ГЛАВА 25

Беда

Джонни

Я снова нечаянно причинил боль Шэннон Линч.

Снова.

Я уронил ее на задницу в школе.

Снова.

А потом она едва не довела меня до сердечного приступа.

Честное слово, я никогда в жизни так не пугался, как тогда, когда увидел, как она блюет на пол возле своего шкафчика.

Я знал, что следовать за ней обратно в школу — дурацкая идея, но мне нужно было проверить, как она.

Если быть честным, я боялся, что Белла ее перехватит.

Найти ее сидящей на полу — это было за гранью ужаса.

У меня сердце буквально сжалось, когда я ее увидел, и снова заработало только тогда, когда я добрался до нее и понял, что она в порядке.

Ей было стыдно до смерти, но физически все было нормально.

Мне было наплевать на рвоту.

Все блюют.

Даже девчонки.

И похоже, эта девчонка делает это часто.

Я помнил, что именно было написано в ее деле.

Она часто блюет.

Это меня тревожило.

Сильнее, чем должно было.

Еще сильнее меня тревожило — почему это происходит.

Шэннон явно рвало от тревоги.

Об этом было почти прямым текстом написано в ее школьном файле.

Господи, она даже носила с собой зубную щетку.

Я сам горел собственной тревогой — от того, как сильно мне нужно было узнать, что ее расстроило.

Но я не хотел давить на нее или усугублять ситуацию, поэтому держал рот на замке.

Посадить ее к себе в машину, наверное, было так себе решением, учитывая, что она, похоже, больше никогда не собиралась со мной разговаривать, но я не собирался оставлять ее тут, чтобы она ехала на гребаном автобусе.

Она не сказала ни слова за всю дорогу до ее дома, кроме того, что извинилась раз сто за то, чего очевидно не могла контролировать.

Я не знал, что сделать или сказать, чтобы ее успокоить.

Я все повторял, что все в порядке, но она меня не слышала.

Будто застряла у себя в голове, изводя себя до смерти тем, чего я не мог увидеть.

Я чувствовал себя беспомощным.

Я хотел ей помочь, но это было невозможно — когда я даже не знал, с кем или с чем она борется.

— Мне жаль, — сказала Шэннон, когда я остановился у ее дома, после того как мы пять минут выясняли, где именно она живет. — Правда, мне так…

— Тебе не за что извиняться, — сказал я, заглушил двигатель и повернулся к ней.

Иисус Христос, что происходит?

Кто-то ее доставал в школе?

Кто-то снова ее прессовал?

Она выглядела ужасно напуганной.

— Джонни, я, э-э… — начала она, но замолчала, смотря на маленький рядный домик в конце улицы, а потом снова на меня. — Пожалуйста, не рассказывай, — наконец выдавила она тихим голосом, с широко раскрытыми, полными слез глазами.

Я нахмурился, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.

— Не рассказывать что, Шэннон?

Она убрала волосы за уши и выдохнула дрожащим дыханием.

— То, что со мной случилось в школе.

У меня дернулись руки на руле — так сильно мне хотелось притянуть ее к себе и обнять.

— Я никому ничего рассказывать не собираюсь, — сказал я как можно мягче.

— Обещаешь? — прохрипела она.

Я кивнул.

— Обещаю.

Шэннон выдохнула еще один рваный вдох.

— Прости… просто… это случается, когда я пугаюсь.

У меня кровь застыла в жилах.

— Чего ты боишься, Шэннон? — сам удивился, насколько спокойно я сказал это, хотя был в двух секундах от того, чтобы сорваться прямо здесь, в машине. — Что-то случилось?

— Случилось? — прошептала она, прикусывая нижнюю губу.

— В школе? — я медленно кивнул. — Кто-то тебе нагрубил?

Она закрыла глаза и еще сильнее прикусила губу, так что мне пришлось потянуться и освободить ее из-под зубов.

— Не надо, — мягко сказал я.

Ее глаза распахнулись.

— А?

— Ты поранишься, — сказал я, отдергивая руку, хотя это было последнее, чего я хотел.

— Прости, — прошептала она.

— Тебе не нужно извиняться, — ответил я хрипло.

