ГЛАВА 30

Мы справимся

Шэннон

— Как лицо, Шэн? — спросил Джоуи, когда я вошла на кухню чуть позже полуночи.

Он и Ифа сидели за столом с кружками кофе перед собой, и на их лицах были одинаковые выражения беспокойства.

— Боже, — выдохнул он, поморщившись при виде меня.

— Все нормально, Джо. — Я выдавила улыбку, чтобы его успокоить. — Выглядит хуже, чем болит.

Это была ложь.

Лицо разрывалось от боли.

Каждый дюйм моего тела мучительно ныл.

Я вся была в синяках — с головы до ног.

К счастью, единственное, что было видно снаружи, — маленький фингал на скуле.

Остальное тело приняло на себя всю ярость.

Меня спасал только холод: можно было скрыть синяки широкими спортивными штанами и кофточками с длинным рукавом.

Но моя ложь не облегчила брату душу.

Он просто смотрел на меня, разбитый и сломленный.

— Мне так чертовски жаль, Шэн, — выдохнул он, опуская голову в ладони. — Мне нужно было быть здесь.

Джоуи вчера пошел в кино с Ифой, и я была этому рада.

Будь он дома, кто-то из нас точно бы уехал отсюда в мешке для тела.

— Это не твоя вина, — резко сказала я. — Ничего из того, что случилось вчера, не было твоей виной. Ты имеешь право на свою жизнь, Джоуи.

— Получилось уложить Шона спать? — спросила Ифа, грустно улыбаясь, к счастью переведя разговор.

— Наконец-то. — Я тяжело вздохнула. — Тайг и Олли отключились сразу. Но Шон…боже, он в ужасном состоянии из-за мамы. — Я убрала растрепанные волосы за уши и прислонилась к кухонному столу. — Он рыдал часами. В конце концов просто выплакал себя.

— Гребаные ублюдки, — пробурчал Джоуи себе под нос.

— Джоуи, — тихо одернула его Ифа. — Не говори так.

— Говорить что, детка? — вспыхнул он. — Правду? Потому что это и есть правда. Целая стая гребаных ублюдков.

— Она все еще твоя мать, — печально сказала Ифа.

— И она хуже него, — огрызнулся брат. — Оставила детей одних. — Он провел рукой по своим светлым волосам и прорычал: — Она могла хотя бы позвонить мальчишкам, но нет, как всегда — сбежала и спрятала голову в песок.

В отличие от Ифы, я не вздрогнула от его слов.

Они были тяжелыми, но правдивыми.

Ифа — потрясающе красивая: шикарная фигура, длинные светлые волосы, прекрасное лицо. Но сегодня она выглядела потрясенной.

Она любила моего брата, и это объясняло ее ужас на лице и то, как она без конца гладила его по руке.

— Посмотрим, что у нас, — вздохнул Джоуи.

Он вытащил из кармана кошелек, бросил на стол, затем достал мелочь, гремящую в джинсах.

— Мне не заплатят до следующего четверга, — пробормотал он больше себе, чем нам, высыпая содержимое кошелька на стол и пересчитывая. — Итого у нас… — он сложил пару монет. — Восемьдесят семь евро тридцать центов на следующие шесть дней.

— Это ведь неплохо? — предложила Ифа, наигранно оптимистично.

Джоуи осторожно кивнул. — Вроде справимся.

— Ты знаешь, я бы помогла, если бы могла, — хрипло сказала я, чувствуя себя камнем у него на шее. — Но он не дает мне устроиться на работу…

— Хватит, — приказал Джоуи. — Даже не вздумай чувствовать себя виноватой.

Но я чувствовала.

Очень.

Все из-за меня. Из-за того, что я такая.

Если бы меня не было, у семьи не было бы половины их проблем.

Мама получила удар от отца из-за меня.

Потому что он ненавидел меня.

Я была проблемой.

— Проверь холодильник, — вздохнул Джоуи.

Неохотно я подчинилась.

Открыв холодильник, держала дверцу, чтобы он сам увидел пустоту на полках.

— Гребаные ублюдки, — повторил он, увидев почти пустой холодильник.

— В шкафах то же самое, — сказала я до того, как он попросит. — Мама обычно закупается по субботам.

— Обычно, — горько усмехнулся Джоуи.

— Она бы так не ушла, Джо, — прошептала я. — Она бы никогда не оставила нас без еды.

— Но она оставила, — резко бросил он. — И все нормально, Шэн. Мы справимся.

