Он потребовал знать, что со мной не так.

Моя проблема была простой.

Я не мог нормально двигаться.

Мое тело разваливалось.

А голова была занята одной девушкой.

Солгав во все лицо, я сумел выкрутиться и избежать дополнительных обследований и тестов, но все равно меня отпустили с тренировки раньше и сказали вернуться на следующей неделе с ясной головой.

Нереально.

В депрессии и деморализованный, я катался по городу часами, пытаясь привести мысли в порядок.

С телом я ничего поделать не мог, но голова?

Мне нужно было сосредоточиться на игре.

Проблема была в том, что я оставил ее с Шэннон Линч.

Все мои великие планы забыть ее улетучились в тот момент, когда она прошла к мне в школу в прошлую среду и потребовала поговорить.

Я был так потрясен, что мог только стоять, раскрывая рот, как идиот, перед этой крошечной девчонкой, которая дергала за все мои струны.

Если этого было недостаточно, она взорвала мой мозг, извинившись передо мной.

Я этого не ожидал и не заслуживал.

Я не был глуп.

Я знал, что поступил с ней плохо.

Я знал, что перегнул.

Если бы она дала мне хотя бы полминуты, чтобы разобрать свои мысли, я бы все исправил.

Но она не дала.

Вместо этого она снова ушла от меня — и с тех пор не смотрела в мою сторону в школе.

Часть меня думала, что так, возможно, будет лучше.

Если она будет избегать меня, как я знал, что мне нужно избегать ее, может быть, я переживу эту странную фазу и забуду о ней.

Но потом меня пронзила горькая боль сожаления в груди, когда она проскользнула мимо меня в коридоре, не обратив ни малейшего внимания, а ее кокосовый аромат шампуня ударил по моим ощущениям, как разрушительный шар, и я понял, что это не сработает.

В этой девушке не было ничего забываемого, и я обнаружил, что тянусь к ней, желая, чтобы она посмотрела на меня, и раздражался, когда она этого не делала.

Мысль о том, что я выслушаю все, что она захочет сказать, в любое время и без учета неудобств, была пугающей.

Всю неделю я ходил по дому в унынии, не слушая ни слова от учителей.

Я не мог сосредоточиться ни на чем, и все это была ее вина.

Разъяренный собой за то, что был таким дураком и позволил виртуальной незнакомке так меня выбить из колеи, я загнал ее в дальний угол сознания, включил музыку в машине на полную и пытался заглушить ее.

Когда я вернулся домой после тренировки, Гибси сидел на заднем крыльце и ждал меня, и я сразу пожалел, что отправил ему четырехстраничную тираду о «девочках, которые сводят с ума» прошлой ночью.

— Мы идем бухать, — объявил он, как только я вышел из машины.

— Нет. — Отмахнувшись от его руки у задней двери, я открыл ее и пропустил его внутрь. — Мы не пойдем.

— Пойдем, — возразил он, не спеша заходя в дом. — Мы точно пойдем.

Держась за дверь, я свистнул, ожидая, что моя девочка побежит.

Сьюки, выползая из гаража, поспешила ко мне.

— Хорошая девочка, — умилялся я, подталкивая ее к ступеньке, прежде чем быстро закрыть дверь.

— Сегодня я реально не в настроении, — объяснил я, проходя через кухню к коридору с Сьюки у ног. — Ты иди, а я останусь.

— Ты не проведешь еще одну субботу в поместье в одиночестве, — возразил Гибси, следуя за мной. — Ты идешь со мной.

Гибси называл мой дом «поместьем» — так было с шестого класса, когда мы подружились, и я привел идиота домой играть в PlayStation.

Он знал, что это меня бесит, поэтому продолжал.

Это был большой дом с восемью спальнями в сельской местности, с лужайками и садами, растянувшимися на несколько акров, все огорожено, чтобы собаки семьи могли свободно бегать.

Предыдущие владельцы держали там конюшню, так что дом был полон пустующих конюшенных боксов и сараев, а доступ был только через электронные ворота спереди.

Мама часто говорила о покупке лошади для конюшни, но, к счастью, отец ее отговорил.

С животными она была совершенно беспомощна.

Проблема была в том, что она много путешествовала, так что это было непрактично и несправедливо.

