— Джерард? — прошептала она, прижав ухо к двери.

— Да, это я, детка, — ответил с той стороны голос Гибси.

Слава богу.

Я спрыгнула с кровати и подбежала к двери как раз в тот момент, когда Клэр ее открыла.

Мы обе поморщились — свет из коридора почти ослепил нас.

— Привет, — сказал Гибси, стоя в дверном проеме в пальто и вязаной шапке. — Думал, вы не спите.

— Что происходит? — сразу спросила Клэр. — Ты что-нибудь узнал?

— С Джонни все в порядке? — потребовала я. — Его уже прооперировали?

— Ты говорил с его родителями? — добавила Клэр. — Его мама с ним?

— С ним все хорошо? — повторила я, повышая голос.

— По очереди, девочки, ради бога, — проворчал Гибси, выходя в коридор и жестом показывая нам следовать за ним.

Мы вышли не раздумывая.

— Я только что говорил с его отцом, — сказал Гибси, прислонившись к стене; он выглядел бледным и вымотанным. — Это остается между нами троими, — добавил он, бросив на нас предупреждающий взгляд. — Ясно?

Мы обе кивнули.

Гибси устало кивнул в ответ.

— Он вышел из операции — все прошло хорошо, — быстро добавил он, глядя на меня. — С твоим парнем все в порядке, малышка Шэннон. Дыши.

— Слава богу, — выдохнула я, прижимая руку к груди.

Облегчение было таким сильным, что мне пришлось сделать пару шагов назад и прислониться к противоположной стене.

— Когда его вскрыли, они нашли огромную спайку там, где ему оперировали приводящую мышцу на Рождество, — объяснил он. — По словам отца, все было довольно хреново.

— Насколько хреново? — прошептала я, снова впадая в панику.

Гибси скривился.

— По словам его отца, она перекрывала семенной канат или какую-то еще жуткую хрень, — содрогнувшись, добавил он. — Это могло серьезно повлиять на его шансы иметь семью в будущем.

— Это из-за этого ему было так больно? — прохрипела я, опустошенная мыслью о том, какие муки он терпел. — О боже…

— Не только, — вздохнул Гибси. — У него сильная инфекция в ноге, и отец сказал, что им пришлось делать какую-то сопутствующую операцию, потому что у Джонни обнаружили атлетическую пубалгию, которую не заметили на прошлых обследованиях и снимках.

— Что это вообще такое? — ахнула Клэр.

— Хрен его знает, детка, — ответил Гибси. — Я не врач и ни черта не понимаю, что это значит, но как бы там ни было, это его калечило.

— Это спортивная грыжа, — прошептала я, вспомнив, что когда-то читала об этом в статье.

— Это серьезно, да? — спросила Клэр.

— Это адская боль, — выдавила я, побледнев при мысли о том, сколько боли Джонни пришлось терпеть все эти месяцы. — Он, должно быть, играл в невыносимых муках с такой травмой.

Гибси мрачно кивнул.

— Врачи сказали его отцу, что не понимают, как он вообще ходил с такой болью, не говоря уже о том, чтобы продолжать играть в регби.

— Он уже очнулся? — с надеждой спросила Клэр.

Гибси покачал головой.

— Неа, он еще в отключке. Его накачали по полной, так что он еще какое-то время будет без сознания.

— Ты пойдешь к нему? — спросила я.

— Да, черт возьми, я к нему пойду, — буркнул Гибси. — И ты идешь со мной.

— Я?

— Да, ты, малышка Шэннон, — ответил он. — Он захочет тебя увидеть.

— Правда?

Он кивнул.

— Иди одеваться. Я вызову такси.

— А как же мистер Малкахи? — обеспокоенно добавила Клэр. — Он и миссис Мур сказали, что нам нельзя выходить из номеров.

— Тренер может поцеловать мою белоснежную задницу, — без колебаний отрезал Гибси. — Мой лучший друг лежит в больнице, детка.

— Но, Джерард, сейчас только шесть утра, — сказала Клэр встревоженно. — И я не хочу, чтобы у тебя были проблемы… — она посмотрела на меня, — ни у кого из вас.

— Как говорил покойный великий Фредди Меркьюри: не останавливай меня сейчас, — заявил он. — Возвращайся спать, я потом напишу.

