— О боже, прости, — я вскочила, но он схватил меня за руку и снова усадил.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, — грубо сказал он. — Тебе не за что. Просто… у меня нет сестер, и все это для меня в новинку.

— Понимаю, — пробормотала я, краснея.

Он думает обо мне как о сестре?

— Хватит накручивать, — мягко сказал Джонни. — Все в порядке.

Я посмотрела на него.

— С чего ты взял, что я накручиваю?

Он пожал плечами и улыбнулся своей невероятной улыбкой.

— Я ошибаюсь?

Нет.

Конечно, нет.

— Я не могу иначе, — призналась я. — Я по природе тревожник.

— Ну, — вздохнул он, — об одном тебе точно не нужно переживать — о Белле.

И в тот же миг я снова начала переживать.

Что она скажет?

Что сделает?

Изобьет ли меня в следующий раз в туалете?

Стоит ли мне бежать прямо сейчас?

— Стоп, — приказал Джонни, прерывая мою панику. — Тебе не нужно из-за нее переживать.

Он прислонился спиной к стене и сцепил руки на коленях.

— Если она хотя бы подумает снова к тебе лезть, я об этом узнаю и разберусь.

— У нее твоя куртка, — выпалила я. — Я постирала ее и принесла в школу, чтобы вернуть тебе, но она… эм… забрала ее у меня.

— У меня полно других курток, — ответил он. — Мне просто жаль, что она из-за меня доставала тебя. Этого не должно было с тобой случиться. Я бы сказал, что она психованная, но ты, наверное, и сама уже это поняла.

— Она без ума от тебя, Джонни, — сказала я тихо.

И я тоже…

— Она без ума от моего образа жизни, — поправил он с тяжелым вздохом. — Она меня даже не знает, Шэннон.

— Что ты имеешь в виду?

— Для нее я приз. Блестящий трофей, — пробормотал он себе под нос. — Вот и все, кем я являюсь для большинства людей.

— Для меня — нет, — сказала я.

Джонни посмотрел на меня.

Я заставила себя не отводить взгляд.

— Нет? — в его голубых глазах мелькнули и надежда, и раздражение.

— Нет, — тихо подтвердила я.

— Что ж, это приятно знать, — грубовато ответил он, не отрывая от меня взгляда.

— Мне правда жаль за то, что я сделала прошлой ночью, — прошептала я, заставляя себя затронуть слона в комнате.

— Шэннон. — Джонни наклонился вперед, оперся локтями о бедра и тяжело вздохнул. — Тебе не за что извиняться.

— Есть за что, — пробормотала я. — Мне не стоило этого делать. Покачав головой, я подавила желание сбежать и вместо этого решила повести себя по-взрослому. Сложная задача — учитывая мой возраст и бурю эмоций вокруг этого парня, — но я справилась. — Это больше не повторится.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась, Шэннон, — глухо сказал он.

Я дрожащe выдохнула.

— Не хочешь?

Он медленно покачал головой.

— Нет.

И в тот же миг воздух между нами изменился.

— Мне, наверное, пора идти, — прошептала я, поспешно разряжая напряжение.

Я встала прежде, чем успела сделать что-нибудь глупое. Например, поцеловать его.

А, стоп… я это уже сделала.

Черт…

— Есть автобус в мою сторону в два часа — прямо для меня.

И если я окажусь дома до шести, мне не придется иметь дело с отцом.

Джонни нахмурился.

— Ты не вернешся на уроки?

Я покачала головой.

— Нет. Мне нужно поехать домой и… эм… привести себя в порядок.

— Ага… ну да, — пробормотал он. — Понятно. Он взглянул на часы и добавил: — Сейчас без четверти два. Затем снова посмотрел на меня. — Я тебя отвезу.

Я открыла рот, чтобы отказаться, но Джонни опередил меня.

— Я хочу отвезти тебя домой, — сказал он. — Мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— Почему?

— Просто хочу. Встав, Джонни взял мою сумку и закинул ее себе на плечо, после чего повернулся ко мне. — Позволь мне отвезти тебя домой, Шэннон.

Не делай этого, Шэннон.

Не причиняй себе боль снова.

И не смей надеяться.

Я рвано выдохнула. — Да… ладно.

