Мне бросили мяч, но когда я поймал его, Шэннон начала плакать.

Настоящими слезами, лицо ее было искажено болью, и она указывала на меня.

А потом стало по-настоящему жутко, потому что я посмотрел вниз — и обнаружил, что моих ног нет.

На их месте были два пенька.

Потом я начал уменьшаться, сморщиваться, как тот странный персонаж из книг Гарри Поттера.

Лицо Шэннон, полное ужаса, было последним, что я видел, прежде чем резко проснулся.

Это было ужасно.

Я проснулся в поту и минут пять трогал свои ноги, убеждая паническое сознание, что они все еще на месте.

Я не мог избавиться от ощущения, что это знак.

Знак чего — я не имел ни малейшего понятия, но в животе сидело чувство ужаса, которое не отпускало.

Это чувство преследовало меня весь день.

Я не мог его сбросить.

Я не мог ее сбросить с ума.

Все это было нелогично, и я не имел ни малейшего представления, почему именно она — та, к кому я хочу обратиться.

Не Гибси.

Не мама.

Не тренеры.

Меня реально трясло из-за летней кампании, а я хотел довериться девушке, которую едва знал, с глазами, полными души.

Потому что что-то подсказывало мне, что могу.

Потому что где-то глубоко внутри я чувствовал, что она понимает меня.

Что она может меня спасти?

Черт, я реально терял рассудок…

После провальной последней пары в пятницу — когда я не усвоил ни единого слова учителя — я шел из главного здания к спортзалу, чтобы встретиться с тренером, когда услышал знакомый голос, позвавший меня по имени.

На мгновение я подумал сделать вид, что не слышал ее и пройти мимо, но она схватила меня за руку и оттащила назад, и воспитанность взяла верх.

Глубоко вдохнув, я мысленно напомнил себе вести себя вежливо, прежде чем повернуться к ней.

— Белла, — кивнул я сухо.

Она выглядела так же сногсшибательно, как всегда: черные волосы уложены в боб, лицо с макияжем, высокий рост, соблазнительные изгибы, идеально сидящая школьная форма.

К счастью, я оставался невозмутим.

— Привет, Джонни, — сказала Белла с широкой улыбкой. Она была высокой, пять дюймов и одиннадцать дюймов, но все равно приходилось запрокидывать голову, чтобы взглянуть на меня. — Как дела?

На языке вертелась мысль «как будто тебя это волнует», но я сдержал раздражение и просто сказал:

— Что нового?

— О, знаешь, все как обычно, — ответила она, заправляя волосы за уши.

На самом деле я не знал.

Я почти ничего о ней не знал, а она — обо мне.

Мы не общались.

Мы трахались.

И это было ее решением больше, чем моим.

— Я выходила из администрации и увидела тебя снаружи, — продолжала Белла, скользя большим пальцем по моему запястью. — Думала, стоит поздороваться.

Освободив руку, я сунул руки в карманы и оперся на пятки. — Привет.

— Кажется, мы так давно не разговаривали, — добавила она.

Я уставился на нее. — Мы разговаривали несколько недель назад.

Когда ты пыталась меня «завести».

И не забывай о миллионных сообщениях и голосовых.

— Разве?

Я прищурился. — Да, Белла, разговаривали.

— О боже, — засмеялась она, притворяясь наивной. — Я была полностью пьяна той ночью, — добавила. — Почти ничего не помню. — Подошла ближе. — Я точно не помню, что видела тебя той ночью.

Я сделал шаг назад. — Видела.

Эту удобную амнезию я не купил.

Она слишком часто играла этой картой.

— В любом случае, я не об этом, — продолжила она, убирая волосы за ухо и улыбаясь. — Я говорю о последней встрече. Это должно быть было до Рождества, верно?

Скорее на Хэллоуин, подумал я, но хотел уйти, поэтому не стал спорить. — Да, похоже на правду.

— Так, — вздохнула она. — Как дела?

— Ты уже спрашивала, — ровно ответил я, скрывая нетерпение к пустой болтовне. — Все нормально.

— О да, ну я тоже в порядке, — вздохнула Белла. — Точнее, немного скучно.

Да, мне тоже было скучно.

От этого разговора.