Три собаки — это предел, до которого отец был согласен.

Родители переделали один из гаражей под домашний спортзал.

Они поддерживали мой образ жизни и поощряли мои мечты, даже если не всегда соглашались с моими методами.

Несколько лет назад мы построили отдельное помещение с джакузи и сауной. Оно было настоящим спасением после матчей.

Ближайшие соседи жили в миле и половине вниз по дороге, так что дом был довольно уединенным, а южное расположение позволяло ловить солнце постоянно.

Хотя я скучал по шуму Дублина и два года пытался привыкнуть к тишине, я не мог отрицать, что место, где я жил, было чертовски красивым.

Не поместьем, а просто отличным местом для жизни.

— Давай, Джонни, — умолял Гибси. — Ты уже недели в ужасном настроении.

— Интересно почему, — пробормотал я. — Слушай, парень, я знаю, что ты хочешь как лучше…— я замялся, когда нервная боль пронзила ногу, — но сегодня я не пойду.

— Из-за Беллы? — спросил Гибси, прислонившись к перилам. — Или из-за Шэннон?

— Из-за меня, — рявкнул я, напрягаясь. — Потому что я валюсь с ног.

Сдерживая хромоту, я добрался до лестницы, глубоко вдохнул и заставил ноги работать.

Что они не сделали раньше.

— Ты хромаешь, Джонни, — тихо заметил Гибси, следуя за мной в комнату.

— Сдержи голос, — прошипел я, открывая дверь. — Моя мама в кабинете.

— Но ты хромаешь, — парировал он серьезным тоном. — Все в порядке?

— Поскользнулся на тренировке… — я остановился, чтобы поднять Сьюки на кровать, — ничего, что сон не исправит.

— Ты уверен, что это все? — спросил Гибси, садясь на свой пуфик перед телевизором. — Если не хочешь, чтобы мама знала, я могу отвезти тебя в больницу…

— Все в порядке. — Подойдя к его пуфику, я сел рядом, только чтобы зашипеть, когда острая боль пронеслась через таз. — Абсолютно нормально.

Гибси покачал головой и взял пульт, сдержав мысли, к счастью, впервые.

Включив телевизор, он стал переключать каналы. — Что смотришь?

— Ты можешь идти, — сказал я, вытягивая ноги перед собой. — Я не держу тебя.

— Нет. — Он встал, включил PS2 и снова сел рядом со мной. — Я просто хотел вытащить тебя из дома.

— Ценю, — пробормотал я, беря у него контроллер. — Но не сегодня.

— Ты попадешь в команду, Джонни, — пробормотал он, устанавливая матч FIFA 05. — Ты знаешь это, да?

Глубоко выдохнув, я сдержал панику, готовую поглотить меня, и сосредоточился на экране.

— Ты попадешь, — тихо добавил он.

— Надеюсь, — пробормотал я, слишком сильно концентрируясь на контроллере. — Черт возьми, надеюсь.

Иначе я сойду с ума.

— Хочешь напиться? — предложил он. — Здесь — с виски твоего отца, и никто тебя не будет преследовать и мучить.

Я подумал минуту и глубоко выдохнул.

— Да, чувак, — кивнул я. — Черт возьми, да.

ГЛАВА 23

Бывшие и твердое «нет»

Джонни

Сегодня я снова ее видел.

Мы проходили друг мимо друга не меньше пяти раз в коридоре, и каждый раз она опускала голову и проходила мимо, даже не обернувшись.

Конечно, это было уже не в новинку.

Шэннон игнорировала меня больше недели.

Точнее — девять дней.

Меня раздражало быть проигнорированным.

Это было незнакомой территорией для меня, и я быстро понял, что мне это совсем не нравится.

Особенно когда та, кто игнорирует тебя, — та самая, что терзает все твои мысли днем и ночью.

Да, я реально начинал мечтать о ней.

Насколько это было больно и странно?

Например, прошлой ночью мне приснилось, что Шэннон наблюдает, как я играю.

Только вместо школьного поля мы были на стадионе «Авива» в Дублине.

И вместо черно-белой формы Томмена я был в зелено-белой.

Шэннон была в такой же ирландской форме, с моим именем и номером на спине, и болела за меня с трибун.