О моем спокойствие.

Потому что это я позвонила.

Потому что боялась, что он причинит ей боль.

Злилась я на маму или нет — мысль о том, что он может избивать ее внизу, пока я, как трусиха, прячусь у себя в комнате, была невыносима.

Джоуи снова был у Ифы, а я была слишком маленькой и слишком не-смелой, чтобы защитить ее.

К счастью, отец не поднял на маму руку, и, убедив гард, что его жена просто переживает беременные истерики, ушел из дома на ночь.

Конечно, вчера утром он вернулся с букетом цветов и обещанием больше никогда не делать… что бы он там ни сделал.

Это сработало.

Она обняла его, поцеловала, и я почти уверена: будь она не беременна уже, стала бы после того, как они провели утро взаперти в спальне.

Я ненавидела ее.

Иногда больше, чем его.

Вчера был как раз такой день.

Когда я вернулась в школу в пятницу утром, у меня болела шея и я почти осталась без надежд.

Да, потому что несмотря на то, что папа и мама снова были «в порядке», я оставалась его любимой мишенью.

Он все еще не отошел от снимка, где я была с Джонни.

Он напомнил мне об этом вчера поздно вечером, когда я по глупости пошла на кухню за едой и угодила прямо в его виски-истерику.

Он добавил свежих синяков к старым, и большую часть ночи я провела, прокручивая самые страшные мысли.

К последнему уроку тело было так натянуто, что я едва могла держаться прямо, пока шла из корпуса естественных наук к главному зданию.

Мне нужно было идти домой, и эта мысль ломала меня.

Я не хотела, чтобы наступили выходные — а теперь они наступили и смотрели мне прямо в лицо.

Это было слишком страшно.

Весь день у меня тянул живот, боль была почти невыносимой.

Голова гудела от бесконечных списков того, что может случиться, когда я переступлю порог дома. Я не видела ни ливня, что хлестал по мне, ни учеников, что мелькали мимо.

Я не замечала ничего.

Потому что знала.

Где-то глубоко в сердце знала: надвигается опасность.

Не знала, что, когда или как — но она приближалась.

Однако опасность пришла раньше срока. Я свернула за угол главного здания и врезалась в чью-то твердую грудь.

Я была слишком захвачена своими мыслями, чтобы удержаться на ногах.

Сложившись, как карточный домик, я упала на холодный мокрый пол.

— Черт… Прости, — раздался сверху глубокий, знакомый голос.

Мне даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто это.

Я бы узнала его голос где угодно.

— Шэннон, ты в порядке? — спросил Джонни, роняя рюкзак и протягивая руку.

— Все нормально, — пробормотала я, отталкивая его ладонь.

Мне не нужно было, чтобы он меня трогал.

Он и так слишком сильно на меня влиял.

Опуская взгляд в пол, я поднялась сама, опершись на руки и колени.

— Прости, — повторил он.

— Все нормально, — прошептала я, поправляя юбку. — Все хорошо.

— Ты уверена?

Я кивнула, но не подняла взгляда.

Я не могла смотреть на него.

Не хотела, чтобы он видел меня такой.

— Шэннон?

— Мне нужно идти, — сорвалось хрипло, и я обошла его, направившись в главное здание.

Я, опустив голову, поспешила внутрь и прямиком к шкафчикам третьего класса.

Дыши.

Перестань паниковать.

Просто дыши.

Дойдя до пустой зоны шкафчиков, я позволила рюкзаку упасть с плеч и прислонилась лбом к холодному металлу, громко и резко втягивая воздух.

Трясясь, я уперлась руками в шкафчик и попыталась хоть как-то совладать с этой чудовищной паникой, которая грозила вырваться наружу и заставить меня блевануть.

Ноги дрожали так сильно, что я знала — до туалета я не добегу. Надежда была только одна: успокоиться до того, как меня вывернет.

Слишком поздно, мелькнуло у меня в голове.

Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

И тут же вырвало.

В животе почти ничего не было — у меня никогда не было — но вода и половина шоколадки, съеденная в обед, вернулись в полном объеме.

По коридору раздались быстрые шаги. Я застонала — ну вот, теперь это точно разлетится по всей школе.

Мгновение спустя рядом со мной опустилась чья-то рука, отводя мои волосы назад.

