

Воздух с хрипом врывается в легкие.

Я дышу.

Я жива.

Я прихожу в себя.

Первое чувство, что чувствую — ослепляющую ярость. Как Эраст смел?! Как посмел поставить на мне свою метку, использовать меня как щит, как оружие в этой грязной игре с Марком без моего разрешения?! Мне дико хочется оттолкнуть мужчину, закричать, обвинить в наглости, в предательстве доверия , устроить скандал прямо здесь, на глазах у всех, чтобы стереть с себя этот поцелуй-клеймо!

Но… я ничего из этого не делаю. Не двигаюсь. Не кричу. Не отталкиваю. Потому что кожей, нервами, каждой клеточкой тела чувствую совершенно другой взгляд. Ледяной, тяжелый, пронизывающий. Взгляд Марка. Он буквально прожигает мою спину, проникает под кожу, буравит изнутри. Под его тяжестью мне становится невыносимо тяжело не только дышать, но и просто стоять на месте. Внутри словно все воспламеняется от стыда и гнева, но одновременно с этим мне становится ужасно, ужасно холодно. Мороз, бегающий по коже, то и дело сменяется приливом жара.

Смотреть на бывшего мужа — последнее, чего хочется. Но я не могу унять свою жгучее, болезненное любопытство. Словно против собственной воли, я медленно, с усилием отрываю взгляд от Эраста и перевожу его через плечо… на Марка.

И едва не задыхаюсь.

Глава 29

Столько эмоций, столько первобытной, неконтролируемой силы я еще никогда не видела в глазах бывшего мужа. В его темных глубинах бушует ад. Разливает гнев — черный, всепоглощающий, готовый смести все на своем пути. Искрит ярость — холодная, расчетливая, ищущая слабину. Светится желание убивать, разрушать, разорвать в клочья то, что он видит перед собой. А одновременно с этим я замечаю… что-то еще. Что-то дикое, животное, похожее на ревность, но в тысячу раз более опасное. Это “что-то” очень похоже на то, что Марк думает, что на его собственность посягнули, его территорию нарушили. И бывший муж этого точно не простит. Никогда.

При всем этом аде, который бушует в глазах Марка… он стоит на месте. Не двигается. Не бросается вперед. Не издает ни звука. Только стоит. Но напряжение в нем виднеется колоссальное. Кулаки бывшего мужа стиснуты до побеления костяшек, челюсти сведены так, что видны резкие линии напряженных мышц. Линия губ Марка становится похожа на тонкую, белую черту. Все черты лица заострились, стали жестче, резче, словно вырублены из гранита ледяным ветром ярости. Сам Марк превратился сжатую до предела пружину, готовую сорваться с нечеловеческой силой в любой момент. Я даже не представляю, как именно он сдерживается. Кажется, еще мгновение — и Марк разнесет все вокруг в щепки, превратит этот шикарный зал в руины.

Вместо того, чтобы высказать все Эрасту — это можно сделать позже, наедине, где я ему выскажу все, что думаю об его спектакле, — я просто шепчу Марку, глядя прямо его в серые, все еще слишком серьезные глаза:

— Надеюсь, все вопросы отпали. И ты меня больше не побеспокоишь здесь. Лишь спустя мгновение понимаю, что мой звучит хрипло, но удивительно ровно. Внутри меня царит ураган, но снаружи все затянул лед.

Поворачиваюсь к Эрасту, смотрю на него предупреждающе. Но при этом всем… мило улыбаюсь. Игриво. Так, будто этот его никому не нужный поцелуй был лишь милой шалостью, а не актом отчаяния и войны.

— Слушай, я потеряла аппетит, — говорю довольно громко, чтобы Марк точно услышал. — Может, поедем куда-нибудь в другое место? Предлагаю здесь поужинать в другой раз, — делаю легкий, едва заметный жест головой в сторону окна. — А то тут… — понижаю голос до интимного шепота, но так, чтобы он все равно долетел, — …стало нечем дышать и желудок как-то сдавило. Боюсь, мне в любой момент может стать плохо….

Эраст до сих пор напряжен до предела, желваки на его скулах играют в своеобразном танце, в глазах мужчины сверкает тень от только что сыгранной опасной партии. Но в то же время мужчина улавливает мое настроение и то, что пытаюсь ему сказать, и выдавливает из себя улыбку…. неискреннюю, натянутую, но улыбку.