— Я не отпущу, — прошептал он, заключая меня в объятия.

Дрожа, я цеплялась за него и молила, чтобы он стал моей опорой в этот момент, потому что я больше не могла.

Я не могла так жить.

Я была так одинока.

Всю свою жизнь.

Мне было так страшно.

ГЛАВА 37

Твой день рождения

Шэннон

Я провела добрых двадцать минут, утонув в объятиях Джонни, отчаянно пытаясь взять себя в руки и справиться с эмоциями.

Наконец, когда мне показалось, что во мне больше не осталось ни одной слезы, я отстранилась и посмотрела на него.

Его голубые глаза были полны сочувствия, он внимательно наблюдал за мной.

— Привет, — всхлипнула я, чувствуя неловкость.

— Привет, — хрипло ответил Джонни, убирая мои влажные пряди с лица и закидывая их мне за плечо.

— Спасибо, — выдавила я, с трудом удерживаясь от желания прижаться щекой к его ладони.

— За что? — спросил он глухо, заправляя выбившиеся пряди мне за уши.

— За то, что держал меня и не отпускал, — слабо сказала я.

Он грустно улыбнулся.

— В любое время.

— Ты хочешь, чтобы я ушла сейчас? — неуверенно спросила я. — Теперь, когда я залила твою футболку и шею?

Джонни покачал головой и повторил те же слова, что и раньше:

— Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

— Правда? — я всхлипнула, сильнее обхватывая его за шею.

Он медленно кивнул.

— Да. Хочу.

— Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Хочешь поговорить об этом? — спросил он, и его голубые глаза словно прожигали меня насквозь.

Я быстро покачала головой, понимая, что хочу вытеснить все это из головы и сосредоточиться на единственном хорошем, что есть в моей жизни.

На нем.

Джонни настороженно посмотрел на меня.

— Ты уверена?

— Я хочу забыть об этом, — призналась я. — Я вообще не хочу об этом думать. По крайней мере до тех пор, пока мне не придется вернуться домой и столкнуться с этим.

— Если ты так хочешь, значит, так и будет, — хрипло ответил Джонни.

Я обмякла от облегчения.

Этот парень.

Боже.

— Ты голодна? — предложил он, отпуская мои бедра и лишая меня ощущения его теплых рук.

В ответ мой живот предательски заурчал, когда я неохотно слезла с его колен.

— Я так и понял, — усмехнулся Джонни.

Покачав головой, он встал, помог Сьюки слезть с кровати и улыбнулся мне сверху вниз.

— Пойдем, Шэннон, как река, — он кивнул в сторону двери. — Дай я тебя накормлю.

На дрожащих ногах я пошла за Джонни и Сьюки по длинному коридору к огромной лестнице.

Я едва сдержала улыбку, когда Джонни остановился наверху, подхватил Сьюки на руки и понес вниз огромного лабрадора, весом не меньше тридцати пяти килограммов, как младенца.

Улыбаясь, я последовала за ними.

— Артрит, — смущенно объяснил он, заметив мой взгляд. — Старость.

Он осторожно поставил ее на пол и, глядя, как она поковыляла по коридору, добавил: — Но душой она молода.

Как только мои босые ноги коснулись холодной плитки, я пискнула и отпрыгнула обратно на ковер.

— Господи, — пискнула я, дрожа. — Пол ледяной.

— Подожди, — сказал Джонни и тут же взбежал обратно по лестнице.

Через пару минут он вернулся с парой носков.

Он протянул их мне, и я села на ступеньку, чтобы надеть.

— Спасибо, — прошептала я, натягивая огромные черные носки.

Найк.

И не подделка.

— Не за что, — ответил Джонни, наблюдая за мной. Потирая подбородок, он добавил:

— Не знаю, почему я сразу не подумал про носки.

— Все нормально, — заверила я его, подтягивая их до икр и вставая. — Я, эм… — я беспомощно пожала плечами и указала на голые ноги, прикрытые только его боксерами. — Я не смогла удержать твои штаны, они большие.

Его губы дрогнули в усмешке.

— Правда?

Я покачала головой, пылая от смущения.

— Я слишком маленькая.

— Ничего страшного, — хрипло ответил он. — Мне нравится.

— Тебе нравится?

