Прозвенел второй звонок.

— Идите, — махнула я. — Все будет нормально.

Развернувшись, я почти бегом добежала до выхода, а затем перешла на настоящий бег, когда оказалась во внутреннем дворе. Мне понадобилось девять минут, чтобы в ливень, по круговой дорожке вокруг тренировочных полей, добраться до научного корпуса — не лучший вариант, учитывая мои туфли.

К моменту, когда я добралась до туалета, я тяжело дышала и вспотела.

К счастью, телефон лежал там же — на раковине, рядом с мылом.

С облегчением я подхватила его, проверила экран — ничего не изменилось — и убрала в передний карман сумки.

В моей старой школе телефон, оставленный в туалете, не прожил бы и пятнадцати секунд, не то что пятнадцати минут.

Теперь ты среди богатеньких, Шэннон, — подумала я. — Им твой паршивый телефон не нужен.

Ополоснув лицо холодной водой, я закинула тяжелую сумку на оба плеча, как полный ботан — но иначе было нельзя, она весила как четыре камня.

Когда я снова вышла на улицу и взглянула на долгий, неприятный путь обратно, я еле сдержала стон.

Я не побегу.

Просто не смогу.

Я была вымотана.

Мой взгляд метался между длинной дорогой и тренировочными полями.

Полей было три.

Два маленьких — пустые, аккуратные.

И одно большое — на нем тренировали человек тридцать мальчишек и какой-то преподаватель, который громко на них орал.

Я раздумывала.

Если я срежу путь через поле — сэкономлю время.

Они даже не заметят меня.

Я маленькая. Быстрая.

Уставшая. Нервная.

Но это был самый логичный вариант.

Да, на другой стороне был крутой, покрытый травой склон, но я могла залезть.

Поглянув на часы и увидев, что уже пропустила пятнадцать минут урока, я приняла решение.

Перелезла через низкий деревянный забор и быстрым шагом направилась к своей цели.

С опущенной головой и бешено колотящимся сердцем я шла по пустым полям и замялась лишь тогда, когда подошла к большому — тому, где были мальчишки.

Огромные.

Грязные.

Злые на вид.

И все смотрели на меня.

О боже.

— Ты что творишь?!

— Убериcь с поля, блин!

— Иисус Христос!

— Чертовы девки.

— Двигайся уже!

В панике я проигнорировала крики и ускорила шаг, понимая, что мешаю их тренировке.

Меня пронзила волна унижения, и я перешла на неловкий бег.

Земля была мокрой, вязкой — я не могла двигаться так быстро, как хотелось им… и как хотелось мне.

Когда я добралась до края поля, я чуть не расплакалась от облегчения и начала карабкаться на крутой склон. Но это облегчение длилось секунду.

Что-то очень тяжелое и очень твердое со всей силы врезалось мне в затылок.

У меня вышибло дыхание.

И опору.

В следующее мгновение я летела вниз по склону, кувыркаясь в грязи, с пульсирующей, раздирающей болью в голове, не в силах ни думать, ни сгруппироваться.

Последней осмысленной мыслью, мелькнувшей в моем сознании перед тем, как тьма накрыла меня, была: «Ничего не меняется».

Но я ошибалась.

После этого дня изменилось все.

Все.

ГЛАВА 3

Летающие мячи

ЮНЫЙ ТАЛАНТ ПОКОРЯЕТ ТРЕНЕРСКИЙ ШТАБ АКАДЕМИИ.

Семнадцатилетний Джонни Кавана, уроженец Блэкрока (Дублин), который сейчас живет в Баллигине, графство Корк, без проблем прошел медицинский осмотр и закрепил свое место в престижной регбийной академии в Корке. Несмотря на хроническую травму паха, полученную в начале прошлого сезона, врачи команды дали ему полное «добро».

Ученик средней школы Томмен готовится в эти выходные выйти за Академию в пятнадцатый раз — его снова поставили в старт на позицию центра (13). Прирожденный центр привлек внимание тренеров международного уровня, включая клубы из Великобритании и южного полушария.

