— Что случилось? — нахмурившись, спросил он.

— Ничего, я просто… — Я покачала головой, подняла руки и обвила его шею, подтягивая лицо к своему. — Мне нужно, чтобы ты был осторожен там, ладно? — Я встала на цыпочки и прошептала ему в ухо. — Будь осторожен. — Сделав шаг назад, держала глаза на его. — Ладно?

Джонни медленно кивнул, голубые глаза горели.

— Ладно.

— Пока, Джонни, — прошептала я и развернулась.

Он схватил мою руку и подтянул меня к себе.

— Ты придешь ко мне домой сегодня вечером? — спросил он грубо, глаза горели, играя с прядью моих волос. — Ты все еще хочешь?

— Да, — прошептала я, приближаясь и переплетая пальцы с его рубашкой. — Хочу.

— Шэннон, я так… — Он резко выдохнул и покачал головой. — Сегодня вечером. — Его рука перешла от волос к щеке. — Мы поговорим сегодня вечером.

— Хорошо, Джонни, — я выдохнула, прижимая щеку к его большой ладони.

Не говоря больше ни слова, он наклонился и поцеловал меня в лоб.

Затем развернулся и ушел.

Я стояла ошеломленная, наблюдая, пока он исчез в клубе, затем вернулась к друзьям.

Сказать, что я была в замешательстве — значит ничего не сказать.

Глубина моих чувств к нему была нездоровой.

Обожание, влечение, полное увлечение им… это было безумие.

Я никогда не испытывала ничего подобного.

Я никогда не была так поглощена.

ГЛАВА 60

Объятия Купидона

Джонни

Если бы чувства были предметами, я балансировал бы на краю огромной пропасти, а если бы девушки были оружием, Шэннон Линч была бы самым мощным оружием массового поражения, с которым когда-либо сталкивалось мое сердце.

Потому что мне было по-настоящему хуево.

Я больше не пытался это отрицать.

Нет смысла.

Я никогда в жизни не испытывал столько к другому человеку.

Каждая частица моего самоконтроля потребовалась, чтобы уйти от нее тогда.

Особенно когда все внутри меня кричало: «Забери ее у всего мира и оставь только себе!»

— Мне нужно, чтобы ты был осторожен там, ладно? — сказала она.

Да. На этом этапе можно было смело признать: я был полностью попался, когда дело касалось этой девушки.

Я больше не мог так.

Я больше не мог бороться со своими чувствами.

Как в той игре на PlayStation, она выносила мне мозг.

Когда она рассказала о травле, о которой я, к сожалению, уже догадывался, что-то внутри меня щелкнуло.

Кажется, последняя крупица моего самообладания просто испарилась.

Уязвимость в ее глазах, когда она раскрывала свои секреты ради меня, стала для меня точкой перелома.

Девушки, которых я знал, так не делали.

Они не вели себя как Шэннон.

Если бы Гибси не подошел, я бы поцеловал ее.

Я знал это.

Я уже знал, как на вкус ее губы.

Я так сильно хотел снова их попробовать.

Я снова попробую.

Я умирал от голода по ней и по всему, чем она была.

Каждая часть ее.

Внутри и снаружи.

Я хотел сражаться за все ее битвы. Я хотел дарить ей улыбки, заставлять смеяться, отрывать ее от всего мира и оставлять только себе.

Я просто хотел ее.

Навсегда.

Я понимал, как это эгоистично, и знал, что, скорее всего, в итоге я все испорчу и разобью ей сердце, но проблема была в том, что мое сердце тоже было вовлечено.

Мне нужно было поговорить с ней сегодня вечером, потому что мне нужно было выложить все на стол.

Я не мог прожить еще один день, не выложив это из груди.

Месяцы желания, похоти и страсти к ней довели меня до состояния, когда я уже не видел ничего прямо.

Потому что я влюбился в Шэннон.

Черт возьми, влюбился по-настоящему.

Навсегда.

Я знал, что я слишком взрослый для нее.

Я знал, что она слишком мила и чиста, чтобы ее затянули в ту славу, что шла с моей жизнью.

И я знал, что она слишком чертовски сломана, чтобы такой парень, как я, оказался втянут в это.

