Рядом с кабинетом, прислонившись к стене, стоит незнакомка. Она — воплощение роскоши. Длинные каштановые волосы уложены идеальными волнами, макияж безупречен — подчеркнутые скулы, идеальные стрелки, алые губы. На незнакомке элегантное пальто песочного цвета, расстегнутое, а под ним — платье такого же оттенка, облегающее безупречную фигуру. На ногах — лаковые лодочки на умопомрачительной шпильке. В руках — сумка из крокодиловой кожи, которая, уверена, стоит больше, чем моя годовая зарплата. От нее исходит аромат дорогих духов и уверенности, купленной за большие деньги.

Незнакомка изучает меня холодным, оценивающим взглядом, проходится им по мне с ног до головы, и я чувствую себя серой мышкой в своем скромном костюмчике с утренней помятой блузкой.

— Я могу вам помочь? — наконец выдавливаю из себя, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Женщина выпрямляется, и ее губы растягиваются в холодной, вежливой улыбке, которая не достигает глаз.

— Судя по всему, да. Вы же Елизавета? — она делает паузу, во время которой я киваю. После чего улыбка незнакомки становится чуть шире. — Нам уже давно пора познакомиться. Здравствуйте, меня зовут Альбина. Я жена вашего бывшего мужа.

Глава 58

Если бы у меня могла отвалиться челюсть, это бы уже произошло. А так я просто прирастаю к полу и смотрю на женщину передо мной широко распахнутыми глазами.

Воздух застревает в легких колючим комом. Кажется, я даже перестаю дышать. Большего потрясения этот день принести мне точно не мог. Мозг отчаянно пытается обработать информацию, но выдает лишь белый шум и хаотичные вспышки: Эраст... тюрьма... сделка... а теперь это?

Я вглядываюсь в незнакомку, и каждая деталь ее облика впивается в сознание как заноза. Передо мной не просто богатая женщина. Передо мной… порода. Все в ней выдает статус. Дорогое пальто мягкого песочного оттенка, наброшенное на плечи как мантия. Идеально сидящее платье-футляр того же цвета, подчеркивающее каждую линию безупречной фигуры. Тонкие, почти невесомые лодыжки и лаковые лодочки на умопомрачительной шпильке, которые, кажется, никогда не знали московской слякоти. Сумка из матовой кожи рептилии, небрежно висящая на сгибе локтя, стоимостью, наверное, с годовой отпуск на Бали. И лицо... Холодная, отточенная красота, идеальный макияж, подчеркивающий высокие скулы и губы, тронутые легкой, почти насмешливой улыбкой. Ничего общего со стервозной, кукольной Дашей, которая навсегда осталась в моем сознании как образ соперницы.

Как? Как эта женщина может быть женой Марка? Его жена — Дарья. Та самая, с красными губами и пронзительным взглядом, который говорит “ты его недостойна”.. Это... это кто? Другая? Или... Господи, да сколько их вообще было?

Мысли несутся вихрем, смешивая сегодняшнее откровение Эраста с новым, сокрушительным ударом.

Я бы, наверно, так и простояла здесь, превратившись в каменную статую, если бы мягкий, бархатный, с непоколебимой уверенностью женский голос не разрезал тишину:

— Можем мы пообщаться наедине?

Тембр незнакомки действует на меня как щелчок выключателя. Я моргаю, ощущая, как горячая волна стыда за свою немую сцену заливает шею и щеки. Руки сами собой тянуться поправить прядь волос, выбившуюся из пучка — жалкая, ничтожная попытка взять себя в руки.

— Да... Да, конечно, — мой голос звучит хрипло и неестественно громко в тишине коридора.

Поворачиваюсь к двери, дрожащие онемевшие пальцы находят ключ в кармане пиджака. Вставляю его в замочную скважину, промахиваюсь, слышу собственный нервный смешок. Но не проходит и пары секунд как раздается щелчок. Дверь открывается, и я пропускаю вперед этот ураган под “кашемиром”. Запах духов незнакомки — что-то терпкое, дорогое, с нотками сандала и кожи — на мгновение заполняет пространство передо мной.