Главный тренер сборной Ирландии U20, Лиам Делани, так прокомментировал стремительный рост школьника:

«Мы рады видеть такой уровень подрастающих игроков по всей стране. Будущее ирландского регби выглядит светлым».

На вопрос конкретно о школьнике из Корка Делани сказал:

«Мы наблюдаем за Кавана еще со времен его игр в Дублине и последние восемнадцать месяцев на связи с его тренерами. Тренеры U18 им очень довольны. Мы внимательно следим за его прогрессом — он поражает уровнем интеллекта и естественной зрелостью на поле. За этим парнем определенно стоит следить, когда он войдет в возраст».

Джонни

Я был вымотан.

Серьезно — настолько, что едва мог держать глаза открытыми и хоть как-то концентрироваться. День из ада плавно превращался в неделю из ада, и это было особенно впечатляюще, учитывая, что был всего лишь понедельник.

Резкое возвращение в школу, плюс тренировки и зал шесть вечеров в неделю — доведут кого угодно.

Если честно, я работал на пустом баке с прошлого лета: сначала международная кампания U18, где я играл бок о бок с лучшими парнями Европы, потом — жесткий шестинедельный кондиционный лагерь в Дублине.

После этого — десять дней перерыва, и снова школа, клуб и Академия.

Я еще и был голодным, что для моего настроения означало абсолютную катастрофу.

Я плохо переносил большие промежутки между приемами пищи.

Мой режим и интенсивные нагрузки требовали есть строго по расписанию.

Раз в два часа — оптимально, при моей диете в 4500 калорий в день.

Стоило желудку ждать больше четырех часов — и я превращался в злую, раздраженную суку.

Не то чтобы я прям горел желанием жрать гору рыбы и пареных овощей, которые ждали меня в ланчбоксе, но у меня был режим, черт возьми.

И нарушить мой режим — верный способ разбудить во мне голодного зверя.

Мы были на поле меньше получаса, а я уже вырубил троих своих же игроков и получил взбучку от тренера.

В мою защиту — все мои захваты были абсолютно в рамках правил, ну… может, чуть жестче, чем требовалось.

Но именно это и было моей точкой, блин.

Я был слишком раздражен, чтобы играть тише с парнями, которые были далеко не моего уровня.

Парнями — да.

Это были мальчики.

Я играл с мужчинами.

Иногда я серьезно задавался вопросом — какой вообще смысл играть за школьную команду?

Мне это не давало ни хрена.

Клуб — еще куда ни шло, но школьное регби было просто пустой тратой времени.

Особенно в этой школе.

Сегодня был первый день после рождественских каникул, но школьная команда тренировалась с сентября.

Четыре месяца.

Четыре сраных месяца — и мы выглядели более разрозненными, чем когда-либо.

В миллионный раз за последние шесть лет я ловил себя на том, что ненавижу переезд моих родителей.

Если бы мы остались в Дублине, я бы играл в нормальной команде, с нормальными игроками, и реально двигался бы вперед.

А вместо этого — я здесь, в жопе мира, тяну на себе команду под руководством не самого толкового тренера и рву себе задницу, чтобы мы хоть как-то держались в гонке за квалификацию.

Мы выиграли кубок лиги в прошлом году потому, что у нас была нормальная, крепкая команда, способная играть в достойный регби.

Но без нескольких игроков из того состава, которые ушли в колледж, мое раздражение и тревога за наши шансы росли с каждой минутой.

И не я один так думал.

В школе осталось человек шесть—семь реально сильных игроков, соответствующих уровню дивизиона, и в этом была проблема.

Чтобы преуспеть в этой лиге, нужна лавка из двадцати трех приличных игроков.

А не полдюжины.

Мой лучший друг, например — Джерард Гибсон, или Гибси — был отличным примером исключения.

Он был, без тени сомнений, лучшим фланкером, с которым я играл или против которого играл на этом уровне, и мог спокойно продвигаться вверх, вложи он чуть больше усилий.