Но я уже чувствовал, что тону с ней.

Вот насколько эта девушка меня поглотила.

Вот насколько я ее любил.

Черт.

ГЛАВА 61

Дыши, Шэннон, просто дыши

Шэннон

Все из Ройса были ужасны.

Серьезно, они были жалкими.

Матч задержали более чем на два часа, потому что тренеры Ройса устроили публичную истерику из-за того, что Джонни играет.

Это было позорно.

Два часа стояли под дождем, пока тренеры Ройса пытались всеми силами убрать Джонни с поля.

Они кричали и вопили, что это несправедливо — позволять ирландскому интернационалу играть в школьной лиге.

Это была школьная регбийная игра.

Джонни был учеником одной из школ.

Он был несовершеннолетним.

Он имел право играть, если хотел.

Томмен никаких правил не нарушал.

В конце концов, после нескольких звонков в совет, публичного цитирования правил и бесчисленных криков между тренером Малкахи и главным тренером Ройс, команды вышли на поле в половине седьмого — Джонни уверенно вышел в своей футболке с номером тринадцать, с самодовольной ухмылкой на лице.

С самого начала стало ясно, почему тренер Ройсп так был против участия Джонни.

Его команда была ужасна.

Ну, может, не ужасна, но они никак не могли тягаться с раззадоренной командой Томмен.

Как им удалось занять второе место в таблице рядом с Томменом — я не понимала, потому что конкуренции там почти не было.

Гордость, что бурлила во мне, когда я наблюдала, как он бьется с бывшими друзьями и “выносит им задницы”, была пугающей.

Я была безумно увлечена этим парнем и кричала и болела за него на трибунах, игнорируя смертоносные взгляды Беллы и ее подруг.

Мне было все равно.

Я так гордилась им.

К середине тайма счет был 48-3 в пользу Томмена.

За пять минут до конца игры ситуация для Ройс становилась еще хуже — Томмен оформили еще три попытки во втором тайме.

Все шло по плану Томмена, пока не наступила последняя минута игры.

Менее чем за минуту до конца Джонни отобрал мяч у одного из форвардов Ройс.

Кажется, это было его правило: наносить последний удар в последнюю минуту игры.

С непревзойденной скоростью Джонни промчался по полю, гонясь за последней попыткой.

Все происходило быстро: через секунду он положил мяч на землю, а за ним уже мчалась стая игроков соперника.

Попытка была засчитана.

Команда начала праздновать.

Но он не вставал.

Брат Клэр, Хьюи, занял позицию перед столбами и быстро забил конверсию, обеспечив победу, прежде чем подбежать к Джонни — который все еще не вставал.

— Клэр, — пролепетала я, схватившись за руку подруги, наблюдая с ужасом, как наши одноклассники и сверстники празднуют вокруг. — Он шевелится?

Все из нашей школы кричали и аплодировали, ребята в команде обнимались, празднуя, но Джонни все еще лежал лицом вниз за линией попытки.

Хьюи, вместе с несколькими игроками Ройса, стоял на коленях рядом с ним.

Один из них махал рукой тренерам на линии поля.

Другой орал на судью.

Хьюи звал тренера Малкахи.

— Клэр, — повторила я, в панике. — Что происходит?

— Я не знаю! — выдавила она, сама теперь панически.

Стая игроков в черно-белой форме побежала к ним, окружив капитана.

Я вскочила, ноги сами понесли меня, и протиснулась через толпу.

— Он умер? — закричала я, все еще держа руку Клэр. — О, боже, Клэр, он умер?

— Нет, нет, нет, — повторяла она, но сама в это не верила.

— Клэр!

— Я не знаю, Шэннон, — кричала она.

Мы продвинулись всего к краю поля, прежде чем нас поглотила толпа других студентов.

Я прыгнула, пытаясь заглянуть поверх их плеч, но была слишком низка.

Действуя быстро, я опустилась на колени и заглянула между их ног.

Джонни все еще лежал на земле.

Лицом вниз.

Неподвижный.

Из угла глаза я заметила двух мужчин в желтых жилетах, которые выбежали на поле с носилками.