— Потому что я все еще была уверена, что ты девственник, когда привела ее сюда, разве нет? — фыркнула мама, хлопнув меня по груди. — Я думала, у тебя первая влюбленность. Думала, что успела вовремя.

Справедливо.

— Мам, мне почти восемнадцать, — попытался я ее успокоить. — Ты была замужем за папой к восемнадцати.

— Это другое, — всхлипнула она.

— Почему?

— Потому что ты мой малыш, — шмыгнула носом мама. — О боже, мой малыш ведет половую жизнь.

— Нет, не веду, — уговаривал я, обнимая ее. — Обещаю, я не занимаюсь сексом. Пока что. — Я не занимаюсь, мам.

— Ты хотя бы осторожен? — выдавила она, глядя на меня большими, полными слез карими глазами.

— Я, блядь, играю с девчонкой в PlayStation, — выдохнул я. — Это разве не говорит о том, насколько я «осторожен»?

— Это правда, — кивнула мама, шмыгнув носом.

Я вздохнул.

— Спасибо.

— Значит, мне не о чем беспокоиться, да? — добавила она. — Насчет безопасности? — всхлипнула. — Использования… о боже, презервативов…

— Нет, мам, тебе не о чем беспокоиться, потому что я не занимаюсь сексом, — продолжал я придерживаться версии, притягивая ее обратно к груди. — Так что просто расслабься.

Как, черт возьми, я вообще оказался в этой ситуации?

Во что превращалась моя жизнь?

За один день я умудрился расстроить как минимум трех женщин.

Ту, что меня родила, сообщив ей, что я больше не невинный.

Ту, что меня использовала, послав ее нахуй по смс.

И ту, что взорвала мне мозг.

Иисус Христос, моему члену было за что отвечать.

Если честно, я не думал, что сегодня действительно расстроил Шэннон, но день только начинался, а удача у меня была откровенно дерьмовой, так что шансы выбраться из этого переоцененного свидания, ничего не проебав, были минимальны.

— Мам, — сказал я после добрых десяти минут ее всхлипов у меня на груди. — Мне нужно вернуться к Шэннон.

— Хорошо, милый, — всхлипнула она. — Ты ничего не будешь…

— Нет, мам, — успокоил я ее, высвобождаясь и вставая. — Я к ней пальцем не прикоснусь, потому что мы просто друзья, и я девственник.

— Я знаю, что нет, — прохрипела она. — Но я доверяю тебе поступить правильно.

— Ты можешь мне доверять, потому что между нами ничего не происходит, — повторил я в миллионный раз. — Но мне нужно принять душ, потому что я весь, блядь, мокрый, так что я воспользуюсь твоей ванной, ладно? — Я направился к двери, но обернулся и добавил: — Позови меня, когда пора будет забирать твоих гребанных собак.

— Кстати об этом… — всхлипнула мама.

— Ты солгала, да? — я обвиняюще уставился на нее. — Тебе ведь вообще не нужно забирать Бонни и Капкейк сегодня вечером, да?

Конечно, она солгала.

Один взгляд на ее виноватое выражение лица, и все стало ясно.

— Ты вмешиваешься во все, — обвинил я ее.

— А ты — сексист, — парировала мама с точно такой же обвинительной интонацией.

Черт побери.

Я здесь победить не мог.

Подняв руки в знак капитуляции, я поспешил покинуть кухню, прежде чем она утопит меня в новой порции слез.

ГЛАВА 46

Последствия поцелуев с мальчиками в спальнях

Шэннон

Точно так же, как в прошлый раз, когда я принимала душ в великолепной ванной Джонни, я потратила на это безумное количество времени.

Я не могла сдержаться.

Я винила в этом струи воды.

И его гель для душа.

И его запах.

Боже, я теряла рассудок.

Когда я, наконец, выбралась из ванны, я обернулась в один из огромных, пушистых, белых полотенец на его вешалке и вздохнула, когда роскошная ткань коснулась моей кожи.

Джонни никогда не поймет, как ему повезло вырасти в таком доме, с такими родителями и с такими мягкими полотенцами.

Долгое время я просто стояла посреди его ванной, слушая абсолютно ничего.

Никаких криков.

Никаких топающих шагов.

Никакого дребезжания дверных ручек.

