— Да, мы слышали.

— Отстой. Она была офигенно горячей. — Клэй ухмыляется. — Наверное, осталась только её дочка.

Ройс смеётся.

— Думаешь, она так же легко сдаётся, как её мамаша?

— Точняк. У неё этот образ «девушки по соседству», но бьюсь об заклад, она ещё та ненормальная.

Дротик пролетает между Клэем и Ройсом, и Клэй вскрикивает, падая с кресла-мешка. Дротик торчит прямо из гипсокартона, и они оба смотрят на него долгий момент. Затем лицо Клэя становится ярко-красным. Он встаёт на ноги и толкает Алонсо в плечо.

— Какого хрена с тобой не так? — выплёвывает Клэй.

— Чувак, всё нормально, он просто играет, — говорит Ройс.

Алонсо ухмыляется.

— Нет, не играю.

Эйдан хватает Алонсо за плечо.

— Эй. Давай выйдем.

— Слушай своего друга, — говорит Клэй, кивая на Эйдана. — Он о тебе заботится.

Прежде чем Алонсо успевает сказать что-то устрашающее или остроумное, или и то и другое, Эйдан вытаскивает его за входную дверь.

— Отвали, — говорит Алонсо, отталкивая Эйдана, когда они оказываются на парковке. Он переполнен кинетической энергией и расхаживает по потрескавшемуся бетону, взъерошивая волосы. Солнце наконец село, и ветерок охлаждает пот на его шее, но он всё ещё кипит. Ему хочется ударить что-то. Желательно Клэя, но стена тоже подойдёт.

— Не стоило ссориться с этими парнями, — говорит Эйдан.

— Мне плевать.

Эйдан вздыхает.

— Ты разговаривал с Пенни после аварии?

Алонсо останавливается.

— Почему?

— Потому что… — Эйдан вскидывает руки. — Забудь. Ты всё равно меня не слушаешь.

Появляется Кики, перекинув сумку через плечо.

— Поехали. Мне не нравится дышать одним воздухом с Клэем. — Она кивает Алонсо. — Подвезти?

— Нет, — говорит Алонсо.

Кики закатывает глаза, но не спорит. Прежде чем Эйдан садится на пассажирское сиденье, он останавливается и барабанит пальцами по крыше машины.

— Увидимся на дрэг-шоу? — с надеждой говорит Эйдан.

Алонсо качает головой.

— Нет. Прости.

Эйдан выглядит обиженным на долю секунды, а затем единственные настоящие друзья Алонсо в этом мире уезжают, шины автомобиля поднимают пыль в синем вечере.

Алонсо смотрит им вслед. Они знают, что он мог бы продолжить драку с Клэем. Уходя, они как бы отстранялись, говоря: «Спасибо, но у нас есть другие дела, помимо нянченья твоей жалкой задницы». Что ж, нормально. Они не надзиратели Алонсо.

Он поднимает глаза на старую вывеску. На ней всё ещё написано «АПТЕКА ДЕ ЛУКА», буквы выцвели, но читаемы, и вид своего имени на этом месте вызывает у него рвотные позывы. Он ненавидит то, что символизирует аптека: провал его семьи и ненависть Баррионов.

Де Лука пытались сохранить аптеку после того, как их магия была запечатана. Бабушка Алонсо Эллисон была смертной, но она могла делать некоторые простые настойки вручную. Она была убеждена, что они смогут найти способ заставить это работать. Она проводила каждый день в аптеке с тремя детьми младше четырёх лет, пополняя полки и размещая заказы на те виды массовых лекарств, которых они раньше никогда не держали.

Через год Баррионы открыли в городе сетевую аптеку. Это был первый удар. Затем кто-то пустил слух, что Де Лука добавляют в свои настойки человеческие жидкости. После этого клиенты перестали приходить.

Стыд и разочарование ложатся на грудь Алонсо. Хотя он хочет винить Баррионов в том, что случилось с аптекой, всё сложнее. Потому что если Джованни проклял Баррионов, семья Алонсо заслуживает страданий.

Если только они не могли бы это исправить, как сказала Пенни. Если только Алонсо не мог бы…

— На хрен это, — говорит Алонсо вслух.

— Мяу, — говорит существо в темноте, и Алонсо чуть не обсирается.

Фигура движется по крыше его Шелби, устраиваясь в пятне лунного света.

Паника покидает Алонсо волной.

— Нимбл, — рычит он, — я сказал тебе оставаться дома.

