Его взгляд был прикован к огромным чугунным воротам с уродливыми орлами на каждом столбе.

— Далеко оттуда до дома? — спросил он.

— Примерно четверть мили.

— Он столько не дойдет, — пробормотал он. — Я подвезу вас прямо к двери.

— 310587, — протянул я код — по счастливому совпадению это была моя дата рождения. — Просто вбей его в панель, и ворота откроются.

Джоуи набрал код и подождал, пока створки ворот разъедутся внутрь.

— Еще раз спасибо, — добавил я. — Знаю, это вообще не по пути.

— Просто возвращаю должок, — ответил он, ведя машину по узкой подъездной дорожке к дому.

— Это место просто потрясающее, — мечтательно вздохнула Ифа. — Посмотри, сколько деревьев, и… боже мой! Да ты только глянь на размер этого дома, — пискнула она, когда особняк показался из-за деревьев, сияя, как чертова рождественская елка.

Мама до ужаса боялась грабителей, которые могли подумать, что дом пустует, поэтому установила автоматические датчики и таймеры освещения повсюду.

Во дворе.

В доме.

На лужайке.

Это было нелепо, но пьяный я был благодарен за свет.

Джоуи заглушил двигатель и вышел, сдвинув сиденье максимально вперед.

Выбирался я куда увереннее, чем залезал.

— Еще раз спасибо, — сказал я, вытаскивая с заднего сиденья спящего красавца. — Я у тебя в долгу.

Обхватив Гибси за талию, все еще полусонного, я дотащил его до входной двери и принялся выковыривать ключи.

Не сумев вытащить их из кармана джинсов, я уронил его на задницу и какое-то время воевал с тканью, пока наконец не добрался до ключей.

— Хватит, я чувствительный, — простонал Гибси, сворачиваясь клубком и снова захрапывая.

— Давай, — сказал Джоуи, когда я умудрился ткнуть ключом в дверную коробку, промахнувшись мимо замка сантиметра на три. — Я помогу.

С благодарностью отдав ему ключи, я переключился на друга.

— Вставай, — рыкнул я, пихнув его ногой. — Мы дома.

Этот ублюдок даже не дернулся.

— Гибси! — рявкнул я.

В ответ — только храп.

Черт побери.

Раздраженно вздохнув, я схватил его за плечи и попытался поднять.

Джоуи, уже открывший дверь, подошел и помог мне.

Я был не в том состоянии, чтобы отказываться от помощи, так что, взявшись с двух сторон, мы затащили его тяжелую тушу в дом.

— Клади его сюда, — велел я, указывая на гостиную.

— Ты уверен? — спросил Джоуи, включая свет. — Диван-то белый.

— И кожаный, — буркнул я, слишком уставший и избитый, чтобы переживать за мамин гарнитур.

Мы швырнули Гибси на диван.

— Если его вырвет, утром сам все отмоет.

— Справедливо, — пожал плечами Джоуи и направился к выходу.

Я пошел за ним, толком не зная, что сказать.

За несколько часов эта ночь успела стать унылой, взбесившей и окончательно запутавшей.

— Слушай, — сказал Джоуи, выйдя на гравий. — Насчет Шэннон.

Ну вот, началось, — подумал я.

Я ждал этого с того самого момента, как сел в его кусок дерьма на колесах.

Веди себя прилично, Кав. Держи рот на замке.

— А что с Шэннон? — спросил я, прислонившись к дверному косяку.

— Она хрупкая, — сказал он прямо. — Уязвимая.

— Да, — голос у меня был грубый, я прочистил горло. — Я… уже догадался.

Джоуи кивнул, засунув руки в карманы.

Я молчал, ожидая продолжения.

— Я к тому, что ценю, что ты присматриваешь за моей сестрой, — наконец сказал он. — У нее были тяжелые несколько лет, и Томмен, похоже, ей подходит. Так что я надеюсь, ты и дальше будешь за ней приглядывать в школе — ну, чтобы никто ее не доставал.

Я вскинул брови.

— Да, конечно. Без проблем.

Он снова кивнул, слова посыпались быстрее:

— Она вроде бы осваивается в Томмене, говорит, что ребята к ней хорошо относятся, но я учусь в БМШ и не могу сам видеть, как у нее дела, а она никогда не говорит, что у нее в голове, пока не становится слишком поздно.