Никакого чувства надвигающейся беды.

Просто покой.

Когда холод наконец взял верх, я вытерлась и снова надела бюстгальтер.

Надевать бюстгальтер было пустой тратой времени, учитывая, что мне особо нечего было прятать, и то, что есть, само держалось.

Они, конечно, не сравнивались с грудью моделей на его стене…

Однако через десять секунд после того, как я надела бюстгальтер, я быстро сорвала его с дрожью.

Он был насквозь мокрый, как и мои трусики.

Я потратила уйму времени, скручивая трусики в крошечный комок, а потом обернула их бюстгальтером.

Стыдясь, что у меня нет школьного рюкзака, чтобы спрятать их, я стояла посреди ванной, паникуя.

Логика подсказывала, что я веду себя глупо, но мысль о том, что Джонни увидит мои трусики, заставляла меня чуть ли не терять сознание.

Сдавшись, я решила заправить их в скрученные школьные колготки, потом обернулась полотенцем и направилась обратно в его комнату.

На этот раз, когда я вышла из ванной, я была готова к Сьюки и нашла ее спящей на кровати.

Однако я не была готова к виду голой задницы Джонни.

Он стоял перед комодом спиной ко мне, полотенце валялось у его ног, и он подтягивал трусы вверх по бедрам.

Боже, у него даже мышцы на заднице.

Как это вообще возможно?

И тут Джонни обернулся через плечо и застал меня с поличным.

— Нравится то, что видишь? — поддразнил он, приподняв бровь.

— О, боже, — выдохнула я и тут же оторвала взгляд от его круглой, упругой задницы. — Прости, пожалуйста. — Обернувшись, я прикусила губу и сдержала стон. — Я не ожидала, что кто-то здесь будет.

— Все нормально, Шэннон, — рассмеялся он. — Не переживай.

Дай мне умереть.

Господи, открой землю и дай мне провалиться.

— Я… — Качая головой, я крепче обхватила полотенце. — Это… э-э…

— Я принял душ в ванной у родителей, — объяснил Джонни. — Я просто шел за одеждой.

— Ага. — Я выдохнула и перекатилась с ноги на ногу. — Ладно, да, это имеет смысл.

— Все нормально, Шэннон, — мягко сказал Джонни. — Все в порядке.

— Я знаю, — выпалила я в панике.

Он тихо засмеялся. — Тогда почему ты все еще к стене повернулась?

Черт.

Вдохнув ровно, я обернулась к нему.

Мой взгляд автоматически пробежал по нему, и сердце забилось быстрее.

В этот раз причиной учащенного пульса было не лицо Джонни.

Нет, причина была в остальном.

В почти голом остальном.

На нем были только обтягивающие белые трусы-боксеры.

Никакой рубашки.

Никаких штанов.

Никакого свитера.

Никаких носков.

Просто трусы Calvin Klein, низко посаженные на его V-образных бедрах — такие же, какие я носила на прошлой неделе.

Те, в которых я спала несколько ночей.

Боже, я была жалкой.

Все, что я себе представляла с момента, как впервые увидела его, было прямо передо мной.

И с этим открытым видом пришло осознание того, что как воображение, так и визуальная память у меня хромали.

Я уже знала, что у него красивое тело.

Я помнила его грудь с того дня.

Или, по крайней мере, думала, что помню.

Оказалось, что нет, потому что, о Боже, вблизи он был сногсшибательным.

Его грудь была голая, мышцы грудной клетки рельефные, живот подтянутый.

То есть он был реально рельефный.

Не как шесть кубиков пресса у моего брата или у парней, которых я видела после матчей Джоуи, когда они переодевались.

Все его тело — сплошная масса мускулов.

Я затаила дыхание, позволяя глазам скользить по нему, впитывая вид рельефного пресса, золотистую кожу, темную линию волос под пупком и этот невероятный запах.

Мыло, трава и Джонни.

Несправедливо, что такому одному человеку досталась вся эта красота.

Ее можно было бы раздать по всей школе, и он все равно был бы идеален.

— Откуда это? — спросил Джонни, отвлекая меня от любования, подойдя туда, где я стояла, и провел большим пальцем по моей щеке.

Смущенная и растерянная, я выдохнула и посмотрела на него. — А?