Она облизывает лапу, беззаботная. Появляться рядом с Алонсо — часть её обязанностей как его фамильяра. Так было всегда с того самого дня в лесу — дня, когда Алонсо впервые использовал магию.

Дня, когда Пенни узнала, кем на самом деле был Алонсо.

Воскрешение Нимбл было в основном случайностью.

Это случилось осенью, когда Алонсо учился во втором классе. В том сезоне было особенно дождливо, и это превратило задний сад Де Лука в лабиринт. Алонсо проводил большую часть времени на улице, потому что его родители много ссорились, и находиться рядом с ними было всё равно что оказаться в гневе цунами. Вместо этого он бродил по саду, то притворяясь, что заблудился в джунглях Нетландии, то что он участник Голодных игр. Ему ещё не разрешали ходить в лес одному, но иногда он забредал слишком далеко и утверждал, что это случайно, потому что откуда ему было знать, где заканчивается их сад и начинается лес?

Тогда же Алонсо обнаружил, что любит бегать. Было что-то в том, чтобы мчаться сквозь деревья и перепрыгивать корни, что заставляло его чувствовать себя супергероем, а не злодеем. Большинство детей в школе держались от него подальше, а если и разговаривали с ним, то задавали одни и те же вопросы: «Можешь наложить заклинание, чтобы язык моей сестры стал зелёным? Правда, что твоя семья следит за всеми в Айдлвуде через дождевые лужи? Что ты видишь, когда смотришь в глаза обычным людям?»

«Обычным людям». Словно Алонсо не был одним из них.

Алонсо проводил на улице так много времени, что в конце концов обнаружил заросшую тропинку к озеру Элки. Если бежать достаточно быстро, можно добраться туда за десять минут. Если бежать быстрее, он был убеждён, что ноги могут унести его куда угодно.

Однажды, когда земля вибрировала от грома, Алонсо отправился к озеру Элки на «максимальной скорости», как он это называл. Это означало, что, добравшись туда, он должен будет рухнуть на землю, как человек, только что выполнивший важную миссию. Это казалось драматичным.

Но в тот день Алонсо, уже на бегу, споткнулся о камень. Очень маленький, мягкий камень.

Пока Алонсо летел лицом в грязь, не-камень скользнул по земле, едва слышно на опавших листьях. Алонсо вскочил на ноги, даже не заметив пореза на щеке.

Он споткнулся о котёнка. Его глаза были открыты, не моргали, а шея была вывернута под странным углом.

Алонсо начал плакать. Он не хотел, чтобы котёнок был мёртв. Он протянул руку и коснулся его шеи.

Снова прогремел гром, но на этот раз он исходил изнутри вен Алонсо. Словно внутри него прорвало плотину, и вся вода хлынула сквозь него. Он чуть не потерял сознание.

Даже в юном возрасте Алонсо слышал миллион историй о магии от своей матери и тёток, о том, как это может быть болезненно, когда учишься ею пользоваться. У всей магии есть цена, учила его мама, и именно так Алонсо без тени сомнения понял, что он получил доступ к какой-то части себя, которая должна была быть заперта. Он хотел, чтобы это прекратилось, но это не прекращалось. Всё, что он мог сделать, — зажмуриться, а когда он открыл глаза, он оказался в другом месте.

Это был лес, но не тот. Цвета листьев были выцветшими, а ветви — белыми, тонкими и искривлёнными. Казалось, они тянулись к нему.

И повсюду были люди.

Они бродили вокруг него, руки безвольно свисали по бокам. Сначала их глаза казались расфокусированными. Затем Алонсо понял, что у них вообще нет глаз. Их глазницы были пусты.

Алонсо закричал, но никто не отреагировал. Потому что эти люди были мертвы. Они были призраками.

— Мяу, — сказало что-то.

Алонсо посмотрел вниз, и там был котёнок, смотревший на него снизу вверх. Как и эти призраки, котёнок был обесцвечен, цвета выцвели, и у него не было глаз.

Алонсо понял, где он. Это был Второй мир.

Его тётки рассказывали ему истории об этом месте. Второй мир — это царство по ту сторону Завесы. Это место, куда души умерших — смертных, ведьм, животных — попадают сразу после смерти, и Второй мир гудит от их энергии. Ведьмы связаны со Вторым миром так, как смертные не связаны, и они способны черпать эту энергию, чтобы влиять на свой собственный мир. Это источник всей магической энергии.