— Хочешь, чтобы я сразу отвез ее домой? — спросил я, не имея ни малейшего понятия, как с этим справляться. — Или в больницу…

— Я хочу, чтобы ты, блядь, присмотрел за ней, — взревел Джоуи. Остановившись у входной двери, он развернулся и посмотрел на меня. — Ты можешь это сделать, Джонни Кавана? Можешь позаботиться о моей сестре?

— Да, — процедил я, не в восторге от его тона, но понимая, что ему сейчас хреново. — Могу.

— Хорошо, — бросил он. — Я позвоню, когда смогу, и мы решим, как ее забрать. Просто держи ее у себя, пока я не позвоню, ясно?

Решим, как забрать?

Кем он, мать его, считал свою сестру?

Посылкой?

Понимая, что ему сейчас адски тяжело, я просто кивнул, вбил свой номер в телефон, который он протянул, и вернул его.

— Гасси! — рявкнул Джоуи, убирая телефон в карман. — Я уезжаю, если хочешь — подброшу тебя в город за машиной.

Гибси высунул голову из гостиной.

— Все в порядке? — спросил он, переводя взгляд с одного на другого.

— Иди, — сказал я Гибси, жестом указывая следовать за Джоуи, который уже шагал по подъездной дорожке к машине.

— Точно?

Я жестко кивнул.

К счастью, у Гибси хватило ума не задавать вопросов.

Он отдал мне быстрый салют и поспешил за братом Шэннон.

Выдохнув рвано, я подошел к двери и тихо закрыл ее.

И что, мать его, мне теперь делать?

ГЛАВА 36

Плохие новости

Шэннон

Мне потребовалось до смешного много времени, чтобы настроить температуру в душе Джонни, потому что, судя по всему, ему нравилось буквально сжигать себе кожу, когда он мылся.

Когда я наконец снизила температуру до терпимой и почувствовала, как мощные струи воды обрушиваются на тело, выбраться из душа оказалось невероятно трудно.

Серьезно, его душ был просто потрясающий.

Это было что-то вроде комбинации — ванна с верхним душем. Мне пришлось стоять в овальной ванне с задвинутой занавеской, но, клянусь, это только добавляло ощущения самого роскошного душа в моей жизни.

Пользоваться его шампунем и мылом было странно неловко, будто я делала что-то, чего не должна была делать, но я была грязная и реально воняла, так что намылилась всем подряд из каждой модной бутылочки на полке.

Когда я наконец стала чистой и пахла мужским гелем для душа, а не мокрой собакой, я выбралась наружу, завернулась в свежее полотенце и свернула грязную одежду в ком.

Запах, который исходил от одежды, был настолько мерзким, что я тут же уронила сверток и несколько секунд дышала ртом, чтобы не стошнить.

Джоуи и Гибси были правы.

Я действительно воняла.

Надеть что-нибудь из своего было бы невозможно без фонтанирующей рвоты.

Прижав ухо к двери, я внимательно прислушалась, чтобы убедиться, что спальня Джонни пуста, прежде чем отпереть дверь и выйти.

Увидев, что в комнате никого нет, я с облегчением выдохнула и на цыпочках подошла к кровати, где на краю матраса громоздилась огромная куча одежды.

Перекинув влажные волосы на одно плечо, я начала перебирать вещи, которые он для меня оставил.

Просмотрев с полдюжины футболок, я взяла самую маленькую — размера XL.

Она была синяя, мягкая на ощупь и пахла Джонни.

Я быстро натянула ее.

Подол доходил мне до середины бедер, короткие рукава — почти до локтей, давая понять, что по сравнению с ним я просто хоббит.

Дрожа от холода, я перешла к низу, и тревога росла с каждой гигантской парой спортивных штанов, которые я поднимала.

Я приложила одну пару к себе и сдавленно всхлипнула, когда штаны достали мне до груди.

Мой взгляд упал на белые боксеры, лежавшие посреди кучи, и я шумно выдохнула.

Он специально их оставил?

Это для меня?

Это вообще нормально?

Господи, это что, Calvin Klein?

Присмотревшись, я убедилась — да, дизайнерские боксеры.

Мое белье продавалось упаковкой из семи штук за пять евро.

