— А ты что ли рассчитываешь, что Лиза простит тебя после всего? — парирует Эраст. — Или примет обратно? Даже если она узнает правду, это ничего не изменит! Ты ее предал! Променял ее на более “достойную” версию, чтобы прикрыть свою задницу!

Я понимаю, что в какой-то мере этот придурок прав. Но все было немного не так. Он перепутал причину и следствие, но объяснять ему все я уж точно не собираюсь.

Тяжело вздыхаю, после чего возвращаю тему в нужное русло:

— Ты совсем не слышишь то, что я тебе говорю? Я не рассчитываю на то, что Лиза примет меня обратно. Я, наоборот, хочу ее отдать тебе, знаешь ли, передать свою бывшую жену в надежные руки. Но если тебе это не надо, я с удовольствием найду кого-нибудь получше, — разворачиваюсь и делаю шаг в сторону выхода из квартиры.

— Стой, — прилетает мне в спину. Улыбка касается моих губ, но она тут же исчезает, когда я слышу следующие слова Эраста: — Ты не понимаешь, да? Именно поэтому Лиза тебя никогда не простит. Потому что ты принимаешь решения, которые касаются ее жизни, за ее спиной. Ты за последние пять лет совсем не изменился.

Оглядываюсь через плечо:

— То есть, ты думаешь, что поступил лучше меня с ней сегодня?

Выражение лица Эраста меняется, мышца на его щеке пульсирует, но этот козел не прекращает гнуть свою линию.

— Я не считаю себя лучше тебя. В какой-то мере я даже тебя понимаю. Поверь мне, я тоже не без греха, — что-то такое проскальзывает в его словах, что заставляет меня напрячься. Вроде бы этот гад был женат, я не лез в его личную жизнь, и видимо зря. Нужно было там покопаться. Может, еще не поздно? — Но послушай меня, Марк, — его голос прорывается сквозь пелену моих размышлений. — Пять лет назад ты буквально разрушил Лизу изнутри. Я был рядом с ней не по твоей просьбе. И не рассказал ей то, что знал, потому что считал, что для нее так будет лучше. Но это не значит, что на этот раз я пойду у тебя на поводу. Лиза — живой человек. Она может сама принимать решения. Я хочу, чтобы она выбрала меня. Сама, без чьих-либо вмешательств. Если для этого требуется, чтобы она узнала всю правду, значит, я ей все расскажу. Или можешь рассказать ты сам, неважно. Если же после этого она захочет уйти от нас обоих, ну что ж, такой ее выбор, — пожимает плечами. — А от твоей помощи в ее завоевании я, пожалуй, откажусь.

— А если я включусь в игру и попытаюсь ее завоевать, что ты будешь делать с этим? — теперь уже парирую я. — Что ты будешь делать с тем, если вдруг она, в итоге, выберет грязно играющего меня, а не благородного тебя?

Эраст замирает. И впервые за весь вечер я вижу на его лице не уверенность и не насмешку, а что-то похожее на боль… на сомнение. Он отводит взгляд в сторону, к тому самому окну, за которым зажигаются огни города.

— Это будет ее выбор, — наконец говорит он тихо. — И я его приму. Любое.

Его слова обезоруживают меня больше, чем любая агрессия. В них нет игры, нет манипуляции. Только горькая, неприкрытая правда. И я понимаю, что проиграл. Не сейчас. Не здесь. А тогда, пять лет назад, когда повернулся к Лизе спиной. Этот человек, каким бы он мне ни был противен, любит ее. По-настоящему. А я… я лишь тень из прошлого, которая пытается урвать свой шанс, ведя себя как последний эгоист.

Вот только сегодня я попытался переиграть своего эгоиста… хотел не оставить ему выбора. Но у меня, похоже, ничего не получилось. Смогу ли я справиться с собой и оставить Лизу в покое? Или же, может, стоит поддаться своим чувствам и попробовать самому сделать бывшую жену счастливой? Пройти через ад, рассказать ей правду, умолять о прощении на коленях и снова попробовать завоевать ее любовь? Не знаю, я не знаю… А времени на принятие решения почти не остается.