Шэннон опустила взгляд на свои сцепленные руки. После мучительно долгой паузы она еле заметно кивнула себе самой.

— Мне пора идти, — наконец сказала она тихим голосом. — Спасибо, что подвез.

Я наблюдал, как она отстегивает ремень и открывает дверь, и внутри у меня вспыхнула паника. В чем была вообще проблема? На что я так реагировал?

— Ты бы сказала мне, правда? — окликнул я ее, когда она уже вышла из машины. — Если бы с тобой что-то происходило? — Я наклонился через пассажирское сиденье, понимая, что только делаю все хуже, но все равно сказал: — Ты бы сказала, если бы кто-то доставал тебя в школе?

Шэннон стояла, держась за дверь машины, и довольно долго смотрела на меня своими огромными голубыми глазами.

Наконец она кивнула.

У меня тело обмякло от облегчения.

— Пока, Джонни, — прошептала она и закрыла дверь.

— Пока, Шэннон, — пробормотал я себе под нос, поворачивая ключ.

Мне нужно было уехать отсюда, пока я не сделал что-то совсем тупое — вроде того, чтобы посадить ее обратно в машину и увезти к себе.

Потому что какой-то глючный сбой в моем мозгу подсказывал мне сделать именно это.

Оставлять ее одну казалось неправильным.

Уезжай, Джонни.

Разверни машину и уезжай.

С ней все хорошо.

Она в полном порядке.

Сосредоточься на игре, Кав.

У тебя тренировка.

Тебе не нужно терять голову из-за девчонки.

Покачав головой, я включил передачу и попытался взять себя в руки и просто уехать.

Не сработало.

Потому что я не смог.

Переведя машину в нейтраль, я распахнул дверь и выбрался наружу.

— Подожди!

Шэннон развернулась и широко распахнутыми глазами уставилась на меня.

— А?

Что ты творишь, Кав?

Что, черт возьми, ты делаешь?

— Поехали со мной. — Слова сорвались с губ раньше, чем я успел их остановить.

— Куда с тобой? — прошептала Шэннон, переводя взгляд с меня на дом в конце улицы.

Я не знаю, Шэннон.

Я, черт побери, ничего не знаю.

Понятия не имею, что со мной происходит.

Я просто знаю, что нутро орет не оставлять тебя одну.

— Куда угодно, — выдал я, потом прочистил горло и добавил: — Можем прокатимся? Или поедим где-нибудь?

Господи, что со мной?

В ее глазах что-то мелькнуло — что-то очень похожее на облегчение.

— Ты хочешь, чтобы я… — тихо спросила Шэннон. — Поехала с тобой?

Я неуверенно кивнул.

— Да, Шэннон. — Голос у меня сел. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

ГЛАВА 26

Парень — герой

Шэннон

Я снова была в его машине.

Я понятия не имела, куда мы едем и почему Джонни вообще попросил меня поехать с ним после того, как довез меня до дома, но в этот момент мне было все равно.

Мне было все равно, что на прошлой неделе он ранил мои чувства.

И было все равно, что я могу попасть в неприятности из-за того, что нахожусь с ним.

Когда он открыл пассажирскую дверь своей машины и предложил мне временный побег из ада, который я называла домом, я согласилась.

Даже больше, чем просто согласилась.

Я практически нырнула на это сиденье.

Сорок пять минут спустя я сидела напротив него в баре в городе под названием «Биддис», передо мной — наполовину съеденная тарелка супа, бутылка колы и бешено бьющееся сердце.

В тот момент, когда мы вошли в шумный паб, все внутри обернулись и уставились на Джонни.

Было невероятно пугающе просто наблюдать, как он пытается справиться с этим вниманием.

Я была ошеломлена, так что даже представить не могла, каково Джонни.

Ему всего семнадцать.

И точно так же, как в тот день на поле с журналистами, Джонни вел себя исключительно профессионально: принимал рукопожатия и похлопывания по плечу, пока мы ждали официантку у стойки.

Я была настолько отвлечена вниманием к нему и его рукой на моей пояснице, пока он говорил, что просто кивнула, когда он наклонился и спросил меня, голодна ли я.