ГЛАВА 51

Теряя контроль над собой

Джонни

Шэннон снова была в моей машине.

Так что все разговоры о том, чтобы не давить и не проламываться напролом, можно было смело выбросить в окно.

Мне бы уже пора было налепить на лоб наклейку JCB и включить аварийку — настолько часто я вел себя как бульдозер рядом с этой девчонкой.

И я нервничал. Настолько, что мое тупое гребаное сердце вполне могло бы претендовать на олимпийское золото по боксу — оно колотилось в груди с такой силой.

Гребаная Белла.

Ей бы заняться своей жизнью и перестать лезть в мою.

Ей нужно было отступить и отпустить.

Игры с Шэннон — это то, чего я терпеть не собирался.

Я надеялся, что сегодня она это поняла ясно и четко, потому что я, черт возьми, не шутил.

Не когда речь шла о девушке, сидящей рядом со мной.

— Тебе не холодно? — спросил я.

Обдувать ее лицо печкой, наверное, было не самой гениальной идеей, но я понятия не имел, что делать.

У меня не было ни малейшего опыта в этих гребаных сложностях женского организма.

Я знал только про приятную часть.

Я уже напялил на нее свою худи и буквально запихнул таблетки ей в горло — вот такой вот жалкий способ помочь.

Я хотел, чтобы ей стало лучше.

Я хотел все исправить.

Так, как ей было нужно.

Просто я не знал — как.

Что бы ей ни понадобилось от меня, я был готов это дать.

Осознание было отрезвляющим.

Господи Иисусе, с этой девчонкой я сам подставился под удар.

— Со мной все нормально, — ответила Шэннон, устраиваясь на пассажирском сиденье.

Она вытащила свои длинные каштановые волосы из-под воротника моей худи и перекинула их через плечо.

— Спасибо еще раз, — добавила она застенчиво. — Я обещаю, что верну тебе ее.

— Без проблем.

Я сжал челюсть и заставил себя смотреть на дорогу, а не на то, как ее юбка исчезла под подолом моей худи и как высоко эта самая худи задралась на ее голых бедрах, когда она сидела. — Оставь себе.

— Что?

— Худи.

Я прочистил горло и сильнее сжал руль, чтобы не сделать что-нибудь безрассудное. — Оставь ее.

— Почему?

Я чувствовал ее голубые глаза на себе. Знал, что это звучит глупо, но чувствовал — и от этого по рукам побежали мурашки.

Я пожал плечами.

— Потому что она тебе идет.

Джонни, ты гребаный идиот.

— Тебе лучше? — поспешно спросил я, пытаясь сменить тему. — Ибупрофен помог?

Я бросил на нее взгляд и с трудом сдержал стон.

Она была до боли красивой — эти большие голубые глаза смотрели на меня невинно и немного растерянно.

Мне не нужна была эта близость и то искушение, которое она с собой несла.

Проблема была в том, что каждый раз, когда она убегала, я бросался за ней следом, отчаянно желая просто быть рядом.

— Со мной все хорошо, Джонни, — тихо сказала она. — Ты мне помог.

Она застенчиво улыбнулась.

— Снова.

Я резко вернул взгляд на дорогу и попытался взять себя в руки. — Пустяки. Я понятия не имел, что эта девчонка со мной делает, но меня будто лихорадило. — В любое время.

— Мне нравится твоя музыка, — сказала Шэннон, наконец отвлекая меня от моих блуждающих мыслей. — У тебя отличный вкус.

— Ну-ка, — подбодрил я, когда ее пальцы потянулись к магнитоле. Я снял iPod, подключенный к стерео, с панели и протянул ей. — Найди что-нибудь, что тебе нравится.

— Ты уверен? — спросила она неуверенно.

Я кивнул и улыбнулся, стараясь ее успокоить.

Похоже, это сработало, потому что она прошептала: — Мне нравятся все, — листая трек за треком. — У тебя потрясающий вкус.

— Спасибо. Я неловко поерзал, ощущая странное покалывание где-то под ложечкой.

— Я люблю хорошую музыку.

Часы одиночных тренировок дали мне время расширить свои музыкальные горизонты.

— Я тоже, — согласилась она. — А твоя музыка — просто огонь.