— Вызов?

Какой вызов? Я хотела спросить, но промолчала, понимая, что это не даст результата.

Мне не нужно было забивать голову еще больше мыслями о Джонни.

— Он идет с нами сегодня, — продолжал Гибси, не замечая моего смущения. — Чудо, учитывая, что он больше никогда с нами не выходит. — Он открыл дверь дома Биггс и жестом пригласил меня пройти первой. — Хьюи на самом деле заберет Кава и Фили после того, как отвезет Кэти домой. — Глянув на часы на кухне, добавил: — Они будут через пару минут. Ты можешь подождать здесь и сказать ему привет. — Подмигнув, добавил: — Уверена, он будет рад тебя увидеть.

Он дразнил меня?

Я так не думала.

Но определенно что-то «возбудил».

Я просто не знала, для кого именно.

В любом случае, я не собиралась оставаться внизу, чтобы говорить «привет» кому-либо.

— Нет, все в порядке, — пробормотала я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — Девочки меня ждут.

— Как знаешь, Маленькая Шэннон, — усмехнулся Гибси.

— С днем рождения. — Слабо помахав рукой, я рванула вверх по лестнице. — Хорошего вечера.

— Будет, — крикнул он мне вслед.

Мне даже не пришлось оборачиваться — я знала по голосу, что он улыбается.

ГЛАВА 9

Дни рождения и разбитые очки

Джонни

Пабы и бары — это соблазн, от которого я старался держаться подальше насколько возможно.

С моим расписанием тренировок я не мог позволить себе валять дурака, как мои друзья.

Алкоголь не входил в мою диету, и я всегда чувствовал себя разбитым днями после каждого раза.

Однако сегодня был семнадцатый день рождения Гибси, и после непрекращающихся звонков и сообщений я сдался и согласился выйти с ним и частью команды в Биддис, чтобы отпраздновать.

«Баддис» был нашим местным баром, и, вопреки названию, он был довольно современным, с минимальным количеством колхозного декора за стойкой.

Днем там подавали лучшую еду в городе, а ночью он превращался в центр тусовок для местной молодежи.

Я часто там ел, когда родителей не было дома. Со-совладелец и шеф-повар Лиам был очень адекватным парнем и не имел проблем с тем, чтобы учитывать мои диетические предпочтения. Это было единственное место в городе, куда я мог прийти и быть уверен, что получу чистую еду.

Что касается вечеринок, я там почти не пил — это больше «фишка» Гибси, — но когда я это делал, нам гарантированно подавали и обеспечивали полный отрыв.

Это было плохой идеей, учитывая, что завтра утром у нас матч клуба, но Гибси оправдывал нашу безрассудность фразой, что семнадцать лет бывает только один раз.

И это было правдой.

Проблема была в том, что для меня это было не так просто.

Парни могли отрываться на вечеринке и сходить с ума, если хотели.

Утром их не осуждал бы никто, кроме их матерей.

Если же я напортачил, мое имя публично бы затоптали в грязь, «регбийные головы» бы докучали мне, а моя позиция в Академии оказалась бы под угрозой.

Что делало сегодняшний вечер еще хуже по нескольким причинам.

Во-первых, мне семнадцать, и я поддался на непрекращающийся прессинг Гибси, напившись до полу-парализованного состояния вместе с ним.

Во-вторых, здесь была Белла.

Оба эти обстоятельства были крайне плохими и грозили возможной катастрофой.

Через несколько минут после моего прихода в бар Биддис стало ясно, что Кормак не является главным приоритетом Беллы; как только я сел за стол с ребятами, она направилась прямо к моему колену и с тех пор не отходила.

Я провел большую часть вечера, пытаясь не смотреть на короткую юбку, которую она носила, и на вид черного кружевного треугольника между ее бедрами, когда она наклонялась через стол, чтобы прошептать что-то подруге.

Это причиняло мне физическую боль.

Не потому, что у меня была какая-то эмоциональная реакция к ней, а потому что у меня болели яйца.

Не то чтобы Белла была некрасивой.

Если честно, она, наверное, была самой привлекательной девушкой в баре.

Черные волосы в стиле боб, высокая, с формами фигура и огромная грудь — она была настоящей красавицей.