Чайник на плите закипает, его резкий свисток разрывает напряженную тишину и вырывает меня из размышлений. Эраст не двигается, продолжая смотреть сквозь меня на окно. Я же медленно отталкиваюсь от косяка и направляюсь к выходу. Мне больше нечего здесь делать.

— Передай Лизе, что я жду ее решения по поводу конференции. И по поводу тебя… — говорю я уже у выхода, надевая ботинки. Черт, все-таки мне не удается остановить себя от поддевки.

Эраст молчит, лишь слегка кивает головой, явно, не понимая, о чем речь. Но не сомневаюсь, он мои слова запомнит. И они приведут этих двоих к какому-то важному разговору.

С чувством хоть какого-то выполненного долга выхожу в подъезд, и тяжелая дверь закрывается за мной с глухим щелчком, окончательно отрезая меня от той жизни, которую я уже выстроил в своей голове. И теперь мне нужно решить, что лучше сделать: оставить Лизу в неведении до конца ее дней и исчезнуть из ее жизни после конференции или… дать нам призрачный шанс вернуть прошлое.

Глава 55

Лиза

Выхожу из подъезда и замираю. Сердце пускается вскачь, желудок болезненно сжимается. Смотрю на мужчину, стоящего недалеко от подъезда моего дома, и не могу поверить, что он приехал ко мне рано утром.

Вчерашний вечер я провела в странном оцепенении. Та самая коробка с пиццей лежала на кухонном столе, как неразорвавшаяся бомба из прошлого. Два слова “Прости меня” на смятой записке были выведены уверенным, резким подчерком Марка, который я когда-то знала лучше собственного. Эту записку точно написал мой бывший муж. Но за что он извинялся? За то, что изменил мне с Дарьей? За наш неудачный брак? Или за провальный вечер?

Я тысячу раз прокручивала в голове события прошедшего дня, и они все равно не складывались в единую картину. Появление Марка, этот ужин, его внезапная агрессия и такая же внезапная уязвимость — все это не сходилось в образ одного человека. Такое чувство, что в моем бывшем муже живут несколько людей и они находятся в постоянном конфликте между собой. Такое чувство, что я что-то упустила, что-то важное, о чем надо было спросить, но в тот момент мозг просто отказался работать.

Вчера внутри бушевала самая настоящая буря из обломков старых обид, новой злости и какого-то щемящего, непонятного чувства, от которого разболелась голова. В итоге, я ушла спать, но, конечно, перед этим съела пару кусочков знакомой до боли пиццы. Она была все такой же вкусной, как и в наши студенческие годы — с упругой, немного подгоревшей по краям корочкой, сладковатым томатным соусом и дымящейся, тягучей моцареллой. Этот вкус оказался похож на машину времени, которая на секунду вернула меня в те дни, когда мир был проще, а сердце — целым. И разбила его вдребезги именно та самая рука, что принесла эту пиццу. Та же, что написала два разрывающих душу слова.

Да и позавтракала сегодня я этой же пиццей же, запивая кофе с горьковатым привкусом ночных раздумий. В итоге, приняла решение, что хватит себя мучать. Если люди вокруг меня хотя говорить загадками — это их право. Я же не обязана ничего разгадывать. Смирившись с тем, что не узнаю правду, если мне не захотят ее рассказать, я надела свою броню — максимально нейтральный деловой костюм: серую юбку-карандаш и пиджак того же цвета, под который выбрала бордовую блузку, единственный яркий акцент. Волосы собрала в тугой гладкий пучок, на ноги обула классические лодочки. Мой внешний вид должен был кричать о профессионализме, а еще, о желании отстраниться от происходящего, создать непробиваемую дистанцию.

Вот только стоило мне выйти из дома, как все мои планы полетели к черту. На пороге меня ждал… он.

Стоял, прислонившись к своему внедорожнику, с темными волосами, зачесанными назад, в идеально сидящем черном деловом костюме и с руками, засунутыми в карманы брюк. Утреннее солнце золотило его профиль, и он выглядел так, будто сошел со страницы глянцевого журнала, а не явился выяснять отношения у подъезда “возлюбленной”.

Мне требуется несколько очень долгих секунд, чтобы прийти в себя и сделать первый шаг к нему, а потом еще один. После чего я быстро подхожу почти вплотную и, склонив голову набок, заглядываю мужчине в глаза, пытаясь разгадать его намерения.