Я нахмурился.

— Слишком поздно?

— Девчачье стервозное дерьмо, — пояснил он. — На моей сестре мишень с тех пор, как она была в подгузниках.

— Это жесть, — пробормотал я, и так все это зная, но достаточно умный, чтобы не говорить ему об этом.

— Дети жестоки, — согласился он.

— Еще как, — тихо сказал я.

Он долго смотрел на меня, прежде чем спросить:

— Ты собираешься мне рассказать?

О, Иисус.

Что?

Что, мать его, он хотел от меня услышать?

Я прокрутил в голове варианты и не нашел ни одного приличного, поэтому промолчал.

— Парень Сиары Мэлони, — подсказал Джоуи, странно глядя на меня. — Какой-то тип из Томмена вчера в городе избил его до полусмерти.

— Да? — я приподнял бровь и скрестил руки на груди. — Вот как?

Джоуи усмехнулся.

— Ага.

— Ну, надеюсь, он ему как следует вмазал, — пробормотал я, чувствуя, как во мне закипает злость при воспоминании о тех мерзких девках. — Говорят, его подружка — та еще стерва.

— Слышал, ему досталось серьезно, — сказал Джоуи. — Сломанный нос. Несколько швов.

— Какой ужас, — протянул я.

Он снова помолчал, потом покачал головой.

— В общем, я просто хотел, чтобы ты знал: я благодарен за то, что у моей сестры есть кто-то, кто за нее присматривает. Когда я не могу.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг развернулся обратно.

— Друг, — слово прозвучало с нажимом. — Моей сестре нужен друг, Кавана, — уточнил он. — Ей не стоит тешить себя надеждами на парня, который исчезнет к лету.

Я прекрасно понял это предупреждение.

Мой долбаный мозг, может, и не собирался ему следовать, но услышал я его отчетливо.

Не сказав больше ни слова, Джоуи развернулся и ушел, а я остался стоять в дверном проеме, глядя ему вслед и думая лишь о двух вещах.

Первая — найти лед для своих яиц.

Вторая — фантазировать обо всех тех чудовищно неподобающих вещах, которые я отчаянно хотел сделать с его сестрой.

ГЛАВА 32

Выходные и братья-демоны

Шэннон

— Думаю, тебе пора купить этой девушке кольцо, Джо, — объявила я, перечитывая записку, которую Ифа оставила на тумбочке у кровати моего брата в воскресенье утром. — Она — золотце.

— Ага, — пробормотал Джоуи, почесав щеку. — Должно быть, она и правда меня любит.

— Ты серьезно? — я закатила глаза. — Да она тебя обожает.

— Но я не понимаю, зачем ей все это для меня делать.

— Я тоже, — поддразнила я. — Особенно если учесть, что ты так похож на Шрека.

— Наглая ты зараза, — усмехнулся он, слегка толкнув меня. — Дай-ка еще раз взглянуть на эту записку.

Я протянула ее ему — ту самую записку, которую он уже прочитал раз двенадцать, — а сама направилась к кухонному столу с кружкой чая.

Сев, я наблюдала, как брат снова перечитывает записку, нахмурив брови от недоумения.

— Зачем она это сделала, Шэн? — покачав головой, он стал ходить от шкафа к шкафу, открывая и закрывая дверцы. — Она ведь, должно быть, встала ни свет ни заря, чтобы все это устроить.

Он открыл холодильник, и перед нами предстала плотно забитая полками гора продуктов.

— Это, наверное, целое состояние ей стоило.

Джоуи был прав.

Ифа действительно пришлось встать рано, учитывая, что было всего одиннадцать утра.

И насчет денег он тоже был прав.

Я нашла чек в мусорном ведре — на сто сорок три евро.

— Тут написано, что она вернется около часа с мальчишками, — добавил он, снова перечитывая записку, над которой размышлял с самого пробуждения. — Сначала они пойдут на детскую площадку, а потом на поле — просто погонять мяч.

— Ты это видел? — спросила я, перебирая семь аккуратно сложенных конвертов, подписанных по дням недели.

Потрясла один из маленьких коричневых конвертов и улыбнулась, услышав звон монет.

— Твоя девушка разложила тебе деньги по дневному бюджету.

Джоуи уставился на меня.

— Что?

— Ага, — хихикнула я, возвращая конверт со вторником обратно в стопку.