Зацепить 13-го

Парни из Томмена #1

Хлоя Уолш

Этот перевод выполнен на неофициальной, любительской основе. Пожалуйста, относитесь с пониманием к возможным неточностям или вольностям в передаче смысла — это не профессиональная работа.

Наша группа начала заниматься книгами Хлои Уолш летом 2023 года. Сейчас мы усовершенствовали старый перевод данной книги. Мы никак не связаны с издательством.

ОТКАЗ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Эта книга является художественным произведением. Все имена, персонажи, места и события являются продуктом воображения автора либо использованы в вымышленном контексте. Любые совпадения с реальными событиями, локациями или людьми, живыми или умершими, являются случайными.

Автор признает, что все названия песен, строки песен, названия фильмов, персонажи фильмов, зарегистрированные товарные знаки и бренды, упомянутые в книге, являются собственностью их законных владельцев. Публикация/использование этих товарных знаков не является санкционированной, связанной или спонсируемой их владельцами.

Хлоя Уолш никоим образом не связана с какими-либо брендами, песнями, музыкантами или артистами, упомянутыми в этой книге.

Все права защищены ©

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Зацепить 13 — это первая часть совершенно новой серии, рассказывающей о жизни группы юных персонажей родом с юга Ирландии. Я надеюсь, что вам понравится читать об этих героях так же сильно, как мне понравилось их создавать.

Это только начало.

Спасибо, что читаете.

Целую, Хлоя.

ГЛАВА 1

Большие надежды

Шэннон

Десятое января 2005 года.

Впереди целый год и первый день занятий в школе после рождественских каникул.

Я так нервничала, что за утро меня трижды вырвало.

Пульс колотился с угрожающей частотой. Беспокойство — вот виновник моего сбивающегося сердечного ритма, не говоря уже о рвотном рефлексе, который я не могу контролировать.

Расправив новенькую школьную форму, я смотрелась в зеркало в ванной комнате и едва себя узнавала.

Темно-синий джемпер с эмблемой Томмена, белая рубашка, красный галстук. Серая юбка чуть выше колена обнажала мои худые, еще детские ноги. Телесные колготки, темно-синие носки и черные туфли-лодочки на двухдюймовом каблуке.

Я выглядела неестественно.

И чувствовала себя точно так же.

Моим единственным утешением была обувь, которую купила мне мама, — в ней мой рост наконец-то дотягивал до «пяти футов и двух дюймов». Я была до смешного маленькой для своего возраста во всех возможных смыслах.

Я была до крайности худой, недоразвитой, с «прыщами» вместо груди — пубертатная волна, накрывшая остальных девочек, меня явно обошла стороной.

Мои длинные каштановые волосы свободно спадали до середины спины, убранные с лица простой красной повязкой. На лице не было ни грамма косметики, и я выглядела ровно настолько маленькой и юной, насколько себя чувствовала. Глаза были слишком большими для моего лица и, вдобавок, какого-то шокирующего оттенка синего.

Я попыталась прищуриться — вдруг так мои глаза станут выглядеть более человеческими, — и сознательно попыталась уменьшить припухшие губы, втягивая их внутрь.

Без толку.

Прищур делал меня похожей на человека с отклонениями… и слегка страдающего запором.

Разочарованно выдохнув, я коснулась кончиками пальцев щек и шумно втянула воздух.

Чего мне недоставало в росте и в груди, я утешала себя тем, что компенсирую зрелостью. Я была рассудительной — старой душой.

Бабушка Мерфи всегда говорила, что я родилась со «старой головой на плечах».

В чем-то это было правдой.

Парни и мода никогда не выводили меня из равновесия.

Это просто было не про меня.

Однажды я прочитала, что мы взрослеем не с возрастом, а от полученных травм.

Если так, то по эмоциональной шкале я была уже пенсионеркой.

Часто я переживала, что «работаю» не так, как другие девочки. У меня не было тех же желаний или интереса к противоположному полу. Мне не был интересен никто — ни мальчики, ни девочки, ни известные актеры, ни горячие модели, ни клоуны, ни щенки… Ну ладно, маленькие щенки и большие пушистые собаки мне все же нравились. Но все остальное — ни холодно, ни жарко.

Меня не интересовали поцелуи, прикосновения, никакие ласки. Я не выносила даже мысли об этом. Думаю, наблюдая за тем, как превращался в руины брак моих родителей, я и вовсе утратила веру в идею объединить жизнь с кем-то еще. Если их союз — это любовь, то я не хочу иметь с ней ничего общего.

Лучше уж быть одной.

Покачав головой и отгоняя мрачные мысли, пока они не потянули меня еще глубже, я уставилась на свое отражение в зеркале и заставила себя сделать то, что в последние месяцы давалось тяжело: улыбнуться.

— Глубокий вдох, — сказала я себе. — Это твой новый старт.

Открыв кран, я вымыла руки и плеснула холодной воды на лицо, пытаясь остудить тревогу, пылавшую под кожей. Мысль о первом дне в новой школе казалась пугающей.

Но любая школа должна была быть лучше той, что я оставляла позади. Эта мысль мелькнула — и я сморщилась от стыда. Школы, поправила я себя, во множественном числе.

Я пережила беспощадную травлю и в начальной, и в средней школе.

По какой-то жестокой, непонятной причине я становилась мишенью для всех детских фрустраций с четырех лет.

Большинство девочек в моем классе решили уже в первый день младших классов, что я им не нравлюсь и дружить со мной нельзя. А мальчики… хотя и были менее садистскими, от этого лучше не становились.

Это было странно, ведь с соседскими детьми я ладила замечательно, и во дворе никогда ни с кем не ссорилась.

Но школа?

Школа была для меня седьмым кругом ада: все девять (а не обычные восемь) лет начальной школы были мучением.

Младшие классы были настолько тяжелыми, что мама вместе с учительницей решили оставить меня на второй год — пройти их снова, с новым классом. Пусть и там я была несчастна, но подружилась с двумя девочками, Клэр и Лиззи, и благодаря ним школа стала хоть немного терпимой.

Когда в выпускном году настало время выбирать среднюю школу, я поняла, насколько мы с девочками разные.

Клэр и Лиззи шли в Томмен — роскошную, элитную частную школу с огромным финансированием и лучшими условиями, которые позволяли богатые родители.

А меня записали в местную, переполненную, государственную школу в центре города.

Я до сих пор помню ужас разлуки с подругами.

Мне так хотелось сбежать от своих мучителей, что я умоляла маму отправить меня в Беару, жить у ее сестры, тети Элис, чтобы я могла там доучиться.

Никакими словами нельзя описать боль, которую я почувствовала, когда отец категорически запретил мне переехать к тете.

Мама любила меня, но была слишком уставшей и сломленной, чтобы спорить, когда отец настоял на Баллилагинской муниципальной школе.

После этого все стало хуже.

Гораздо хуже.

Злее.

Жестче.

И намного более физически.

Первый месяц первого года за мной гонялись группы мальчишек, требуя того, чего я давать не собиралась.

После этого меня прозвали «фригиткой», потому что я не хотела целоваться с теми самыми мальчиками, которые годами превращали мою жизнь в ад.

Злые девчонки называли меня трансом, намекая, будто причина моей фригитности — то, что под юбкой у меня «мальчишеские причиндалы».

И какими бы жестокими ни были мальчики, девочки были куда изобретательнее.

И намного хуже.

Они распространяли гадкие слухи, будто я анорексичка и каждый день после обеда бегаю блевать в туалет.

Я не была анорексичкой и не болела булимией.