— Я имею в виду… — он покачал головой и тяжело выдохнул. — Я не против.

— Твои родители не будут против? — нервно спросила я, заправляя волосы за ухо. — Ну, они же не подумают…

— Нет, — ответил Джонни, но выглядел рассеянным.

— Ты уверен?

Его взгляд скользнул по мне, и кожа мгновенно вспыхнула жаром.

— Нет, это… э-э… нормально.

Я вскинула брови.

— Нормально?

Он покраснел, и я покраснела еще сильнее.

О боже…

— Мы тут одни, — добавил он, кашлянув. — Мама не вернется до утра.

— А, понятно.

— Так что ты хочешь поесть? — спросил Джонни, к счастью переводя тему обратно к еде.

— Мне все равно, — пробормотала я, следуя за ним по длинному коридору к двери в конце.

Я замерла на пороге, разглядывая красивую, современную кухню.

Она совсем не была похожа на остальной дом — традиционный и величественный.

— Слава богу, — сказал Джонни, стоя у огромного черного мраморного острова и проверяя телефон. — Потому что мои кулинарные навыки чертовски примитивны, а Гибси уже опустошил холодильник.

— Я могу приготовить, — робко предложила я.

— Что — нет, — тут же отмахнулся он с виноватой улыбкой. — Ты моя гостья. Ты не будешь для меня готовить.

— Мне не трудно, — сказала я.

— А мне трудно, — ответил он, бросая телефон на стол и полностью переключаясь на меня. — Тост с ветчиной и сыром подойдет?

Я широко улыбнулась.

— Отлично.

— Хороший выбор, — усмехнулся он. — Потому что варианты были — тосты или хлопья.

— Можно и хлопья, — предложила я. — Мне все равно.

Джонни подмигнул.

— Пойдем по-крупному — будет и то и другое.

Я не возражала.

— Ты пьешь чай?

— Ведрами, — улыбнулась я. — Баррис, два сахара и чуть-чуть молока.

Он усмехнулся.

— Значит, ты чайная девочка, а не кофейная.

Я скорчила гримасу.

— Фу. Ненавижу кофе.

Джонни улыбнулся и указал на остров.

— Садись, — велел он, роясь в шкафах. — Я закину тосты, а хлопья поедим, пока ждем.

— Спасибо за это, — тихо сказала я.

— За что? — спросил он, с рекордной скоростью собирая бутерброды.

— За то, что готовишь для меня, — ответила я, наблюдая за его спиной.

На нем была серая футболка, ткань натягивалась на широкой спине.

— Я бы не назвал тост с ветчиной и сыром готовкой, — усмехнулся он хищно.

— Ну, мне вообще никто не готовит, — сказала я. — Так что я ценю это. Я дома почти всегда готовлю сама.

— Да? — удивился он. — Почему?

— Потому что я единственная девочка, — пробормотала я. — И почти вся работа по дому на мне.

— И что? — ответил Джонни, все еще стоя ко мне спиной. — Наличие вагины не привязывает тебя к плите или к пылесосу. — Он покачал головой. — Господи, если бы я попробовал провернуть такую сексистскую хрень с моей мамой, она бы мне яйца отрезала.

— Здоровый подход к жизни, — сказала я, восхищенная.

— Единственно верный, — поправил он. — Мы вообще-то в двадцать первом веке. Не в восемнадцатом.

Он поставил тосты в тостер и повернулся ко мне.

— Можешь садиться, Шэннон. Все нормально.

— Эм… ладно?

Я подошла к острову и попыталась забраться на табурет, но тут же вспыхнула от стыда — у меня не получилось.

Я попробовала еще раз. Безуспешно.

— Тут есть кнопка, чтобы его опустить?

Я знала, что маленькая, но это уже было слишком.

Сиденье упиралось мне в ребра.

— А? — отозвался Джонни, роясь в холодильнике с коробкой хлопьев под мышкой.

— Табурет, — покраснев, сказала я. — Я не достаю.

Он оглянулся и ухмыльнулся, заметив мое положение.

— Была, — объяснил он, подходя ко мне. Он поставил Cheerios и молоко на стол. — Но у Гибси привычка ломать все, к чему он прикасается.

Без предупреждения Джонни обхватил меня за бедра и поднял на табурет.