— Шэннон, не ходи, — повернулась ко мне Клэр, глаза ее были полны тревоги. — Если тебя поймают и скажут твоему отцу…

— Я иду, — прохрипела я, прерывая ее, прежде чем она договорила.

Я знала, что будет.

И знала, что это случится в любом случае.

Я была в Дублине, когда должна была быть дома.

Он все равно меня убьет.

Мне нужно было идти.

Я быстро вернулась в номер, надела обратно форму — в темноте и с спящими соседками это было непросто — и так же быстро выбежала обратно в коридор, где Клэр все еще стояла с Гибси.

— Ты присмотри за ней, Джерард Гибсон, ты меня слышишь? — шипела она. — Ни на секунду не оставляй ее одну. И если вас поймают, ты берешь вину на себя, ясно? Мне все равно, что ты сделаешь, но придумай что-нибудь, чтобы она за это не отвечала…

— Малышка Шэннон, — объявил Гибси, толкнув Клэр плечом, давая понять, что я вернулась и все слышу.

— Привет, — выдохнула я, поправляя пальто.

— Готова к побегу из тюрьмы? — ухмыльнулся он.

Я посмотрела на Клэр — она кусала губу и качала головой, — затем снова на Гибси.

Отгоняя образ лица моего отца, я судорожно выдохнула и кивнула.

— Готова.

ГЛАВА 65

Найди девушку

Джонни

Когда я открыл глаза, вокруг была темная комната, и слышался непрерывный писк мониторов.

Не понимая, где я нахожусь, я автоматически начал паниковать и дергать провода, прикрепленные к моей груди и рукам.

Некоторые из них были застрявшими в носу, и я стал смахивать их, пытаясь вырваться.

Мои руки казались чужими — как будто они не принадлежали мне.

То же самое было с головой.

Глаза катились по черепу сами по себе.

Серьезно, я никак не мог их контролировать.

Я пытался сосредоточиться, изо всех сил старался понять окружающее, но глаза трепетали, а комната крутилась.

Я что, под кайфом?

Гибси что, накачал меня чем-то?

Этот ублюдок…

— Джонни, все нормально, сынок. Не дергай капельницу, можешь себя поранить, — сказал отец.

— Да?

— Я рядом, сынок.

Я услышал, как стул скользнул по плитке.

— Да, — прохрипел я, успокаиваясь, когда почувствовал его теплую руку на своей. — Где я?

Я не видел его, но знал, что он близко.

Голос был прямо у моего уха, и мне стало спокойно.

Он коснулся моего лба, отодвигая волосы, так же, как делал это, когда я был маленьким.

— Ты в палате восстановления, сынок.

— Боже мой, правда?

Я с трудом помнил поездку на скорой в больницу.

Все было размыто.

И без боли.

Мне не было больно.

Ничего.

— Ты перенес операцию, сынок, — сказал отец.

— Черт. Мой член еще на месте?

— Еще на месте, — тихо рассмеялся папа.

— А яйца?

— Тоже на месте, — задумчиво сказал он. — Все работает.

Я глубоко вздохнул. — Слава Богу.

— Помнишь вчерашний матч? Ты был в плохом состоянии, сынок, — спросил отец.

— Я помню девушку, — прохрипел я. — Почему все темно?

— Потому что ты должен спать. Шесть утра. На улице еще темно.

— То есть, света нигде нет? Все выключено? — спросил я, запутавшись.

Я услышал его тихий смех. — Еще несколько часов света не будет, Джонни.

— Ты уверен, что мой член еще на месте? Мне очень нравится мой член, пап. Если его не будет, я буду плакать.

— Большинству парней нравится эта часть тела, Джонни, — рассмеялся отец. — И я обещаю, он на месте.

— Проверь для меня, — пробормотал я, чувствуя сильное головокружение. — Просто чтобы убедиться.

Я услышал, как отец тяжело вздохнул, а затем почувствовал, что одеяло поднимают с моего тела.

— Все на месте, парень, — сказал он, снова укутывая меня одеялом.

— Больше не работает, пап, — простонал я, ощущая огромную волну отчаяния. — Я сломал его.

— Доктора починили, — сказал он. — Все снова работает.

— Я смогу дергать его снова?

— Да, Джонни, — рассмеялся отец. — Через несколько недель сможешь дергать сколько угодно.

— Голова вся мутная, пап, — прохрипел я. — Все теплое и покалывает… я чувствую себя разбитым.