— Хорошо, — хрипло ответила я.

Проведя рукой по волосам, Джоуи опустил локти на стол и тихо выругался, затем сказал:

— Позвоню утром Марку. У него работа по остеклению в городе на следующей неделе. Спрошу, нужен ли ему рабочий.

— Нет, Джоуи. Ты не можешь прогуливать школу, — строго сказала Ифа. — Это же выпускной год.

— Нет, детка, — устало вздохнул он. — Я не могу допустить, чтобы дети голодали, а когда эта ведьма вернется — никто не знает.

— Я могу помочь…

— Я не возьму твои деньги, Ифа, — перебил он. — Не предлагай.

— Джоуи, я хочу помочь.

— И я люблю тебя за это, но милостыню от своей девушки я не приму.

— Ты знаешь, где она? — спросила Ифа, обращаясь ко мне.

Она отчаянно хотела утешить его — и не знала как.

Я хотела сказать ей, что не сможет. Мы слишком повреждены. Но вместо этого ответила:

— Думаю, она ушла искать его.

Мысль ужасная, но скорее всего — правда.

— Ребята… — тихо сказала Ифа. — Не злитесь, но вы не думали обратиться в службы защиты?

Джоуи уставился на нее, как будто у нее выросло три головы.

Паника вспыхнула в моей груди.

Покраснев, Ифа поспешно объяснила:

— Он не может продолжать так вас бить. И вы вдвоем сидите тут с тремя маленькими детьми… Это нечестно и неправильно.

— Да, неправильно и нечестно, — резко сказал Джоуи. — Но Шэн и я уже проходили через это дерьмо, и туда мы больше не вернемся.

— Джоуи! — прошипела я, качая головой.

— Посмотри на нас, Шэн, — простонал он. — Она уже видит, насколько мы сломаны.

Я знала. Но все равно мотала головой, моля его остановиться.

Он не остановился.

— Когда мы были маленькими. До того, как родились пацаны — когда были только Даррен, я и Шэннон — нас троих отдали в приемную семью на шесть месяцев.

Глаза Ифы расширились, и я застонала.

— Ты мне никогда не рассказывал.

— Я это не разбрасываю направо и налево, детка, — буркнул он. — Да и мне было всего шесть. — Он кивнул на меня. — Шэн было три. Мама сама отдала нас в приютную опеку — сказала, что больна и не может справляться. Просто оставила нас и ушла. Нам с Шэн повезло: нас поместили в хорошую семью. — Он выдохнул. — А Даррену было одиннадцать. Ему так не повезло.

Слезы подступили к моим глазам.

— Джо, пожалуйста, не надо…

— С ним там случились вещи, — хрипло сказал брат. — Вещи, которые не должны происходить с детьми.

Ифа закрыла рот рукой. — Ты хочешь сказать…

Он кивнул.

— Боже, малыш… — прошептала она.

— Не надо, — выдохнул он, качая головой. — Этого не было со мной.

— Я знаю, — прошептала она, беря его руку. — Просто… это ужасно.

— Когда мама «выздоровела», — продолжил он, — она пошла в суд и вернула нас. В суде все всплыло про то, что случилось в приюте, но раз она сама сдала нас из-за «здоровья», ей почему-то снова дали опеку. — Он долго смотрел на их переплетенные руки. — Даррен никогда не был прежним. И отец тоже.

Он устало вздохнул:

— Раньше он был не таким уж плохим. Но когда все вскрылось, он слетел с катушек. Не смог пережить. Спился. И уверовал в бред, что все пережитое «испортило» Даррена.

Джоуи покачал головой:

— Если бы он уделял нам внимание, хоть немного, он бы знал, что это чушь.

— Я не знаю, что сказать, — прошептала Ифа, глядя то на меня, то на него.

— Здесь плохо, но там, в этих домах, хуже, — сказал Джоуи. — Я ни за что не отдам сестру и братьев туда. Ни за что. Хотя бы здесь они вместе, и я могу хоть как-то их защитить.

— У вас есть кто-то, кому можно позвонить? — спросила Ифа. — Родственник? Друг семьи?

— Бабушке восемьдесят один, — прошептала я, вытирая слезы. — Она слишком стара и хрупка…

— У меня и Шэн есть только мы, — перебил Джоуи.

— Больше нет, — мягко сказала Ифа. — Теперь есть я. — Она накрыла его руку своей. — У всех вас.

Плечи Джоуи опустились. Он притянул ее руку к губам и поцеловал ее пальцы.