— Знаешь, как бывает, — повторила она, и я снова уставился на нее, не понимая, о чем речь.

— О боже! — вырвалось у нее, и она снова схватила мою руку. — Я совсем забыла спросить, как твоя нога?

Белла не знала деталей моей операции, лишь что что-то делали на Рождество.

Когда я сказал, что буду вне игры какое-то время, ее волновало только, когда я снова выйду на поле, смогу ли играть за Ирландию летом и когда мы снова переспим.

Кроме того, я не доверял ей так.

Переспать с ней — одно, а делиться сокровенным — другое.

— Лучше, — ответил я ровно, забирая руку.

— Отлично, милый, — улыбнулась она. — Я так волновалась за тебя.

Нет, она не волновалась.

Если бы она действительно волновалась, она бы спросила что-то другое, а не «когда снова увидимся» или «поторопись, мне хочется».

Она бы не предала меня, как с одним из моих товарищей по команде.

— Наверное, — протянул я с сарказмом.

Я понимал, что за весь наш год общения с Беллой мы не были серьезны, но все равно чувствовал предательство из-за Кормака.

В моих глазах это было подло с обеих сторон, и я никогда бы не пошел на что-то с ее друзьями.

У меня хватало уважения, чтобы показать это ей.

Очевидно, Белла не обладала тем же уровнем уважения ко мне.

Я взглянул через ее плечо на дверь, а потом на часы. — Тебе что-то еще нужно? Мне нужно поговорить с тренером о матче.

— О да, — вздохнула она. — У тебя же матч плей-офф, верно?

Я кивнул.

К сожалению, мы проиграли несколько матчей ранее в сезоне, а колледж Ройс из Дублина выиграл свою игру на прошлой неделе, что привело к равенству очков и совместному второму месту с нами, позади Левитта.

Их победа внесла хаос, потому что они были странной командой и отказывались играть плей-офф в Корке. Мы ездили на последние три матча, теперь наша очередь играть дома, но они не соглашались.

Они уже отменили два других предложенных матча — один в Корке, другой в Дублине.

Они пытались усложнить нам жизнь, споря обо всем: от времени начала до цвета выездной формы.

Тренер Ройса цеплялся за мелочи, потому что я был «целью».

Я был международным игроком для их команды, если бы мои родители остались в Дублине.

Именно поэтому тренер хотел поговорить со мной срочно — согласовать даты.

Школьные каникулы начинались в следующую пятницу, поэтому это нужно было решить быстрее.

Мне нужно было сосредоточиться на летней кампании и впечатлить скаутов, так что апрель и май были невозможны.

Тренер Ройса это понимал, поэтому мы стояли на месте.

Школьная лига могла показаться скучной, но я ненавидел проигравших.

С этими мыслями я планировал разгромить Ройс при первой возможности.

— Когда вы играете с ними? — спросила Белла.

— Как можно скорее.

— Ты будешь играть против старых друзей и товарищей, верно? — продолжила она. — Ты же собирался в Ройс, да?

— Я здесь, разве нет?

— Ты волнуешься?

Да.

— Нет.

— Готов?

Я уставился на нее. — Всегда готов.

— Я знаю, — сказала она игриво.

Тьфу.

Я повернулся, чтобы уйти, но она снова заговорила:

— Я хотела поговорить о другом, — добавила, сделав шаг вперед.

— О? — я отступил. — О чем?

— О нас, Джонни, — промурлыкала она, взмахивая голубыми глазами.

— Нас нет, Белла, — нахмурился я. — Никогда не было.

— Тогда что мы делали последний год, Джонни? — сорвалась она, маска невинной школьницы сползла.

Я знал, что скрывается под ней.

— Не знаю, Белла, — ровно ответил я. — Но что бы это ни было, это в прошлом.

— Ты шутишь? — требовательно сказала она. — Я пытаюсь разобраться.

Ты шутишь со мной?

— Ты это закончила, — сухо ответил я. — Ты трахалась с моим товарищем по команде, Белла. Ты сама мне сказала. — Подробно в смс. — Ты была с ним в Биддис, прямо передо мной. Сидела с ним за обедом. Для меня нет ничего, что нужно бы было «разбирать» между нами.