В этот момент я особенно остро ощутила разницу между нами.

Его мама — модельер, черт возьми.

Моя — уборщица.

Его отец — юрист.

Мой тоже часто бывал в суде — только по другую сторону закона.

Его дом пропах деньгами и роскошью.

Мой — виски и болью.

Я посмотрела на спортивные штаны в руках, затем снова на боксеры с резинкой на кровати.

Если хоть что-то из вещей Джонни могло на меня более-менее налезть, то это были они.

Стараясь не думать об этом слишком много, я взяла боксеры, быстро влезла в них и подтянула вверх.

Я предполагала, что они должны плотно сидеть, но на мне они были свободными и мешковатыми, хотя все же держались на бедрах.

Что ты делаешь?

Что ты, черт возьми, делаешь?

Член Джонни касался этих вещей.

А теперь их касается твоя вагина.

Ты практически занимаешься с ним сексом!

Сомнения накрыли меня, и я резко стянула их, снова схватила спортивные штаны и влезла в них.

Как я и думала, штаны оказались огромными, доходили мне до груди, и стоило отпустить пояс, как они тут же сползли к щиколоткам.

Подтянув их обратно, я сжала пояс и неловко прошаркала в ванную, стараясь не запутаться в длинных штанинах.

Достав резинку для волос с полки в душе, я завязала сбоку свободный узел и закрепила штаны.

Ровно на две секунды — прежде чем они снова не упали на пол.

Уныло я снова натянула боксеры, проигнорировала голос в голове, твердивший, что это неправильно, вытащила резинку из предательских штанов и туго завязала боксеры.

Не зная, что делать дальше, я вернулась в комнату и начала складывать разбросанную одежду.

Я понятия не имела, зачем это делаю, но было ощущение, что он сам бы этого не сделал, а я не хотела, чтобы его вещи остались мятыми из-за меня.

Я складывала последнюю футболку на кровати Джонни, когда заметила что-то, торчащее из-под кровати.

Что-то, что выглядело прямо как я.

Наклонившись, я дрожащими руками достала газету и просто уставилась на нашу фотографию.

Он сохранил ее.

У себя в комнате.

Под кроватью.

Сердце гулко ударилось о грудную клетку.

Это ничего не значит.

Просто хорошее фото.

И все.

Не накручивай себя.

Я так погрузилась в мысли, что не сразу поняла, откуда раздался тихий стонущий звук.

Уронив газету на пол, я замерла и прислушалась.

Через несколько секунд стон повторился.

С кровати!

В панике я сжала в руках какую-то сложенную футболку и наклонилась к скомканному одеялу в ногах кровати.

Я была уверена, что звук шел оттуда.

— Алло? — прошептала я, не отрывая глаз от одеяла.

Оно пошевелилось.

— О боже! — вскрикнула я, отшатнувшись.

Одеяло снова дернулось.

— Там кто-нибудь есть? — спросила я, когда голос ко мне вернулся.

Я все это выдумываю.

Оно не могло двигаться.

Я просто на взводе.

Я схожу с ума.

— Алло?

Одеяло снова зашевелилось.

— О боже!

Оно начало подниматься.

Ну уж нет!

В этот раз я закричала во все горло и рванула от кровати.

Врезавшись в комод за спиной, я потеряла равновесие и растянулась лицом вниз на полу, ударившись подбородком о паркет.

Несмотря на падение, я вскочила, но тут же снова рухнула, запутавшись ногами в его огромных штанах, которые забыла подобрать.

Освободив ногу и все еще истошно вопя, я поднялась и рванула к двери спальни.

Дверь распахнулась внутрь в тот же момент, когда я дернула за ручку, и передо мной появился растерянный Джонни.

— Что случилось? — потребовал он, в глазах вспыхнула тревога. — Шэннон, что, блядь, произошло?

— В твоей комнате что-то есть! — заорала я, бросаясь к нему.

— О боже, — всхлипывая и крича одновременно, я вскарабкалась на него, обвив руками и ногами. — Ты должен меня спасти!

— Что значит «что-то есть»? — требовал Джонни, обнимая меня за талию. — Шэннон?

Он попытался отцепить меня, но я вцепилась еще крепче.