— Присаживайтесь, — делаю жест в сторону гостевого кресла, сама же огибаю гостю, после чего то же самое делаю со столом и почти падаю в свое кресло, чувствуя, как подкашиваются колени.

“Держись, Лиза. Просто держись. Ты не девочка, ты руководитель. Веди себя соответственно”, — говорю себе раз за разом. Но внутренний монолог не помогает. Мышцы спины и плеч напрягаются до боли, в то время как я сижу на краешке кресла, не в силах облокотиться на спинку. В ушах по-прежнему звенит, смешиваясь с эхом каблуков незнакомки,

Альбина… вроде бы так она сказала ее зовут… движется с безмятежной грацией пантеры. Она не садится на предложенное место — она опускается в кресло, одним плавным движением убирая полы пальто. Садится на самый край, демонстрируя безупречную линию ног. Ее движения экономны и выверены. Альбина ставит сумку на колени, расстегивает сложную бляху — щелчок кажется оглушительно громким. Достает тонкий кожаный планшет, кладет его на край моего стола, но не раскрывает и не пододвигает.

Понимаю, это демонстрация. Знак того, что у Альбины есть что сказать, и она сама решит, когда и что именно. Потом она ставит сумку на стул себе за спину с непринужденностью человека, для которого дорогие вещи — просто привычный аксессуар, а не сокровище. Руки с безупречным маникюром незнакомка складывает на коленях, после чего ее взгляд, тяжелый, изучающий, безжалостный, наконец останавливается на мне.

— Я всегда хотела с вами познакомиться, — произносит Алина едва слышно, но в тишине моего кабинета каждое слово звучит с отчетливостью выстрела.

В голосе девушки нет ни злости, ни открытой вражды. Есть холодное, неумолимое любопытство коллекционера, рассматривающего редкий экспонат. Меня. Я — экспонат.

Мне требуется несколько долгих, мучительных секунд, чтобы заставить легкие снова работать. С силой выдыхаю, чувствуя, как плечи сами по себе опускаются. Сопротивляться больше нет сил. Откидываюсь на спинку кресла, пытаясь создать хоть какую-то иллюзию контроля над ситуацией, и скрещиваю руки на груди в… защитном жесте.

Черт. Этим я выдала себя. Выдала полностью. Но плевать. Пусть будет как будет.

Внутри все клокочет. Обломки утра, слова Эраста, появление “жены” моего бывшего мужа, ее вид, ее заявление — крутятся в голове. Противоречивые эмоции рвут меня на части: дикое любопытство, щемящая боль от нового витка предательства Марка, жгучее унижение от того, что я здесь, в своем скромном кабинете, а она — воплощение всего, чего он, видимо, хотел.

Зато моя поза и мнимая расслабленность дают призрачную опору. Набираю воздуха в легкие и задаю вполне закономерный вопрос:

— Вы хотели познакомиться со мной? Зачем?

Уголки идеальных губ Альбины приподнимаются в легкой, почти невесомой улыбке. Она не снисходительная. Она... оценивающая. И в глубине ее таких же пронзительных, как у Марка, глаза мелькает что-то неуловимое, что-то похожее на азарт… а еще что-то удивительно теплое.

А когда Альбина произносит следующие слова, они обрушиваются на меня с такой силой, что земля уходит из-под ног, даже несмотря на то, что я сижу:

— Мне всегда было интересно, как выглядит женщина, которую всю нашу совместную жизнь любил Марк.

Глава 59

Давлюсь воздухом. Вот чего я не ожидала услышать, так это чего-то подобного.

Слова Альбины повисают в воздухе тяжелым, густым облаком парализующего недоумения. Легкие судорожно сжимаются. Пытаюсь вдохнуть, но воздух не идет. Он застревает где-то в горле колючим, горячим комом.

Марк? Любил меня? Всю их совместную жизнь?

Это заявление отскакивает от стен моего сознания, как сумасшедший мячик. Взгляд самопроизвольно падает на правую руку девушки, изящно лежащую на колене. На безымянном пальце сверкает идеально ограненный бриллиант в тонкой, почти невесомой платиновой оправе. Он холодный, совершенный и абсолютно реальный.

Эта женщина действительно жена Марка, но при этом говорит о его любви ко мне. Как такое вообще может быть?