— Все хорошо, — услышала я голос Джонни. Он водил ладонью по моей спине кругами. — Ш-ш. Ты в порядке.

О боже, нет.

Зачем он это сделал?

Зачем он пошел за мной?

Он не должен был со мной разговаривать. Таков был план.

Я судорожно дрыгала, пока меня окончательно не отпустило, а он все это время сидел рядом, держал мои волосы и гладил мне спину.

— Ты в порядке? — спросил он, когда я смогла дышать.

Я кивнула, чувствуя его ладонь у себя на спине.

И тут же напряглась.

— Это что? — услышала я его голос, когда его пальцы коснулись моей шеи, прямо под воротником школьной рубашки. — У тебя шея в синяках.

Паника сжала груди. Он отодвинул еще волосы и снова коснулся кожи.

— Шэннон? — повторил он. — Откуда это?

— Старый, — прохрипела я, все еще ловя воздух.

— Не похоже, — отозвался он, снова коснувшись.

— Старый, — выдавила я и оттолкнула его руку.

К счастью, он отстранился.

Слабая и униженная, я так и осталась стоять на четвереньках, глядя в пол, пока волна позора накрывала меня.

— Шэннон? — мягко позвал он, снова положив ладонь мне на спину. — Ты в порядке?

Я кивнула.

Он поднялся.

— Подожди здесь, хорошо? — сказал он. — Я позову уборщика.

— Нет, нет, — взвилась я от стыда. — Я сама.

— Нет, — отрезал он. — Все нормально. Просто подожди, я сейчас.

Как только его шаги стихли, я вскочила, схватила рюкзак и бросилась в ближайший туалет.

У раковины я достала из рюкзака дорожную щетку и пасту — я всегда носила их с собой.

Я тревожник, а тревога заставляла меня блевать постоянно.

Это случается в самых неподходящих местах, как сегодня.

Дрожащими руками я почистила зубы, задыхаясь каждый раз, когда щетка касалась горла.

Затем вымыла руки, плеснула водой в лицо.

Ты в порядке, уговаривала я себя. Все будет хорошо.

Нет.

Ничего не было хорошо.

Шмыгнув носом, я закинула рюкзак за спину, заглянула в кабинку и достала бутылку дезинфектанта и вернулась к месту происшествия.

Но его уже не было.

Пол был чист — уборщик уже успел пройти с ведром и шваброй.

— Я сказал тебе ждать меня, — услышала я знакомый голос.

Повернувшись, увидела Джонни, прислонившегося к шкафчикам.

— Мне нужно было почистить зубы, — выпалила я, всхлипывая.

Он приподнял бровь. — В школе?

— Такое часто бывает, — выдавила я.

Он нахмурился, наблюдая за мной своими пронзительными синими глазами.

— Тебе сейчас лучше?

Я кивнула, униженная до глубины души. — Я в порядке.

— Хорошо. — Оттолкнувшись от шкафчиков, Джонни подошел ко мне и забрал из моих рук дезинфицирующее средство и бумажные полотенца.

Ошеломленно я смотрела, как он открывает дверь в женский туалет и закидывает туда все, что держал.

— Я отвезу тебя домой, — сказал он, снимая мой рюкзак с моих плеч и перекидывая через свое левое.

Мои глаза расширились. — Нет-нет, тебе не нужно…

— Я отвезу тебя домой, — повторил он, не отводя от меня синих глаз. — Пойдем.

— Почему? — прохрипела я.

Джонни нахмурился.

— Почему что?

— Почему ты мне помогаешь?

Он долго смотрел на меня, а потом тяжело выдохнул.

— Потому что я хочу.

— Правда?

Он кивнул. — У тебя есть пальто?

— Пальто? — переспросила я, чувствуя себя совершенно беспомощной, глядя на этого прекрасного мальчика.

— Да. На улице льет как из ведра.

— Я… эм… — Я прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли. — Оно на крючке для пальто, — наконец выдавила я. — В научном корпусе.

С широко раскрытыми глазами я наблюдала, как Джонни расстегивает свое черное пальто и накидывает его мне на плечи.

— Пойдем, — мягко сказал он, обнимая меня за плечи, прижимая к себе и выводя из школы. — Я о тебе позабочусь.