Проблема была в том, что мне все было равно.

Что бы там ни было между нами раньше — мне было пофиг уже давно.

И я не хотел возвращаться в этот бой.

Однако для нее это, похоже, не имело никакого значения — она была как собака с костью.

Я был костью.

Я уже потерял счет, сколько раз подходил к бару за еще одним напитком, просто чтобы пересесть подальше от нее.

Но это не помогало.

Ее зад снова оказывался у меня на коленях, а я только быстрее напивался.

Ни одни «нет», «не сегодня» или «никогда больше» не имели никакого эффекта.

Она не оставляла меня в покое.

Я не хотел ее обидеть или унизить.

Я не был полным мудаком.

Вот почему я терпел этот цирк.

К половине второго моя голова плавала; алкоголь в крови, смешанный с сильными медикаментами, которые я все еще принимал, делал меня неуклюжим и некоординированным.

Положительный момент — я больше не чувствовал боли.

Я ничего не чувствовал.

Отлично.

— Пойдем куда-нибудь еще? — промурлыкала Белла, наклонившись к моему уху. — Куда-нибудь потише? — Она просунула руку в раскрытие моей рубашки, провела пальцами по ключице.

— Нет. — Я покачал головой, отодвигая ее руку, которая уже лазила по моей руке, и потянулся к водке с «Ред Буллом», которую я уже сменил на восьмой бокал.

Мои движения были неуклюжими, и напиток вылился за край стакана на колено джинсов.

Всю ночь она пыталась меня поцеловать и трогать, а я все время отворачивался и отталкивал ее блуждающие руки.

Я не любил публичную демонстрацию чувств, и она знала это.

То, что она сидела у меня на коленях, не было тем, что я бы терпел в обычный вечер, даже если бы мы были в хороших отношениях. Единственная причина, по которой я ее еще не сбросил с колен — я был пьян как сыч и не хотел случайно уронить ее на пол.

Мне это не нравилось.

Пьяный или нет, я не терпел эти прикосновения.

— Ну давай, красавчик, — Белла снова потянулась к воротнику моей рубашки, не обращая внимания на мои действия. — Можем выйти в машину, — предложила она, расстегивая еще одну пуговицу.

Это была, наверное, четвертая чертова пуговица, которую она смогла расстегнуть.

— Нет, Белла, — пробурчал я, слова шли невнятно. — Перестань. — Схватив ее руку, я вернул ее на колени. — Я не в настроении.

— Я могу тебя в настроение привести, — поддразнила она, двигая руку к пряжке моего ремня.

— Прекрати. — Я снова поместил ее руку на колени. — Я еще восстанавливаюсь, — и мы закончили.

— Правда? — Она снова просунула руку под рубашку, игнорируя слова «мы закончили». — Я могу это изменить.

— Нет. — Я оттолкнул ее вторую руку от паха, застонал от боли, когда она грубо схватила мой член. — Белла, перестань! — Я встряхнул рукой, обвившей мою шею. — Пожалуйста, просто прекрати.

Господи, если бы я продолжал трогать ее после того, как она сказала «стоп», это была бы война.

Двойные стандарты, мать их.

— «Перестань»? — вспыхнула Белла, смотря на меня.

— Да. — Я вернул ее руку на бедро и отодвинулся от нее. — Я устал.

— Ты всегда «устал», Джонни! — воскликнула она. — И ты больше никогда не в настроении.

Я думал: «Ну конечно, блядь», но не стал отвечать.

Я осторожно подбирал слова рядом с девушками.

Их можно было — и они это делали — истолковать в свою пользу.

Хотя я и был пьян, я прекрасно помнил, чему учили в Академии, и эта девушка не заставит меня среагировать.

Не сегодня, сатана.

Я пожал плечами и устало оглядел стол.

Друзья наблюдали.

Ничего нового.

Мой взгляд упал на Гибси, и я послал ему лучшее «ты, блядь, мудак» выражение лица.

Его ответная гримаса была извиняющейся.

— Не игнорируй меня, когда я с тобой говорю, — потребовала Белла, голос был высокий и пронзительный, давая понять, что она в худшем состоянии, чем я.